Жили в одном городе две Маши. Одна Маша была замужем за состоятельным мужчиной, а вторая поддерживала свое финансовое положение, продавая на европейских торгах советский антиквариат. Она выкупала у старушек ватных дедов морозов и редкую посуду от Ленинградского фарфорового завода, чем неплохо зарабатывала и имела возможность встретиться с подругой за чашкой кофе, например, в Астории.
- Привет, Маша, - сказала Маша-жена, чмокнула подругу в обе щечки и, разместив элегантную сумочку на специальной подставке, села напротив.
- Привет, дорогая, - ответила Маша из винтажа, чья сумочка была не менее элегантна, чем у подруги, и сверху на ней «отдыхали» перчатки из тонкой кожи.
- Знаешь, после всех твоих рассказов о находках антикварных сокровищ в глубинах Авито, я загорелась и решила подобрать Вадику в подарок в его кабинет вазу.
Маша из винтажа усмехнулась:
- Ты же понимаешь, милая, что отличить зерна от плевел сможет только настоящий профессионал?
Она поднесла к губам чашечку из тонкого фарфора и чуть оттопырила в сторону мизинчик.
- Конечно, понимаю, Маш, поэтому я и хочу с тобой посоветоваться. Стоящая это вещь или ветошь какая, - подруга показала объявление на экране последнего айфона.
Объявление гласило: «Ваза старинная советская. Цена 300 000 руб.» И больше ничего, никакого описания. Оценка продавца 5 звезд, на фото – бабулечка, закрытые объявления – сплошь хлам из старой квартиры. Но ваза. И ее стоимость. Они сильно выбивались из списка. Торгующая Маша прищурила глаз и стала листать снимки.
Белая ваза по форме напоминала греческую вытянутую амфору с неярким рисунком. На нем изображено некое историческое событие – арки и здания в бледных серо-фиолетовых тонах устремляются ввысь, а внизу – люди. Рабочие с кирками и другим инструментом. Они что-то строят. Видимо, город будущего. Внимательно изучив картинку, Маша подняла взгляд на черные цифры, венчающие композицию у самого узкого места горлышка.
- 1917-1927, - тихо про себя произнесла Маша, словно пытаясь вспомнить то, что от нее ускользало. Через мгновение нейроны образовали связь, и остановить торговку антиквариатом было уже невозможно.
- Маша, я вспомнила! Я знаю, где ее видела! В статье! Эта ваза выпущена в честь празднования 10-летия Октябрьской революции в СССР в 1927 года у нас на ЛФЗ. Видишь этих рабочих? Они строят новый социалистический мир, коммунизм, или что там они еще строили. Фарфоровая, очень редкая. В 2022 году французский аукционный дом Millon продал такой лот – ты сейчас упадешь…
Маша-жена наклонилась к подруге через стол и пересохшим ртом просипела:
- За сколько?
Вторая Маша нагнулась к ней и шепнула:
- За 62 тысячи евро.
- Да ну на…
- Вот именно!
- Вот это да! Искала медь, а нашла золото! – Маша-жена звонко хлопнула в ладоши. И снова обратилась к подруге:
- Давай купим ее вскладчину? Продадим и прибыль поделим пополам? М? Что скажешь?
Маша из винтажа вернулась к остывающему кофе и ответила уже почему-то безразличным голосом.
- Посмотрим, надо еще все проверить.
Но ее подруга не унималась:
- Маш, ну давай! Ну классная же идея! Я нашла – ты дала экспертизу, мы партнеры! А Вадику я что попроще подарю.
- Надо обмозговать, не спеши, дорогая, лучше скажи, мы идем завтра на Вишневый сад в МДТ?
- Да, конечно, билеты уже взяты…
И беседа перетекла в привычное русло.
Позднее вечером, когда все дела были завершены и дети уложены спать, Маша-жена с наслаждением забралась в постель. Она взяла телефон, пролистала новости всех своих подруг и блогеров, а напоследок решила проверить объявление в избранном. Ваза дожидалась ее там. «Не продана», - с удовлетворением отметила Маша. «Добрый вечер, можно завтра приехать за вазой?», - написала она продавцу. На удивление в окошке сразу появились бегущие точки – на том конце печатали ответ. «За ней уже едут». Грустно вздохнув, Маша перевернулась на бок и уснула.
Через полчаса на другом конце города женский указательный палец в элегантной перчатке из тонкой кожи лежал на звонке старой входной двери квартиры где-то в Московском районе.
Загремели замки, дверь приоткрылась. Из щели на винтажную Машу пахнул кислый теплый запах… антиквариата.
- Вы за вазой? – проскрипела сухонькая старушка.
- Именно, матушка, за ней.
Лязгнула падающая дверная цепочка, и Маша прошла на кухню. Под оранжевым абажуром с бордовой бахромой на массивном круглом столе с гнутым ножками стояла она. Ваза.
Маша не стала сразу хватать ее руками.
- Подскажите, как я могу к Вам обращаться?
- Марь Дмитревна.
- Ой, мы тезки. Мария Дмитриевна, расскажите, почему так дорого продаете? Уступите?
- Не уступлю, душенька. Истории сего предмета доподлинно не знаю, - прошамкала почти беззубым ртом бабуля, - но мать моя всегда говорила вещицу эту оберегать. Дескать, нужда настанет, вазу продашь – квартиру купишь. Она у меня в партийном аппарате работала. Оттудова как-то ее и притащила.
- В наши дни квартиры за вазы не продаются, сами понимаете, инфляция, все дела. Давайте торговаться.
- Не буду, милок, - бабушка тяжело села в кресло. – Не буду. Либо забирай за 300 тыщ, либо езжай. У меня еще на нее покупатели есть.
«Это Машка, по-любому, чертовка, - про себя подумала Маша из винтажа, - Сначала мужа богатого себе отхапала, теперь вот вазу. Ну нееет, я своего не упущу».
Она достала из сумочки белые тканевые перчатки, карандашик и начала аккуратно обследовать экспонат. Простучав фарфор и не найдя ни одного изъяна, она выложила на стол пачку рыжих пятитысячных банкнот, упаковала покупку в специальный кейс и попрощалась.
Всю ночь ей снилось, как она заявляет свой лот в Millon в Париже или даже в Bonhams в Лондоне и сквозь сон переживала, как же сделать визу. Понимала, что в Российском Аукционном Доме явно продешевят, а вот европейский покупатель не поскупится.
Проснулась Маша рано и едва дождавшись десяти утра уже звонила своему человечку в Экспертизу культурных ценностей. Когда находка была в руках профессионала, она, спокойная и довольная пошла прогуляться по Мойке. Через две недели будет готово заключение и пакет документов для таможни. Впереди прекрасный день, а вечером театр.
Ее телефон зазвонил через несколько часов. Увидев входящий, Маша удивленно вскинула брови. Живот свело неприятной тревогой.
- Да?
- Маш, где ты взяла эту вазу? – спрашивал ее человек из Экспертизы.
- У старушки выкупила, а что?
- Ну как тебе сказать… - в трубке повисла пауза, - Это не оригинал. Копия.
Маша остановилась, как вкопанная.
- Этого не может быть! Я расспросила – там мать старушки из партийных начала Союза, все сходится по датам!
- По датам да, это отличная реплика рисунков Сергея Чехонина, это даже фарфор, но светонепроницаемость, вес, состав, понимаешь… это не оригинал, не качество ЛФЗ. Кустарная работа.
Дальше он что-то говорил, что вазе больше 50 лет, и она все равно представляет культурную ценность, но Маша его уже не слушала. Она резко развернулась на каблуках и стремительно зашагала вперед, не замечая ничего вокруг. Перед глазами от ярости поплыли пятна. «Старая дрянь, я тебе устрою!»
Маша сбросила абонента и перезвонила по другому номеру.
- У аппарата…- раздался старческий голос на том конце.
- Вы меня обманули! Это подделка! – бешено кричала в телефон Маша из винтажа.
- Машенька? Что вы горячитесь…
- На экспертизе сказали, что это копия! Фальшивка! Хлам!
- Но я…
- Верните мои деньги!
- Нет.
Маша опешила от резкого ответа.
- Что значит «нет»?! Да ты знаешь, старая, с кем имеешь дело? Знаешь, что я с тобой сделаю?!
- Не знаю, милок, чего ты ждала от этой вазы, но все, что я о ней знала, я написала в объявлении. Ты прочитала. Тебя все устроило. Ты мне деньги привезла, я тебе товар отдала. Разговор окончен.
- Да я тебя… - но что хотела сделать со старушкой Маша, она так и не узнала. Просто бросила трубку.
Маша пулей помчалась обратно в Экспертизу, забрала злополучную вазу и вызвала такси на Московский. Совсем скоро дверь в старую квартиру сотрясалась от ударов ее кулака.
Старушка приоткрыла дверь на ширину цепочки.
- Зачем приехала?
Маша глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух. Того и гляди бабка вызовет ментов.
- Здравствуйте, Мария Дмитриевна.
- И тебе не хворать. Зачем приехала?
- Я привезла обратно вашу вазу. Давайте договоримся. Спокойно. Извините, что нагрубила вам. Эмоции, нервы, понимаете? Вы говорили, что у вас есть еще покупатели на нее. Давайте я верну вам ваше, а вы мне – мои деньги. И вы просто продадите ее другому.
Бабулька задумалась. И ответила:
- Не могу. Я их уже потратила.
Колени Маши предательски обмякли.
- Марь Дмитриевна, как же вы могли за полдня потратить 300 тысяч?
- Ладно, заходи, - она сняла цепочку, - Нечего в парадной такие разговоры вести.
Маша вошла в темную захламленную прихожую.
- Ты права, - проскрипела старушка, - я не все потратила. 100 тысяч только. Понимаешь, - ей словно неловко было признаваться, - Я же старая, живу на пенсию. А вкусно покушать ой как хочется иногда. И котиков подкармливаю во дворе. Вот я взяла кредитку, черт ее подери. Немного пошиковала, а проценты они дерут конские. Вот и решила под конец жизни продать самое ценное. С утра сходила, закрыла карточку эту проклятую и выбросила, от греха подальше. Такие дела, милок. Так что вазу оставляй и 200 тысяч забирай. А вздумаешь шуметь да серчать – участкового я уже вызвала.
Маша присела на кривенький табурет, оценивая свои шансы. Позиция была проигрышная по всем фронтам. Она сняла сапоги, прошла в гостиную и аккуратно вынула из кейса вазу. Разместила ее на том же месте, откуда забрала вчера и обернулась к бабульке. Та вздохнула и полезла в сервант за деньгами.
- Оставь еще хоть пятерик, нервов ты мне попортила, - попросила она на прощание.
- Пошла к черту, - рыкнула Маша, - Раскольникова на тебя не хватает.
И громко хлопнула дверью.
Вечер в театре не приносил того удовольствия, на которое она рассчитывала. В антракте подруга поинтересовалась, почему на ней нет лица.
- Ой, ты даже не представляешь, какая комичная ситуация со мной произошла.
И попытавшись свести все в шутку Маша из винтажа рассказала обо всех своих злоключениях.
Подруга ее юмор не оценила и допивала шампанское с посеревшим лицом.
- Ну и дура ты, Маша. Теперь у тебя ни вазы, ни 100 тысяч, ни подруги.
- Ты чего? Я же тебя уберегла от всей этой несуразицы! Неужели ты не понимаешь?!
- Это ты ничего не понимаешь, - ответила Маша-жена. Поставила пустой бокал на стол и направилась в гардероб, не дожидаясь звонка ко второму акту.
А вазу Маша-жена все же выкупила у испуганной старушки. И подарила мужу. Теперь она красуется в шкафу в его кабинете, как символ хрупкой женской дружбы и напоминание о том, что не стоит делать бизнес с друзьями.
