ЧЁРНЫЙ РЫНОК ДЫШЛА
УЛИЦА ТОВАРОВ, КОТОРЫХ НЕТ
Атом Созерцатель пришёл на главный рынок вселенной. Здесь было всё. От гвоздя до галактики. От секунды молодости до предсмертного вздоха. Всё было взвешено, упаковано и снабжено прайсом.
— Почём война? — спросил Атом у продавца, похожего на генерала в штатском.
— Смотря какая! Локальная — триллион и две репутации. Глобальная — дороже. Идёт со скидкой, если брать оптом на три народа сразу.
— А мир?
Продавец засмеялся:
— Это не товар, друг. Это отсутствие войны. Это побочный эффект. Его не продают. Его можно только получить в комплекте с правильным управлением. А вот управление — продаётся. Хочешь купить?
Атом посмотрел на ценник. «Право управлять ценами на 10 лет: цена не указана. Вне рыночных отношений».
АЛЛЕЯ НЕВИДИМЫХ ЦЕННИКОВ
Он пошёл дальше. На стене висел огромный экран — «Биржа фундаментальных ценностей».
· Честь: 0.03 за штуку. Падает.
· Доверие: 0.5 за килограмм. Волатильный актив.
· Правда: 0.001. Никто не берёт. Лежит мёртвым грузом.
· Знание (прикладное): 1000 за единицу.
· Знание (о мире): «Не котируется». Рядом записка: «Не приводит к монетизируемым навыкам».
Атом подошёл к менеджеру биржи.
— Я вижу цену на нефть, на жизни строителей, на совесть депутата. Но где цена на само право ставить эти цены? Кто продаёт дышло?
Менеджер покрутил пальцем у виска.
— Дышло не продаётся. Оно вышло. Или не вышло. Его можно только держать. Или не держать. Это мета-товар. Он над рынком.
— То есть самый важный товар — вне цены?
— Он и есть цена. Ты что, Капитал не читал? Там про это нет. Потому что это не товар. Это условие игры. А условие не продаётся. Оно либо есть, либо нет.
И Атом понял первую странность: рынок продаёт всё, кроме правил рынка. Как будто игроки в покер могут продавать фишки, карты, свои выигрыши, но право сдавать карты и объявлять ставки — не продаётся. Оно просто есть у того, кто сидит с колодой.
ЛАВКА «СТАТУС И ПРОЧЕЕ НЕСЪЕДОБНОЕ»
Тут продавали то, чего нельзя потрогать.
— Почём статус «гуру»? — поинтересовался Атом.
— Зависит от аудитории. Тысяча подписчиков — десять тысяч. Миллион — дороже. Но это начальная цена. Дальше его надо кормить — покупать машины, виды, истории. Статус — это не покупка. Это подписка.
— А статус того, кто решает, какой статус чего стоит?
Продавец, человек в маске мудреца, на мгновение снял её. Под ней была усталая пустота.
— Это не статус. Это дышло. О нём не говорят. Его держат. Или оно само тебя держит. Следующий!
РЕСТОРАН «СОЦИАЛЬНЫЙ ДОГОВОР»
Атом зашёл внутрь. Меню поражало:
· Суп «Справедливость»: 500. Состав: бульон из лозунгов, гренки из отчётов.
· Стейк «Карьерный рост»: 3000. Подаётся с соусом из чужих идей.
· Десерт «Душевный покой»: Цена не указана. Подаётся только по знакомству. Или не подаётся вообще.
К Атому подошёл менеджер.
— У вас дорого. А через дорогу то же самое втридешева.
— Ах, — улыбнулся менеджер. — Вы платите не за еду. Вы платите за право есть именно здесь. За ценник, который висит. Этот ценник — часть блюда. Он придаёт ему вкус исключительности. Мы продаём не стейк. Мы продаём ваше право видеть эту цифру и соглашаться с ней.
И тут Атом увидел главного повара. Тот не готовил. Он сидел в стеклянной кабинке и менял цифры в меню на пульте. В реальном времени. В зависимости от того, кто заходил, какие новости шли, какое было настроение у биржи.
— Вот он, — прошептал Атом. — Тот, кто ставит цену на цены. И его труд — вне прайса. Его никто не оценивает. Потому что он — не труд. Он — функция дышла.
СЛУЖБА ПОИСКА ИСТИНЫ (С ПРЕЙСКУРАНТОМ)
На краю рынка он нашал контору «Суды и Службы Атомной Мысли и Дружбы». Вывеска: «Найдём вашу истину. Официально. Законно.»
Внутри — кабинет, как у зубного.
— Здравствуйте, — сказал клерк с глазами бухгалтера. — Что ищете?
— Истину.
— Отлично! У нас есть пакеты:
· Базовый: «Истина для бытового использования» (кто виноват в порче газона). — 1000.
· Бизнес: «Истина с юридической силой» (кто прав в споре корпораций). — 50 000.
· Премиум: «Абсолютная истина (с нотариальным заверением)». — Цена договорная. Чаще всего — не в деньгах.
— А можно узнать цену процесса поиска? Стоимость самого права искать и объявлять, что найдено?
Клерк побледнел.
— Это... мета-вопрос. На него нет тарифа. Это вопрос к владельцу прайса. А он не принимает.
Атом вышел. Он понял: все бегают, ищут истину, дружбу, любовь по ценам рынка. Но право называть что-то истиной, дружбой, любовью — бесценно. В том смысле, что оно не имеет цены, потому что является валютой более высокого порядка. Как палка, которой размешивают суп, но ценника на палке нет. Ценник — на супе.
МЕДНЫЙ ТАЗ И ЕГО ДЫРКА
В самом центре рынка, на постаменте, стоял огромный медный таз. Блестящий, красивый. В него слетались все деньги, все цены, все оценки. Это был символ системы накопления и оценки.
Люди поклонялись ему. Кидали в него монеты. Молились на графики его наполняемости.
Атом подошёл ближе. И увидел маленькую, почти невидимую дырочку на самом дне. Вся вода, всё богатство, все смыслы, которые в него вливали, — потихоньку утекали. Никто этого не замечал, потому что все смотрели на блеск краёв, на величину потока на входе.
Он ткнул пальцем в дырку.
— Пробит, — констатировал он. — Таз-то пробит.
— Какой пробит?! — взорвался страж у таза. — Он священный! Он фундамент!
— Но из него всё утекает. В никуда.
— **Это не утекает! Это инвестируется в будущий рост! Это ликвидность уходит на другие рынки! Ты ничего не понимаешь!
Атом понял. Совершенно. Дыра в тазу — и есть главный двигатель. Она создаёт вечный спрос на тазы (новые финансовые инструменты), вечную борьбу за место у края (чтобы черпать, пока не утекло), и вечную иллюзию, что если лить быстрее, то таз наполнится.
Но он не наполнится. Никогда. Потому что его функция — быть с дырой. Функция системы — не накапливать ценность, а создавать вечное движение вокруг процесса оценки и переоценки. Дышло, которое вышло/не вышло.
ЭПИЛОГ: ЦЕНА ВОПРОСА
Атом Созерцатель покинул рынок. У выхода сидел слепой старик с табличкой: «Спросите меня о цене того, чего нет в прайсе».
— Почем право задавать вопросы? — спросил Атом.
Старик заулыбался беззубым ртом.
— Вот это наконец правильный вопрос. Его цена — всё. Или ничего. В зависимости от того, у кого ты его спросишь. Но чаще всего — за него приходится платить не деньгами. А тем, чего на рынке нет. Своим покоем. Своим местом в очереди за супом. Своей верой в то, что таз целый.
— И много находится покупателей?
— Постоянно. Но они сами не знают, что купили. Им кажется, они просто спросили «почём мир». А на самом деле — продали тишину внутри. Получили в ответ цифру. И побежали смотреть, хватит ли у них наличности.
Атом вышел за ворота. Шум рынка стих. Он достал из кармана камень. Гладкий. Без ценника. Он был бесплатен. И поэтому — бесценен. В нём не было дыры. Он просто был.
А рынок продолжал гудеть. Где продавали всё, кроме права не продаваться. Где искали цену всему, кроме цены самой оценки. Где священный медный таз с дыркой на дне звался экономикой, прогрессом и судьбой. И все были счастливы. Пока хватало сил лить воду быстрее, чем она утекает.
основа.
Люди не понимают.
Об исходнике оценки труда, вещи, материи.
А именно о том.
Чего нет в книге Капитал.
Нет там этого вопроса.
Ибо не рынок, и спрос рождает цену.
Как он же в образе игры, рождает инфляцию, войну.
Также некто незнает почему в этом прайсе есть цены не только на жизни людей и животных, ресурсы и тд...
Но нет в этом прайсе цены на власть управлять этими ценами.
Как управляют ценой в меню в ресторане на улице или в пятизвездочном отеле.
По чем статус?
По чем знание?
Этого простового осознания.
И вот слышно постоянно дышло.
О том что вышло и невышло.
Цена слова правда?
По чем на этом рынке.
Есть ли предложение и спрос.
Это простой соц опрос.
Суды и прочии службы.
Атомной мысли, дружбы.
В поисках истин сбились с ног.
Нет в учебнике расценок.
Не в виде балов, и оценок.
Напиши свою сатиру.
На основе этого мышления.
Не для смеха а для оповещения.
Широких масс про пробитый медный таз.