Глеб Жеглов, Володя Шарапов, Кирпич и пострадавшая женщина вышли из трамвая. Жеглов крепко схватил Кирпича за бицепс и потащил вперёд.
— Куда вы меня ведёте, гражданин начальник? — испуганно озираясь по сторонам, воскликнул Кирпич.
На его голове красовалась фуражка неизвестного яхт-клуба.
— Здесь не далеко, увидишь, — сурово ответил капитан.
— Отпустите руку, мне больно! — жалобно шепелявил карманник, изобразив страдание на лице.
— Ничего, потерпишь, Сапрыкин или как тебя там?
Жеглов был неумолим.
Поняв бесполезность своих претензий, Костя Сапрыкин притих.
— Что делается! Что делается! — причитала пострадавшая женщина, стараясь не отставать от основной группы.
— Глеб, я на минутку отойду, — неожиданно сказал Володя.
Он подошёл к фонарному столбу и стал читать объявление.
— Шарапов, ну где ты там? Давай быстрее! — нетерпеливо закричал Жеглов.
Прочитав объявление, Володя, с задумчивым лицом, вернулся обратно.
Скоро все подошли к 17-му отделению милиции. Большая дверь учреждения была закрыта.
— Чего встал? Открывай! — обратился Жеглов к Кирпичу, — У нищих слуг нет!
Костя быстро исполнил приказание. Посетители зашли внутрь и оказались в длинном коридоре.
И тут, Шарапов с изумлением заметил, как Глеб Жеглов, словно фокусник на арене, ловко сунул кошелёк пострадавшей гражданки в карман пиджака Сапрыкина. Кирпич продолжал уныло плестись по коридору. Лейтенант из «Дежурной части» открыл дверь и впустил гостей в свой кабинет. Все расселись по местам.
— Что на этот раз натворил, разбойник? — весело спросил лейтенант, доставая из папки бланк протокола, — Какой раз попадаешь к нам?
— Пятидесятый, начальник! — радостно сообщил разбойник, — отметить бы надо юбилейчик!
Кирпич явно повеселел. На его лице появилась нахальная улыбка.
— Да вот, кошелёк у гражданки украл, — вмешался в разговор капитан Жеглов.
— Кошелёк-кошелёк! Какой кошелёк? Ха-ха-ха! — засмеялся Сапрыкин и распахнул пиджак, — На, обыщи!
— Обыщи его, — спокойным голосом сказал Глеб лейтенанту, — В левом кармане.
Кирпич вскочил с места и поднял руки. Всё было готово для обыска. Лейтенант, не спеша, стал проверять содержимое карманов преступника. Дежурный вытащил оттуда расчёску, носовой платок, трамвайный билет, 67 копеек мелочью и губную гармошку. Всё это богатство он разложил на столе.
— А где кошелёк? — недоумённо спросил лейтенант.
Он ещё раз обыскал Кирпича. Кошелька не было.
Все присутствующие, от удивления, не могли вымолвить ни слова.
— Ты куда кошелёк дел? — Жеглов первым нарушил долгое молчание, — Отвечай, жертва аборта!
Жертва аборта сидела на стуле и весело улыбалась.
— Я вспомнил! — Костя хлопнул себя по лбу, — Вы, наверно, имеете ввиду тот кошелёк, который лежит у гражданки в сумочке в заднем кармашке рядом с косметичкой, паспортом и записной книжкой? Так, я его не брал! Проверь, начальник!
Гражданка растерянно полезла в свою сумочку. Между паспортом и блокнотом, в кармашке, был найден искомый кошелёк. Эффект был велик.
— Как тебе это удалось, сволочуга? — процедил сквозь зубы Жеглов.
Кирпич взял со стола губную гармошку и начал играть. Дежурный лейтенант в ярости ударил кулаком по столу. Все лежавшие предметы на нём, синхронно подпрыгнули.
— Прекратить балаган! — закричал милиционер, — Забирай свои монатки и убирайся!
— Погоди, лейтенант, — сказал Жеглов, — У нас с Костей есть один разговор.
Глеб прошёлся по кабинету, поскрипывая хромовыми сапогами. Он достал из кармана золотой браслет в виде змеи, с одним изумрудным глазком и показал его Кирпичу.
— Узнаёшь? — спросил Глеб, глядя Сапрыкину прямо в глаза, — Ты рассказываешь, как эта вещица к тебе попала, а я отпускаю тебя на все четыре стороны.
— Намедни, у Верки-модистки в картишки перекинулись, вот я у Фокса его и выиграл. Он его за две тысячи на кон поставил, — не моргнув глазом ответил Кирпич.
Жеглов и Шарапов переглянулись.
— А что, у Фокса денег не было? — недоверчиво спросил Глеб.
— Фокс мужик зажиточный, — мечтательно ответил Сапрыкин, — А были деньги или нет, мне неведомо. У нас за лишние вопросы сразу язык отрежут.
— Вот я и гляжу, что тебе уже подрезали, шепелявишь! — сказал Жеглов и захохотал.
— А будешь дразниться, вообще ничего не скажу! — обиженно сказал Костя и со злостью посмотрел на Глеба.
— Ты на меня зубами не скрипи! Всё, что мне надо, я услышал, — невозмутимо сказал Жеглов, — Эх ты, босота! Ну ладно, можешь отчаливать, яхтсмен. Некогда мне с тобой возиться, я в театр опаздываю.
— В театр, это хорошо, — снова мечтательно сказал Кирпич, — Я один раз с Веркой ходил в театр. Там пианист играл. У него такие пальцы! Я ещё подумал: как такие пальцы можно тратить на какое-то паршивое пианино?
Из отделения выходили все вместе. Гражданка, положив кошелёк в сумочку, попрощалась и быстро отправилась по своим делам. Жеглов схватил Кирпича за воротник.
— Ты мне ещё попадёшься, гад! — с ненавистью сказал Глеб, — Вор должен сидеть в тюрьме! И ты будешь сидеть, я сказал!
— Нету у вас методов против Кости Сапрыкина! — ответил Кирпич, вырываясь из рук Жеглова, — И не нужны мне твои папироски, они мне в камере не пригодятся, потому что я туда не сяду! А тебе начальство голову намылит, обязательно намылит за твою топорную работу!
Воришка медленно удалялся. Он достал губную гармошку и заиграл мелодию из припева «Калинки-малинки».
— Чёрт его знает, как ему это удалось! — продолжал удивляться Глеб, — Я же точно клал кошелёк ему в карман! Как он смог засунуть его обратно в сумку? Загадка! Он оказался ловчее меня!
Вдруг, он заметил, что Шарапов смотрит на него каким-то странным взглядом.
— Ты что, Володь? — поинтересовался он.
— Как пишется: «беззоконие» или «беззаконие»? — неожиданно вопросом на вопрос ответил Шарапов.
— «Беззаконие», машинально ответил Жеглов, — А зачем тебе?
— Буду писать рапорт на тебя!
Шарапов решительным шагом стал ходить около Жеглова. Глеб испуганно глядел на него.
— Ты не должен был подбрасывать кошелёк Кирпичу! Это беззаконие!
— Ну, откуда ты такой взялся? Успокойся, Шарапов, какая теперь разница? Ты мне лучше скажи, что ты там на столбе читал, когда мы в отделение шли? — спросил Жеглов, переводя разговор на другую тему.
Шарапов сразу оживился.
— Понимаешь, Глеб, я тренирую в себе оперативную смекалку. Я представил, что столб, это преступник и мне надо доказать его вину, — с энтузиазмом начал рассказывать Володя, — Он торчит из земли, значит, окопался! На нём висят провода, значит, имеет связи! На нём объявление о продаже швейной машинки, значит, спекулянт! Надо хватать шкурника и — в кутузку! Ну, как тебе мой метод?
Шарапов так разгорячился, что Жеглову показалось, будто из глаз Володи летят искры, а из ушей валит дым.
— Ну ты даёшь, Володь, куда тебя понесло! — изумился Глеб, — Ты особо не резвись, а побереги силы: нам ещё в Большой театр ехать, другого карманника ловить.
— Петра Ручникова? Я помню, — с готовностью ответил Володя.
***
Вечер опустился на Москву, когда Копытин на «Фердинанде» подвёз начальника отдела по борьбе с бандитизмом и его напарника к Большому театру. Нарядные граждане толпились у входа. Некоторые спрашивали лишний билетик. После неприятного разговора с администрацией, оперативникам удалось пройти в театр. Шарапову не терпелось увидеть карманника Ручникова. Зрители сдавали верхнюю одежду в гардероб.
— А вот и наш клиент! — тихо сказал Жеглов, показывая взглядом на богато одетого гражданина.
Шарапов увидел, недалеко от себя, мужчину среднего роста с элегантной лысиной на голове. Он был одет в заграничный костюм чёрного цвета. В руках у него была изящная трость. Рядом с ним стояла красивая молодая женщина в эффектном вечернем платье. Шарапову, вдруг, показалось, что он где-то видел этих людей, но не мог вспомнить, где именно. Они стояли рядом с группой англичан, которые беседовали между собой. Среди них было несколько женщин.
Ручников оставил свою спутницу и направился в сторону иностранцев. Протиснувшись между ними, он вежливо, по-французски, извинился. Англичане замолчали и с удивлением посмотрели Ручникову вслед. Он скрылся в туалете. Номерок иностранных гостей был у него в кармане.
В самый разгар постановки, когда все зрители наблюдали балет, Пётр Ручников со своей сообщницей, уже шли из гардероба. На женщине была надета роскошная шуба.
— Ну что, братцы-кролики, граждане уголовнички, побеседуем? — дружелюбно воскликнул Жеглов, встречая сладкую парочку.
Все проследовали в уютный кабинет администратора.
— Это безобразие! — возмущённо заговорил Ручников, — Но я надеюсь, что всё, в конце концов, выяснится?
— Безусловно, — заверил Жеглов, просматривая документы жуликов, — Всё выясним, гражданин Ручников и гражданка Волокушина.
Вдруг, Шарапов вспомнил, где он видел этих людей. Острая память разведчика сделала своё дело.
— Вы же никакие не Ручников и не Волокушина! — обратился он к задержанным, — Вы профессор Плейшнер и радистка Кэт! Вы оба были соратниками советского разведчика Исаева. Ваши портреты были напечатаны в нашей фронтовой многотиражке ещё весной. Все разведчики нашего полка восхищались вами. Почему вы стали ворами?
— Моя жена, фрау Плейшнер, сказала, что очень боится воров, — задумчиво произнёс бывший профессор, — А Катюша ничего против них не имеет.
— Молодец, Шарапов, — воскликнул Жеглов, — Лихо ты их раскусил! Тебе ещё бы смекалки немного, цены бы тебе не было!
Соратников Штирлица увезли в милицейском автобусе.
***
Узнав от радистки Кэт местонахождение Фокса, оперативники начали операцию по поимке преступника.
— Не понимаю, — размышлял вслух Володя, — как можно, из-за каких-то драгоценных побрякушек, убить женщину?
— А ты видел, что написано на шкатулке убитой Груздевой, где лежали эти побрякушки? — спросил Глеб.
Он подошёл к сейфу и достал пустую шкатулку. Шарапов открыл крышку. На внутренней стороне было написано: «Вскрыть после моей смерти». Эту надпись Шарапов прочитал вслух.
— Мы должны поймать Фокса и обезвредить «Чёрную кошку»! — решительно сказал Володя.
На столе у Глеба зазвонил телефон.
— Жеглов слушает, — сказал он, схватив трубку, — Всё понял, выезжаем!
— Что случилось? —спросил Володя, глядя в напряжённое лицо Глеба.
— По коням! — скомандовал Жеглов, — Ограбление магазина! По всем признакам, орудовала «Чёрная кошка»!
Через две минуты, весь отдел в полном составе сидел в автобусе. Копытин рванул с места и погнал «Фердинанд» к месту преступления.
Дверь магазина была открыта, перекушенный замок лежал рядом, лампочка под потолком ярко горела. Оперативники начали осмотр. Полки магазина и взломанная касса были пустые, под ногами хрустело разбитое стекло, несколько ящиков из-под бутылок стояли в углу, на них сидела большая чёрная кошка. Она испуганно смотрела на людей.
— Глеб, зачем они кошку подбросили, ведь, по ней их легче вычислить? — спросил Шарапов.
— А чёрт их знает, — задумчиво ответил Глеб, — Может, от дурости, а может быть, от дерзости своей бандитской. Вот дескать, увидел чёрную кошку — лапки к верху и не чирикай!
Он наклонился к подброшенному талисману.
— Ты на кого работаешь, чёрная морда? — устало спросил Жеглов у кошки.
— Мур! — ответила чёрная морда и выгнула спину.
— Что? — удивился начальник, — Шарапов, убери её отсюда, она даёт ложные показания!
Володя схватил кошку и хотел вынести её из магазина, но она неожиданно зашипела и вцепилась когтями в лицо молодого сотрудника. Шарапов закричал и отбросил животное. Всё его лицо покрылось глубокими царапинами.
— Вот сволочь! — крикнул он коварной кошке.
Жеглов подошёл к Володе и внимательно посмотрел на него.
— Ну и рожа у тебя, Шарапов! Ну и рожа! — сделал заключение Глеб Егорович, — Смотреть страшно...
***
Тем временем, полуторка с надписью «Хлеб» двигалась по ночным улицам Москвы. Банда «Чёрная кошка» везла награбленное добро к себе в «малину». Машину вёл бандит по кличке Жжёный, рядом, с закрытыми глазами, сидел горбатый главарь, остальные бандиты находились в кузове. Подъехав к неприметному дому на окраине города, вся шайка вылезла из грузовика и принялась разгружать награбленный товар. Когда последний ящик был отнесён в сарай, самый молодой бандит обратился к горбатому:
— Карп, надо бы посчитать сегодняшний куш!
— Угомонись, Промокашка, — ответил главарь, — День был тяжёлый, все устали. Завтра послушаем радио и всё узнаем.
***
Прошло время, наступила зима. Отдел по борьбе с бандитизмом продолжал свою нелёгкую работу. Был пойман Фокс, невиновного Груздева отпустили на свободу, но никак не удавалось выйти на «Чёрную кошку». Умным бандитам всегда удавалось ускользнуть. Настала пора решительно браться за дело.
— Глеб, я могу внедриться в банду, — предложил свою кандидатуру Шарапов, — Они меня не знают, должно получиться!
— Да ты что, Володя! — замахал на него руками Жеглов, — Нельзя нам в банду соваться!
— Но Глеб... — начал, было, Шарапов.
— Да что «Глеб»! — оборвал его начальник, — Они Васю Векшина раскусили, а он не зелёный пацан был, он Яшку Шустрого брал! А ты говоришь: «Глеб»!
— Да я ненадолго в банду собираюсь, — осторожно продолжил Шарапов, — Денег заработаю у бандитов и сразу назад. Тебе что-нибудь купим, я с Варей в Кисловодск съезжу. Ну, Глеб, решай!
Жеглов задумался. Дело было рискованное, но прибыльное. Наконец, он встал, подошёл к Володе и сказал:
— Ладно, отправляйся в банду, бизнесмент! На том и порешим.
Лейтенант Володя Шарапов, окрылённый высоким доверием начальства, отправился на опасное задание.