Анфиса стояла у стойки с кружевными бралеттами и смотрела на ценник, который показался ей возмутительно высоким даже для этого бутика. Она уже почти решилась уйти ни с чем, когда краем глаза уловила знакомую походку.
Сначала она подумала, что обозналась. Мужчины в отделе женского белья появлялись редко, а если и появлялись — то обычно с выражением лица заложника, которого заставили присутствовать при примерке. Но этот мужчина двигался уверенно. Слишком уверенно.
Она повернула голову — и сердце сделало тот самый неприятный кувырок, после которого кровь отливает от лица.
Игорь. Её Игорь. В светло-сером пальто, которое она сама выбирала в прошлом ноябре. С телефоном в руке и с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой, которую она не видела уже… сколько? Месяцев восемь?
Он остановился у стеллажа с комплектами из шёлка цвета шампанского и что-то сказал продавщице. Та засмеялась — негромко, но очень тепло. Анфиса почувствовала, как в горле встаёт комок размером с крупный абрикос.
Она не закричала. Не бросилась к нему. Просто сделала шаг назад, за вешалку с пеньюарами, и оттуда, из-за тонкой завесы кружева и атласа, продолжила смотреть.
Игорь взял один комплект, поднёс к свету, внимательно рассмотрел. Потом покачал головой и положил обратно. Продавщица что-то предложила — он кивнул. Она достала с верхней полки коробку, открыла. Из коробки появился комплект чёрного цвета, с тончайшими бретелями и почти прозрачной чашечкой. Игорь улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Анфисы когда-то подгибались колени.
Она вдруг поняла, что не дышит.
Он не покупал это для неё.
Это было настолько очевидно, что даже не требовало доказательств.
Анфиса медленно отступила ещё дальше, пока не упёрлась спиной в зеркало. В отражении она увидела своё лицо — бледное, с приоткрытым ртом, как у человека, которому только что сообщили, что близкий умер.
Она развернулась и почти бегом направилась к выходу из отдела. Уже в коридоре, среди обычных бутиков, она остановилась, прислонилась к стене и попыталась собрать мысли.
«Может, это подарок сестре? Или маме?»
Смешно.
Его мама носит только хлопок 60-го размера и называет кружево «пошлостью».
Сестра живёт в Новосибирске и последний раз приезжала три года назад.
Анфиса достала телефон. Пальцы дрожали так, что она едва смогла открыть галерею. Последнее совместное фото — Новый год, полтора года назад. Они стоят у ёлки, он обнимает её за талию, оба улыбаются. Она тогда ещё верила, что это навсегда.
Она убрала телефон и пошла к эскалатору. Нужно было уйти. Просто уйти и решить потом, что делать с этой картиной, которая теперь будет всплывать перед глазами каждый раз, когда она закроет веки.
Но на полпути она остановилась.
Нет.
Она не уйдёт так.
Анфиса развернулась и вернулась в отдел белья. Только теперь она не пряталась. Она шла прямо, высоко подняв голову, как человек, который уже всё решил.
Игорь всё ещё был там. Он как раз расплачивался. Чёрный пакет с золотой эмблемой бутика уже лежал на прилавке.
Анфиса подошла почти вплотную.
— Привет, — сказала она тихо.
Игорь вздрогнул. Пакет чуть не выпал у него из рук.
— Аня?.. — выдохнул он так, будто увидел привидение.
— Анфиса, — поправила она спокойно. — Меня зовут Анфиса. Ты ведь помнишь?
Продавщица тактично отвернулась и сделала вид, что очень занята пересчитыванием чеков.
Игорь открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Я… я не думал, что ты здесь будешь.
— А я не думала, что ты будешь выбирать женское бельё в три часа дня в среду, — ответила она. Голос был ровный. Слишком ровный. — Но вот мы оба здесь. Как интересно.
Он сглотнул.
— Это… это не то, что ты думаешь.
— Тогда скажи, что это. Просвети меня. Я вся во внимание.
Игорь оглянулся по сторонам, будто надеялся, что кто-то вмешается и спасёт его от разговора. Никто не вмешивался.
— Это подарок, — наконец выдавил он.
— Кому?
Молчание.
— Кому, Игорь?
Он опустил взгляд на пакет.
— Одной девушке.
Анфиса почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Не больно. Просто — хрустнуло и затихло.
— Какой девушке?
Он молчал.
— Ты спишь с ней? — спросила Анфиса прямо.
Игорь вздрогнул, как от пощёчины.
— Аня…
— Анфиса.
— Мы… мы не планировали. Всё получилось случайно.
— Случайно, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Ты случайно оказался в постели с другой женщиной. Случайно выбираешь ей бельё. Случайно покупаешь его в нашем любимом торговом центре в то время, когда я обычно хожу сюда за кофе.
Он молчал.
— Как давно? — спросила она.
— Семь месяцев.
Семь месяцев.
Анфиса мысленно прокрутила календарь. Получалось, что когда она лежала с температурой сорок и он приносил ей чай с малиной — он уже встречался с кем-то ещё. Когда она устраивала ему сюрприз на день рождения и накрывала стол на двоих — он уже думал о другой. Когда она спрашивала «у тебя всё хорошо?» и он отвечал «да, просто устал на работе» — он уже жил двойной жизнью.
— Она красивая? — вдруг спросила Анфиса.
Игорь посмотрел на неё с удивлением.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Мне интересно. Она красивее меня?
Он отвёл взгляд.
— Она другая.
— Это не ответ.
— Да, — сказал он наконец. — Она… другая.
Анфиса кивнула, будто именно этого и ждала.
— Ты собираешься уходить?
— Я… я не знаю, — он выглядел совершенно потерянным. — Я не хочу тебя терять, но…
— Но ты уже меня потерял, — закончила она за него. — Просто ещё не понял.
Она посмотрела на пакет.
— Сколько ты потратил?
— Не важно.
— Покажи.
Он нерешительно протянул чек. Анфиса взглянула. Семнадцать тысяч восемьсот. За два комплекта и халатик.
Она усмехнулась — коротко, безрадостно.
— Знаешь, я сегодня собиралась купить себе новый бюстгальтер. Давно не покупала ничего красивого. Всё думала: «зачем, дома всё равно никто не увидит». А теперь понимаю — правильно думала.
Она вернула ему чек.
— Передашь своей девушке от меня привет. И скажи, что размер у неё, видимо, идеально совпадает с моим. Потому что ты даже не спросил у продавщицы другой вариант.
Игорь побледнел.
Анфиса повернулась и пошла к выходу. На этот раз она не оглядывалась.
Она вышла на улицу. Холодный февральский ветер ударил в лицо. Анфиса остановилась, глубоко вдохнула и вдруг заплакала — не громко, не истерично, просто текли слёзы, и она даже не пыталась их вытирать.
Прохожие обходили её стороной. Кто-то бросил сочувствующий взгляд, кто-то просто делал вид, что ничего не замечает.
Она стояла так минут десять. Потом достала телефон и набрала номер лучшей подруги.
— Лера, — сказала она, когда та ответила. — Мне нужно напиться. Очень сильно. И желательно не дома.
— Что случилось? — голос Леры мгновенно стал серьёзным.
— Я только что встретила мужа в отделе женского белья. Он покупал комплекты не мне.
Тишина на том конце была очень красноречивой.
— Где ты сейчас? — наконец спросила Лера.
— У выхода из «Европейского». Со стороны парковки.
— Стой там. Я буду через двадцать пять минут. И никуда не уходи. Поняла?
— Поняла.
Анфиса убрала телефон и посмотрела на небо. Оно было серым, низким, без намёка на солнце.
Она вдруг вспомнила, как три года назад они с Игорем гуляли здесь же, в этом торговом центре. Он купил ей тогда дурацкую розовую шапку с помпоном, хотя она терпеть не могла розовый. Она смеялась и говорила, что выглядит как подросток. А он отвечал: «Ты и есть мой подросток. Самый красивый».
Сейчас она не чувствовала ничего похожего на ту лёгкость.
Она чувствовала только пустоту. Большую, холодную, гулкую.
Но в этой пустоте уже начинало рождаться что-то новое. Пока ещё слабое, едва различимое.
Решение.
Она не будет устраивать сцен. Не будет собирать вещи в три часа ночи и писать прощальные письма длиной в простыню. Не будет угрожать, шантажировать, плакать в подушку и ждать, что он вернётся.
Она просто уйдёт.
Не потому, что он её не любит.
А потому, что она себя ещё любит.
Анфиса достала из сумки маленькое зеркальце, посмотрела на своё заплаканное лицо, вытерла щёки тыльной стороной ладони и улыбнулась — криво, но вполне искренне.
— Ну что ж, — сказала она своему отражению. — Пора начинать новую главу. Без кружев цвета шампанского и без мужчины, который их покупает другой.
Она закрыла зеркальце, глубоко вдохнула и пошла навстречу Лере, которая уже махала ей рукой от парковки.