Парк имени Николая Островского начинался как три рощи, получившие название по имени мецената Минаса Балабанова. Начало их существования пришлось на переломные годы.
Они возникли на земельных угодьях, жалованных по грамоте императрицы Екатерины II армянским переселенцам из Крыма взамен оставленных ими земельных угодий, садов и виноградников. Всего было пожаловано 3 тыс. десятин донской земли. Часть земель была отведена жителям нового города Нахичевани-на-Дону. Во второй половине XIX века власти города решили засадить расположенные в северной его части земли различными деревьями и кустарниками. К концу XIX века эти искусственные насаждения представляли собой три крупных зеленых массива площадью около 100 десятин или приблизительно 110 га.
С первых же дней основания эти рощи стали предметом особой заботы со стороны городского самоуправления Нахичевани-на-Дону. На одном из заседаний городской думы в мае 1903 г. отмечалось, что с одной стороны роща – это украшение города, свидетельствующее о культурных стремлениях Нахичеванского городского управления, с другой стороны, оставлять ее в настоящем полудиком состоянии – это значит остановиться на пол дороге.
Для благоустройства предполагалось усыпать центральную продольную аллею тырсой (крошкой от распила известняка) и утрамбовать; две боковые продольные аллеи предполагалось «шоссировать» для движения экипажей; установить массивные ворота с калитками с восточной и южной сторон. Общая смета расходов составила более 6 тыс. руб., но была повышена до 13,5 тыс. руб.
Для обеспечения саженцами был устроен питомник. Более того, в 1906 г. понадобился новый. Под него было отведено 5 десятин городской земли между Балабановской рощей и полотном железной дороги.
Немаловажной причиной популярности Балабановских рощ среди нахичеванцев являлся жаркий донской климат, когда летом температура в городе поднималась выше +40, и богатая растительность могла служить для горожан некоторым спасением от летнего зноя. Так, газета «Приазовский край» сообщала, что 4 мая 1890 г. городской питомник и Балабановскую рощу посетила масса людей, чему способствовал и игравший около буфета в специально выстроенной ротонде оркестр. В питомнике публика отличалась большим благообразием и чинностью. В то время как роща опустела к часам 7, в питомнике отдыхающие оставались до ухода последнего вагона трамвая, несмотря на накрапывающий дождь. И все было бы хорошо, если бы не неудобство для публики пробираться через железнодорожные пути станции Нахичевань-Темерник, где того и гляди можно сокрушить ребра.
Нахичеванская публика посещала Балабановские рощи и нахичеванский городской питомник уже с ранней весны. Так в одной из заметок сообщалось:
«…Несмотря на продолжающиеся холода и печальный вид едва распустившихся деревьев уже теперь охотно посещается самой разнородной публикой. Буфеты в питомнике и роще действуют пока слабо. Питомник посещается большей частью интеллигенцией, являющейся туда не столько ради бражничества, сколько для прогулок, но там давным-давно ощущается недостаток в лавочках для сидения».
В виду некоторой удаленности от центра города туда были проложены трамвайные пути, и остановка была устроена прямо напротив входа в Балабановские рощи. Все это обеспечивало приток посетителей.
В летнее время в жаркой и знойной Нахичевани-на-Дону резко возрастала потребность в питьевой воде. Некоторое время в течение всего лета гуляющие в Балабановской роще и городском питомнике пользовались водой из городского водопровода, кран которого находился в зале 3-го класса железнодорожной станции Нахичевань-Темерник. Однако в мае 1890 г. водопровод по техническим причинам был закрыт. Проблема была решена путем размещения буфетов, продающих прохладительные напитки.
Поистине выдающийся личный вклад в дело обустройства этого зеленого массива внес городской голова Минас Ильич Балабанов. Он был одним из купцов Нахичевани, которые вели разработку Власовского рудника. Согласно предложению гласного М.Г. Магдесиева, Городская Дума на своем заседании в январе 1895 г. единогласно постановила именовать эти рощи Балабановскими.
О том, какое значение придавал сам Минас Ильич обустройству этого зеленого массива, ярко свидетельствует один эпизод: когда на заседании городской думы в 1893 г. было зачитано заявление 13-ти гласных, в котором они предлагали избрать М.И. Балабанова почетным гражданином г. Нахичевани за заслуги то в звании гласного думы, то в должности члена управы без оклада жалования, то, наконец, в деятельности городского головы. Дума единогласно приняла это предложение. В ответном слове М.И. Балабанов поблагодарил думу и выразил пожелание, после его смерти «быть похороненным вместе с женой своей в Нахичеванском лесу, уже несколько лет назад посаженном близ вокзала железной дороги».
В течение нескольких лет городское управление предоставляло желающим арендовать территорию Балабановских рощ для торговли чаем, шашлыками и прохладительными напитками. Были разработаны кондиции аренды. Александропольский мещанин Пополджиев вошел в управу со следующим предложением: предоставить ему монопольное право на аренду сроком на пять лет с оплатой 500 руб. в год, он обязуется обустроить на территории рощи буфет с продажей пива, горячих кушаний и прохладительных напитков, за исключением водки. Также он обязался пригласить оркестр, который будет по вечерам играть для посетителей.
Лесной массив был столь велик, что хватало укромных мест и для предосудительной публики. Роща была местом кружковых собраний и маевок. Состоявшая в начале ХХ века в РСДРП Вера Швейцер вспоминала, что за участие в одном таком «пикнике» в Балабановской роще она была отчислена в 1903 г. с курсов.
Удаленность парка от центра города и общий всплеск преступности в Ростово-Нахичеванском городском комплексе на рубеже веков привели к тому, что он стал местом грабежей и разбоев. Местная периодическая печать буквально пестрила тревожными сообщениями.
«Летом, в минувшем 1893 г. в разводящемся между Нахичеванской Богадельней и полотном железной дороги лесу найден труп неизвестного задушенного человека. 18 июля в том же лесу в 25 саженях от ведущих в лес ворот около самой железной дороги опять найден труп неизвестного человека. Оба эти трупа совершенно разложившиеся, причем последний настолько, что даже тщательное медицинское вскрытие и расследование оказались не в силах определить причину смерти. Хотя в этом лесу и есть один сторож, но оба вышеприведенных факта свидетельствуют, что для такого обширного пространства одного сторожа недостаточно. Кроме этих двух случаев в прошлом году в том же лесу изнасилована с растлением 11-летняя девочка, которая во время совершения над ней преступления сильно кричала, но никем не была услышана, что доказывает также крайнюю необходимость усиления надзора в этом лесу».
Неопознанные жертвы, нападения на женщин и детей, ножевые ранения и отъем денег - список сообщений о подобных происшествиях можно было бы легко продолжить. Публика из опасения стала неохотно посещать рощу. Доходы арендаторов падали, они просили принять меры к устранению хулиганства в роще. Для борьбы с преступностью в Балабановских рощах было нанято три сторожа для круглосуточной охраны.
А затем наступили хмурые времена. Первые уличные бои в декабре 1917 г. задели рощу краем. Затем место стало приобретать дурную славу. Митрофан Богаевский, идеолог возрождения казачьего Дона, провел последние минуты своей жизни именно в ней.
В заметке газеты «Приазовский край» от 15 мая 1918 г., т. е. уже при вступивших в город немцах и дроздовцах, говорилось, как на квартире служащего областной продовольственной управы Старикова казаками, явившимися для ареста квартиранта Гавриила Карташева, был уведен не только его квартирант, но и хозяин, и брат квартиранта Карташева. За ними увязался еще и 14-летний брат хозяина. Через несколько часов в Балабановской роще были найдены тела троих, кроме Гавриила, т. е. того, за которым пришли. Возможно, в качестве противовеса ранее напечатанной заметке газета разместила 20 мая того же года текст некоего Ив. Невольного (явно, под псевдонимом), названный «Зеленое чудовище», где говорилось о кровавой репутации Балабановской рощи, приобретенной за два месяца власти Донревкома. Что касается горожан, им уже было не до того, кто именно и кого уводил в рощу. Было просто неспокойно.
После установления советской власти Ф.И. Зявкин, председатель Донской чека, по роду деятельности собирал сведения о фактах белого террора в 1918-1919 гг. и установил, что роща полюбилась контрразведке войскового старшины Касбулата Икаева, состоявшего при ростовском градоначальнике К.М. Грекове. В начале февраля 1920 г. роща опять услышала свист пуль, когда белые предприняли попытку вернуть себе контроль над городом, а из рощи отбивались красноармейские отряды.
В межвоенный период благоустройство слившихся в один город Ростова и Нахичевани велось широко. Первое советское переименование дало роще имя Пролетарский парк, затем – имя Б.П. Шеболдаева, главы краевой партийной организации в 1931-1937 гг. После его ареста – Марии Ульяновой, потом название Парк культуры и отдыха з-да Ростсельмаш. В 70-е годы парк получил свое нынешнее именование — Парк культуры и отдыха имени Николая Островского.
На сегодня это всё! Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог.
Опубликованная версия статьи: Казаров С.C. Балабановские рощи как место памяти донских армян // История повседневности. 2023. №2. С. 100-109.