Как я написал диссертацию
Как я написал свой диссер
Как же получилось, что я, не слишком сообразительный чел, умудрился написать и защитить диссертацию кандидата наук?
Так случилось, что всю жизнь страдаю дефектом речи, из-за которого мне трудно публично говорить – выступать с речами. А как известно: «Серебро на языке – золото в кармане». В школе, где нужно было отвечать на уроках устно, мне приходилось отвечать письменно. Какими-то незаурядными умственными способностями не обладал, может и потому, что мои родители были простыми людьми и даже не имели высшего образования. Но точно в школе не был хулиганом и дураком, а был прилежным, скромным учеником.
Школу закончил в 1968г с разными оценками: двоек не было, пятерок было мало, в основном четверки и тройки. Хочется думать, что в школе был хорошистом, но позже, уже в научной организации, где работал, однажды услышал от одного чела - бывшего красно-дипломника: «В советскую науку «насосало» много троечников», возможно он имел в виду и меня.
После школы почти все выпускники стремились поступить в институты, чтобы получить высшее образование, в то время это было и престижно и модно. Многие поехали в Москву и в Ленинград и поступили и окончили столичные институты. Но это были или отличники или явно способные ребята. Сам же себя таковым не считал, поэтому поехал поступать в провинциальный ВУЗ, где конкурс и требования были не очень высокими, но и репутация соответствующая.
Институт закончил, также как и школу, без большого количества пятёрок по предметам и даже с некоторым количеством троек, но в основном с четверками. По распределению поехал в далёкий Казахстан на секретный завод, где раньше работали родители. Вначале пришлось два месяца тяжело поработать фактически рабочим и там-то до меня дошло, что учиться и получать знания нужно было и для того, чтобы работать не простым рабочим с лопатой, а быть ИТР и стать специалистом. Через два месяца перешел на низшую ступень ИТР – стал работать мастером смены.
Спустя полтора года работы мастером в смену понял, что так проработать всю оставшуюся жизнь – незавидная перспектива: однообразно, скучно и некомфортно. Стал искать возможности изменить свою работу и жизнь, благо рядом существовал ЦНИЛ (центральная научно-исследовательская лаборатория), где раньше работала моя мама и сестра, а также знакомые. И вот, благодаря своей настырности и стечению обстоятельств, я стал инженером-исследователем ЦНИЛа.
Работа в ЦНИЛе стала интересней и более интеллектуальной потому, что круг общения стал с людьми образованными и даже незаурядными. У них было чему поучиться и чего перенять, было за кем «тянуться». В ЦНИЛе работало много молодые выпускников в основном из Томского политеха и из других ВУЗов, даже столичных.
Как-то в ЦНИЛе появилось объявление о приеме в аспирантуру нашего головного НИИ в Москве. И были уже примеры, были сотрудники, которые получили научные степени и продолжали успешно работать в ЦНИЛе. Учиться в аспирантуре и получить ученую степень тогда в ЦНИЛе было МОДНО. И на меня это тоже очень повлияло, т.к. понимал, что со своим лингвистическим дефектом много в жизни добиться не сумею. Почувствовал, что у меня появилась МЕЧТА «под-учиться».
Также в ЦНИЛ приезжали специалисты из нашего головного НИИ, с которыми приходилось общаться по работе. И вот от одного из них – от Мишина Н.Ф. узнал, что в их отделе обогащения появился умный профессор, доктор наук Шафеев Р.Ш. и он всем помогает. И предложил мне написать ему Шафееву Р.Ш. письмо с моей просьбой, а он, Мишин Н.Ф. моё письмо передаст.
Так я и сделал – написал письмо, что мол работал на производстве и мечтаю «под-учиться» в аспирантуре, а Мишин это письмо отвез и передал. К своему удивлению, вскоре получил по почте письмо от Шафеева Р.Ш. с приглашением приехать в Москву, чтобы учиться в аспирантуре. Мысль об аспирантуре прочно засела в мозгу.
Как известно «Под лежачий камень вода не течет». Стал искать способы как осуществить свою мечту: разузнал, что не далеко от нас, в областном учебном институте можно сдать кандидатский минимум по философии и иностранному языку. И т.к. ВУЗ тот был провинциальным, то и требования оказались не слишком высокими, чем я и воспользовался: подсуетился и летом сдал экзамены на кандидатский минимум по философии и по английскому языку.
Это уже был задел для поступления в аспирантуру. Оставалось осенью приехать в Москву, в наш НИИ и сдать кандидатский минимум по спецпредмету для зачисления в аспирантуру. В Москву, в институт поехали вместе с начальником технологической лаборатории с Югаем Анатолием – умным и ироничным корейцем.
В Москве.
В середине октября 1976г по приезду в наш закрытый НИИ успешно сдал кандидатский минимум, при этом великодушную доброжелательность ко мне проявил принимавший экзамен к.т.н. Новиков Л.Ф. После сдачи экзамена написал заявление об учебе в аспирантуре.
Ранее собирался учиться в аспирантуре заочно, но произошедшее летом трагическое событие сподвигли меня на резкий слом своей сложившейся жизни: появилась возможность три года учиться в аспирантуре ОЧНО, в Москве. И я принял такое нелегкое решение, чтобы и себя проверить и всерьез заняться учёбой и написанием диссертации.
Вернувшись в Казахстан, в конце ноября написал заявление на увольнение в ЦНИЛе и поехал в Москву на учебу в наш НИИ - в аспирантуру. Наш головной НИИ – ВНИИХТ оказался очень закрытым «ящиком» - п/я. Чтобы туда попасть требовалась многомесячная проверка спецслужбами, но т.к. я приехал с ведомственного предприятия системы и уже имел допуск к секретности, мне оперативно оформили постоянный пропуск на территорию п/я.
В аспирантуре меня определили по моей специальности – в отдел Обогащения «Б». Моим научным руководителем стал профессор, д.т.н. Шафеев Р.Ш. – начальник лаборатории Б-1. Когда пришел в отдел «Б» всё начальство и основные сотрудники лаб Б-1 были в командировке на пусковом объекте. Меня определили в ком № 6, где начальником группы был Новиков Л.Ф., где мне предоставили рабочий стол для написания…
Постепенно от ребят-сверстников в курилке узнал, где столовая, библиотека, 1-й отдел, об структуре и составе отдела «Б» и института в целом. Строение института ещё надо было узнать и запомнить, чтобы не заблудиться в коридорах. Корпуса института были связаны теплыми переходами, но нельзя было забывать пропуск, т.к. из корпуса можно было выйти, а вот зайти без пропуска было уже нельзя.
Для проживания мне предоставили место в аспирантском общежитии – в трехкомнатной квартире в обычном пятиэтажном доме напротив института. Ездить никуда не было необходимости, всё для существования было в пос. Москворечье, где был наш НИИ и не только. Для учёбы в аспирантуре ежемесячно полагалась стипендия в 100 рублей.
Пока начальники были в командировке Новиков Л.Ф. посоветовал составить примерный план диссертации, чем я и занялся. Вскоре приехали начальники из командировки, и я встретился со своим научным руководителем Шафеевым Р.Ш., который встретил меня очень радушно, что сразу расположило меня к нему. Также познакомился с заместителем начальника лаборатории - Хорошевым Василием Алексеевичем, строгим, серьезным человеком. Первое знакомство прошло напряженно: он подробно расспросил меня про учебу в институте, про работу на заводе, в ЦНИЛе, про будущую диссертацию. Позже мы узнали друг друга ближе и очень с ним сошлись.
Тему будущей моей диссертации со своим научным руководителем Шафеевым Р.Ш. мы согласовали ещё заранее по актуальнейшей теме в тот момент. Эта тема перекликалась с проблемами, которые существовали на заводах отрасли в то время и были основными в лаборатории Б-1. Хорошев В.А. тоже одобрил тему и чуть позже помог мне устроиться в лаборатории на полставки младшим научным сотрудником, что добавляло к стипендии ещё 90 рублей.
Вскоре выяснилось, что учёба в аспирантуре не предполагает никаких занятий и лекций, всё на самоподготовке по согласованному с научным руководителем плану диссертации. Диссертация пишется по ходу выполнения работ по теме, затем оформляется, проходит предзащиту в лаборатории, где выполнялась работа и затем её надо защищать на Ученом Совете института.
Ну а пока нужно провести литературный обзор всех достижений по теме и определиться с новизной, которая должна присутствовать в диссертации. И так – «Цели определены, задачи поставлены – за работу товарищи».
Узнал и запомнил пути в техническую библиотеку и стал там пропадать, занимаясь литературным обзором. Кроме того, записался в Москве в ГНТБ – главную научно-техническую библиотеку на Кузнецком мосту, а также в диссертационный зал Ленинской библиотеки на Калининском проспекте.
Но, чтобы среди рабочего дня поехать в город в библиотеку нужно было иметь разрешение на выход из института. Простым сотрудникам для этого в лаборатории выдавали увольнительную записку, которую нужно было предъявить часовому на проходной. Мне же, как аспиранту-очнику выдали бегунок к пропуску, чтобы была возможность свободного входа-выхода среди рабочего дня.
Работа над диссертацией предполагала поездки в командировки на предприятия для сбора необходимых данных, соответственно с формой допуска на секретные объекты по справке Ф-2, которую с командировочным удостоверением выдавали во втором отделе. В общем «кухня» была ещё та – много инстанций и бумаг только чтобы пройти и увидеть…
В начале января 77 года втроем с сотрудниками лаборатории полетели в первую командировку в Узбекистан на завод в Зарафшане. Впервые посмотрел на московскую публику из НИИ в непринужденной обстановке, также впервые увидел оборудование и технологии моей будущей диссертации. Волнующий Восток Средней Азии впечатлил и напомнил, что я мало где был и немного чего видел. Такая работа мне очень импонировала и с воодушевлением продолжил «копать» для написания диссертации.
Вернувшись в уже «свой» отдел НИИ продолжил вникать в свою тему и работу. Для моделирования процесса надо было изготовить лабораторный аппарат в мастерской внизу. Договаривался с мужиками об изготовлении, затем обкатывал аппарат, проводил замеры, снимал фото для диссера. Занимался расчетами схем и прогнозными показателями процесса.
Через некоторое время изъявил желание поехать на подобное предприятие ЦМ для сравнения данных и получил одобрение начальства. Съездил на предприятие, где повстречал наших бывших выпускников института. По возвращении вновь включился в написание литературного обзора, заодно было полезно для отчета лаборатории по теме.
В отделе работало много ребят-москвичей, окончивших ВУЗы и распределенных в наш «ящик». От них узнавал много нового о московской жизни. Постепенно узнал про бассейн от Профкома, институтскую лыжную базу, начал узнавать Москву. Зная, что в Москве я всего лишь на время учебы старался воспользоваться возможностью и изучал город сначала из метро, а затем пешими маршрутами между станциями постепенно узнавая строение города и уже начинал ориентироваться, где «право», где «лево».
Но особенно меня впечатлило общение со знающими, образованными, начитанными старшими сотрудниками, особенно со своим научным руководителем Шафеевым Р.Ш. Поражала его эрудированность и остроумие. Например, на мой вопрос как отличить интенсивность от эффективности он привел пример: «интенсивность это когда ты бежишь вниз по спускающемуся эскалатору в метро, в эффективность – когда ты при этом на ходу ещё умудряешься обчистить карманы попутчиков». Это только один эпизод, а их была масса. С ним было очень интересно и полезно общаться.
Жаль, что наше общение в Шафеевым Р.Ш. не продлилось долго: через год после нашего знакомства, в конце осени он сообщил, что вынужден уехать из Москвы в Тбилиси. При этом заверил, что будет оставаться моим научным руководителем и сможет помогать с диссертацией оттуда. В начале января 78 года я поехал к нему в Тбилиси, но встретившись с ним там понял, что такое научное руководство нереально.
Больше с Шафеевым Р.Ш. я не виделся, но я благодарен ему за то, именно он помог мне войти в эту, пусть «околонаучную» среду, в которой удалось проработать около 30 лет и узнать много нового. Позже слышал, что через несколько лет Шафеев Р.Ш. вернулся в Москву и работал в другом НИИ. К сожалению, его рано не стало, слух об этом разлетелся по научной среде, и мы с сотрудником поехали на прощание. Собралось много научного народа и когда подошел момент прощания, в зале надолго установилась звенящая тишина. Никто не проронил ни слова, но все знали, что Шафеев Рафаэль Ш. был умным, талантливым, великодушным и добрым человеком.
Передо мной встал вопрос: как продолжать работу над диссертацией без научного руководителя. В нашем отделе мне пояснили, что если моим научным руководителем станет начальник нашего отдела, которому нужны диссертанты для собственной защиты докторской диссертации, то толку не будет. Но подсказали, что реальным научным руководителем был бы заместитель директора нашего НИИ по научной части доктор наук Невский Борис Владимирович, автор научных книг и учебников, который как раз озадачен темой, подобно теме моей диссертации. Но как подступиться к зам директору нашего НИИ?
Тогда мне пришлось обратиться со своей проблемой к заведующей аспирантурой Алевтине М-ц. И зав. аспирантурой проявила ко мне сочувствие и откликнулась на просьбу поговорить с Невским Б.В. по поводу научного руководства. Сказала, чтобы я пошел за ней и мы пришли в директорскую приемную. Зав. аспирантурой зашла в кабинет Невского Б.В., а мне наказала ожидать в приёмной.
И вот слышу из-за двери как зав. аспирантурой рассказывает, что аспирант с нашего предприятия в Казахстане, приехал учиться очно и у него не стало научного руководителя (в дирекции знали причину ухода Шафеева Р.Ш.) и что у него (меня) тема которой озадачен и Невский Б.В. Слышу ответ Невского: нет, нет, я уже этим не занимаюсь (ему тогда было далеко за 70 лет). Зав. аспирантурой продолжает уговаривать. Тогда Невский Б.В. говорит: «пусть зайдет, хоть посмотреть на этого аспиранта». Алевтина открывает дверь и машет мне, чтобы зашел в кабинет.
Захожу в кабинет и вижу седого, строгого старичка в очках. Невский Б.В. внимательно на меня посмотрел и спросил, как звучит тема моей диссертации. Подумал и сказал, чтобы я принес ему свои материалы диссертации. На этом уединенция завершилась. Через полчаса я принес свои наброски диссера Невскому Б.В., а к вечеру зав. аспирантурой позвонила мне и сообщила, что Невский согласился стать мои научным руководителем. Я искренне поблагодарил зав. аспирантурой за участие и помощь.
И так, проблема с научным руководителем была решена, но оставался вопрос как общаться с таким занятым и «высоким» руководителем как зам директора НИИ Невским Б.В. Проблема решалась так: я звонил Невскому Б.В. и узнавал мог бы к нему зайти. Если он не был занят давал добро. Я поднимался в приемную директора, заходил к Невскому Б.В. и оставлял ему свои записи. Через некоторое время Невский Б.В. звонил мне, чтобы я зашел. Я снова поднимался к нему в кабинет, он отдавал мне мои записи со своими письменными замечаниями и говорил несколько фраз устно по замечаниям и подсказкам.
Так работа потихоньку продвигалась. С новым научным руководителем у меня сменилось и профильное предприятие – вместо ГМЗ-2 Мурунтау в Узбекистане, теперь стал ГМЗ Приаргуньского комбината в далеком забайкальском Краснокаменске.
В начале мая 78 годы мы с, к тому времени уже ставшему начальником лаборатории Б-1, Хорошевым В.А. поехали в командировку в Краснокаменск. Для проезда туда требовалось оформить спецпропуск в погранзону, для чего приходилось ездить с документами в спецмилицию на Соколе. В то время на ГМЗ было трудное положение и нам с Хорошевым В.А. пришлось изрядно побороться за нашу позицию в работе оборудования и потрудиться в её реализации. Это нас с Василием Алексеевичем сблизило, и мы на долго стали единомышленниками. Заодно удалось пополнить содержание моей диссертации, что было одобрено научным руководителем Невским Б.В.
Тем временем работа над написанием подходила к финалу. При очередной командировке в Краснокаменск Невский Б.В. дал мне указание привести с профильного предприятия справку о внедрении процесса в производство, необходимую для защиты диссертации. В который уже раз в командировку поехали вдвоём с Хорошевым В.А.
По приезду я сообщил Хорошеву В.А. о поручении Невского Б.В. составить и привести справку о внедрении, на что он сказал, что это мои проблемы и, типа действуй сам. Дело в том, что в то время Хорошев В.А. ещё сам не защитился, хотя его диссертация была уже написана и он выжидал момент для защиты. Получалось, что я как бы забегал «поперёд батьки».
Но мне отступать было некуда: срок учебы в аспирантуре подходил к концу и надо было завершать или возвращаться обратно в Казахстан. Пришлось самому набросать текст справки о внедрении процесса и пойти по инстанциям и на заводе, и в управлении комбината. И вот когда я пришел с этой справкой к главному технологу комбината, в кабинет зашёл Хорошев В.А. И главный технолог показывает мою справку Хорошеву В.А. и спрашивает: «что скажите?». Пришлось напрячься в ожидании, но Хорошев В.А. внимательно прочитал мою справку о внедрении и подтвердил, что действительно такая справка необходима для защиты диссертации. Тем самым он не стал мне «вставлять палки в колеса», за что я ему очень благодарен.
Справку о внедрении я привез в институт и показал научному руководителю, которую он одобрил. Теперь предстояла предварительная защита моей диссертации в нашей лаборатории. Я распечатал секретные экземпляры своей диссертации и раздал научным сотрудникам лаборатории для ознакомления. Конечно, среди заслуженных сотрудников нашлись недоброжелатели или завистники, которых понять можно: они долгие годы работают и не высовываются с претензией на научную степень, а тут молодой высовывается… (в очередь).
На предварительную защиту моей диссертации в лаборатории пришел Невский Б.В. и когда некоторые недоброжелатели попытались опорочить мою работу, он поднялся и сказал, что моя работа нужная, актуальная и соответствует требованиям ВАК. Все недоброжелатели спорить с заместителем директора не решились и прикусили языки.
Следующем этапом было получение отзыва на мою диссертацию с предприятий отрасли. Пришлось суетиться рассылать секретную диссертацию на предприятия с письмом с просьбой дать оценку работе. Через некоторое время стали приходить одобрительные отзывы с предприятий, кроме одного отрицательного – с Украины. На это Невский Б.В. сказал: «этот вопрос не нужно ни поднимать, ни опускать. Не обращать внимание».
Далее нужно было назначить официального оппонента, которого определили из остепенённого специалиста из нашего Проектного института, над нами. Созвонившись и договорившись о встрече, я поднялся к ним на третий этаж со своей диссертацией. Оппонент Финохин жил в нашем пос. Москворечье, и мы не однажды встречались на улице. Он посмотрел работу и попросил мне помочь ему составить рецензию на своё диссертацию, что я и сделал.
Осталось главное – пройти публичную защиту своей диссертации на Ученом Совете Института перед членами Совета, включая академика Ласкорина Б.Н. Здесь для меня была главная «засада» - ведь я избегал публичных выступлений из-за своего логопедического дефекта. Правда ещё на первом году учебы в аспирантуре я очень озаботился этой своей проблемой и обратился в поликлинику, где мне дали адрес логопедического центра. Там мне объяснили причину этого недуга, рассказали, что надо и чего не надо делать, научили правильно дышать, размеренно произносить слова, делать паузы и др.
Пользуясь этими рекомендациями, я значительно продвинулся в своей речи. Для выступления на защите диссертации на Ученом Совете, дома написал текст свой речи крупными буквами, расставил все моменты, где нужно остановиться, сделать паузу-передышку. Дома несколько раз пришлось репетировать своё выступление на защите.
И вот наступил волнительный момент защиты свей диссертации на Ученом Совете Института перед солидной публикой докторов и кандидатов наук. Постарался справиться со своим волнением, начал даже медленно, постепенно. Думаю, все поняли причину такого темпа и великодушно ожидали окончания моего выступления с вынужденными паузами.
После того как завершил свою речь, мне задали несколько вопросов, на которые постарался ответить. После этого членам были розданы бюллетени и после их заполнения и подсчета, публично сообщили результат: все - «за», против – «нет».
Защита прошла успешно. Я выдохнул с облегчением. Мысленно, публично и лично поблагодарил своего научного руководителя – Невского Б. В. за неоценимую помощь в подготовки диссертации, своих коллег в лаборатории, лично Хорошева В.А. и всех помогавших мне в работе. Защититься успел точно в срок окончания учебы в аспирантуре.
Далее диссертация и протокол защиты на Ученом Совете Института были отправлены в ВАК (высшая аттестационная комиссия) и спустя пару месяцев, уже в начале 80-го года, в институт пришло подтверждение, что мне присвоена ученая степень кандидата технических наук и чуть позже были выданы соответствующие «корочки».
Мой трёхлетний «проект» по защите кандидатской диссертации был успешно осуществлен к моему искреннему удовлетворению. Но с этого момента никакого «золотого дождя» на меня не последовало: как обычно ходил на работу, выполнял задания, проводил исследования, писал сообщения и отчеты.
В начале поступления в аспирантуру коллеги в лаборатории говорили: «Если смог защититься – значит сделал дело всей жизни». Тогда у остепенённого сотрудника зарплата была вдвое выше, чем у не остепенённого. Вот такие были «гримасы» советской научной действительности. Но всё меняется и к началу 80-х годов все эти ученые степени изрядно обесценились. Даже стали присваивать ученые степени «по совокупности» за долгие годы работы… на ответственных должностях.
Просто ученая степень подтверждает способность и умение специалиста правильно определить проблему, сформулировать задачу, наметить план и способы решения проблемы, провести правильно необходимые расчеты и исследования, добиться выполнения поставленной задачи, оценить положительный эффект и представить результаты в виде соответствующей рукописи.
Не взирая на свою ученую степень никогда старался этим не кичиться, но в дальнейшей работе мне это помогло.
Учебой в аспирантуре остался очень удовлетворен, это позволило мне многое узнать и познакомиться с интересными, умными людьми.
3.02. 2026г Алушта. Вл. Царьков.