Так было всегда, и я отметила это для себя давно: когда смотрю фильмы о войне, мне становится физически больно. В некоторые моменты чувствую все страдания и ужас находящихся там людей. Особенно рвут душу кадры, когда немцы заходят в деревни и сжигают дома огнеметами. Всем нутром ощущаю каждую эмоцию горящих заживо людей. Думала, что это просто потому, что являюсь стопроцентным эмпатом. Моя кожа, нутро, нервы почему-то не видят разницы между кино и реальностью.
И вот, собственно, начало истории: я росла необычным ребёнком, и мама никак не хотела это понимать и принимать. Помню, как она била меня головой о косяк двери за то, что посмела рассказать соседке свой странный сон. Не боль от побоев была главной, а глаза матери — в них не было ничего, кроме ледяной ненависти. Такая дочь для неё была ошибкой, пятном, которое нужно выжечь калёным железом или сломать, вырезать, переделать под шаблон. До сих пор в ушах стоит оглушительный медный звон от подзатыльников. Если собрать все искры, что сыпались из глаз, ими можно было бы освещать дорогу ночью.
За моими плечами уже пятьдесят три года, пролетевшие как один день. Всю жизнь занимаюсь тем, за что били. Накрывала дикая обида на мать, потому что психика, конечно, пострадала сильно. Чтобы избавиться от груза прошлого, старалась работать над этим и сосредотачивалась на духовном развитии. Однако в один из дней назойливая мысль стала преследовать меня, не давая покоя: почему мама была такой жестокой? Какие уроки она хотела преподать, чему научить? Для чего надо было пройти через это? Осознаю, что если бы не постоянный и животный страх перед ней, мои навыки читать информацию с людей не были бы такими сильными. В общем, лежу с закрытыми глазами и размышляю… Эх, мамочка дорогая, какое ж было у тебя детство, что ты стала такой? Что сломало твою психику?..
И... внезапно и резко проваливаюсь в тело девочки примерно лет пяти! Есть четкое понимание, что эта девочка и есть моя мать!! Я в ее теле!!! Стою на пронизывающем ветру. Колючие стебли камыша впиваются в щеки. На мне какое-то драное пальто, перевязанное огромным платком. Промозглый холод земли под тонкой подошвой валенка, который насквозь мокрый. Ледяная вода проступает через дырочку на пятке. Одежда не греет, она тяжёлая и влажная, как саван. Рядом люди разных возрастов: женщины, мужчины, дети. Есть чёткое, животное знание: война. Немцы. Смерть. Все жители деревни спасаются бегством. Спешат добраться до леса, но не успевают и прячутся в огромных зарослях камышей.
Люди в панике, кто-то плачет, кто-то молится. Мелькает заплаканное лицо молодой женщины, прижавшей к груди младенца, завернутого в тряпьё. Чья-то рука с толстыми синими венами, судорожно сжимающая стебель камыша, — все это врезается в память. Немцы идут по пятам и уже приближаются: исступлённый, бешеный лай собак, рвущихся с поводков, треск сухого тростника под сапогами, гортанные команды на непонятном языке. Все это ближе и ближе. Ветер доносит резкий, едкий запах керосина. Потом шипение огнеметов — звуки плюющихся драконов... Камыш загорелся, и вместе с ним — люди. Нечеловеческий визг, который обрывается так же внезапно, как и начался. Огненная стена пожирает тростник, и за ней — чьи-то мечущиеся, чёрные от дыма силуэты. Все смешалось в кромешном аду. Молитвы, переходящие в предсмертные хрипы, стоны, звуки и запах... Сладковато-приторный, противный запах палёной овчины, смешанный с тем, что не должно пахнуть никогда, — горелым человеческим мясом и волосами...
Маленькая, хрупкая девочка, находящаяся в теле своей матери, от страха не может двинуться с места. Ноги онемели и стали ватными, не слушаются. От ужаса обмочилась, и стало ещё холоднее. В груди колотится маленькое испуганное сердце-птичка. Из самого сердца военного ада несется пронзительный детский крик, переходящий в животный визг.
Как оказалось, звучал он не только в мире сна, а вырвался и наружу, в реальность. Прибежал сын, с трудом помог мне прийти в себя. Очнулась и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. В ноздрях всё ещё стоял тот сладковатый запах гари, а в ушах — странная тишина. Оглушительная, давящая тишина родного дома. И только дикая тахикардия и трясущиеся руки были мостами между тем миром и этим.
Надо ли говорить, что моментально пришло полное понимание уже давно умершей матери, пережившей военное детство. Словно генетическая память щелкнула тумблером, включив страшные воспоминания. Это уже не сон, а мощный сеанс психотерапии по избавлению от обид получился... Уникальная возможность побыть в теле матери и увидеть все ее глазами. Я окончательно пришла в себя от сна и почувствовала, что все обиды сгорели там, в той военной трагедии. Навсегда остались в прошлом, будто ничего и не было…
Теперь, когда всплывают воспоминания, вижу не суровую женщину с ледяными и бездушными глазами, а напуганного ребенка, стоящего в леденящем душу огне. Обиженная дочь из главного обвинителя превратилась в последнего адвоката своей матери. Вместо обид теперь хочется закрыть собой эту девочку в горящих камышах и защищать ее до последнего удара своего сердца... #авторТаяФЕНОМЕН #мистика #сны #эзотерика. Мои мистические рассказы,основанные на реальных событиях ,вы можете найти здесь:
