Советское кино умело делать героев не просто положительными — оно создавало людей, в которых хотелось верить. Не картонных праведников, а живых, со своими слабостями, но с неизменным стержнем доброты.
Это не сахарные персонажи из морализаторских притч — это люди, которые выбирают свет даже тогда, когда проще было бы отвернуться. Давайте вспомним семерых, чья доброта стала не декорацией, а сутью характера.
Володя Шарапов — светлый противовес темной стороны
Станислав Говорухин в 1979 году снял «Место встречи изменить нельзя», и Владимир Конкин создал образ, который стал эталоном порядочности. Да простят меня поклонники Владимира Высоцкого, но его Глеб Жеглов — это герой темной стороны, товарищ с гордыней и прочими мелкими грешками. А Шарапов был светлым, добрым, душевным противовесом другу.
И главное — его доброта не ограничивалась теорией. Шарапов действовал. Вспомните, как он бился, чтобы вывести из-под подозрения Ивана Груздева. Как сам напрашивался идти в «малину», прекрасно понимая, что наверняка пропадет.
Он потом решил усыновить подкидыша — не из жалости, а из искренней потребности помочь. И за всем этим — война, которую он прошел достойно.
К нему на все сто процентов относились слова «эра милосердия», сказанные мудрым соседом по коммуналке. Шарапов — это доказательство, что доброта и принципиальность не исключают друг друга. Можно быть мягким и при этом не ломаться.
Евгений Трошкин — доброта в действии
Когда Александр Серый снимал «Джентльменов удачи» в 1971 году, Евгений Леонов создал персонажа, психологически близкого себе самому: светлого, душевного, народно обаятельного. Заведующий детсадом Трошкин — это не просто добрый человек, это человек действия.
Его доброта проявлялась и в поимке преступника, и в том, что он прошел Великую Отечественную — когда Трошкин пришел втайне от мамы домой и копался в столе, он мимолетно вытаскивал награды. Дети его любили, ценили и слушались — а это ли не высшая оценка для педагога?
Но самое поразительное — даже в образе закоренелого преступника, которого он играл вынужденно, Трошкин оставался собой. Он попросил найти жену «Хмыря», написать ей и дождаться ответного послания. От души поздравил «подельников» с Новым годом.
Даже начал внедрять среди них культуру быта с зарядкой и правильной речью. Представьте: человек попадает в криминальную среду — и не ожесточается, а пытается облагородить окружающих. Это ли не чудо?
Мистер Фест — миссионер от кино
Андрей Миронов в «Человеке с бульвара Капуцинов» Аллы Суриковой (1987) создал образ мистера Феста — по-простому Джонни. Это была одна из последних его работ в кино, и, как трагично, что актер умер вскоре после съемок, так и не увидев официального показа картины.
Герой Миронова — миссионер от кино, который приезжает в маленький городок Дикого Запада и открывает там кинотеатр.
Под влиянием подобранной им фильмотеки население городка преображается в лучшую сторону. Фест верит в силу искусства так наивно и так искренне, что эта вера становится заразительной.
Это доброта особого рода — не патерналистская, не поучающая. Фест не пытается переделать людей напрямую, он дает им возможность увидеть другую жизнь, почувствовать иные эмоции. Он показывает, что мир может быть иным. И это меняет все.
Доктор Ватсон — друг, о котором мечтает каждый
Роль доктора Джона Хэмиша Ватсона в экранизациях Игоря Масленникова досталась Виталию Соломину, и этот кастинг может показаться неожиданным выбором.
Трактовки этого персонажа в зарубежных версиях весьма разнообразны, однако советская интерпретация подарила нам действительно замечательного героя.
В школьные годы на переменах все ребята боготворили Шерлока, которого гениально воплотил Василий Ливанов, а образ доктора недооценивали.
Звучали даже мнения, будто его роль в картине сводится лишь к тому, чтобы на контрасте со своей недалёкостью подчёркивать выдающийся интеллект детектива. Однако подобная трактовка в корне ошибочна.
Присмотритесь к советскому Ватсону внимательнее. Виталий Соломин от природы обладает редким обаянием, и в данном случае ему удалось воплотить безупречный характер.
Подлинный, гармоничный, открытый, преданный, сердечный, отважный человек, способный на любые жертвы ради того, кто ему дорог. Разве не о таком товарище грезит каждый из нас?
Или желает стать подобным примером для своего окружения? Ватсон — отнюдь не фоновая фигура при выдающемся уме, а полноценная индивидуальность, избравшая товарищество главным жизненным приоритетом.
Нестор Петрович Северов — добро через преодоление
В телефильме «Большая перемена» Михаил Кононов воплотил историка Нестора Петровича Северова — героя, пожалуй, ещё более противоречивого. На первых порах Нестор Петрович явно переоценивает собственную значимость и своё положение в обществе.
Однако «вынужденное изгнание» в школу рабочей молодёжи и взаимодействие с учащимися, которые оказываются его ровесниками, преображают как его самого, так и тех, кому он передаёт знания.
При всех своих слабостях Нестор Петрович остаётся обаятельным, отзывчивым и порядочным человеком. Его миссия — вопреки всем трудностям помочь подопечным освоить материал и расширить их кругозор. Хотя порой это оказывается чертовски непросто.
Северов демонстрирует, как человечность формируется не благодаря врождённому совершенству, а через самосовершенствование.
Изначально он не отличался душевной теплотой — это качество развилось в нём после встречи с живыми людьми, их заботами и стремлениями. Речь идёт о человечности осознанной, взращённой через преодоление."
Георгий Махарашвили — отец всех солдат
Роль Серго Закариадзе в фильме «Отец солдата» стала одной из наиболее проникновенных работ за всю эпоху советского кинематографа. Это произведение о военном времени глубоко врезается в память и трогает до самого сердца.
Образ батоно Георгия превратился в эталон для нескольких поколений грузинского народа. Его путь показывает, как человек, разыскивающий родного сына, становится отцом для многих фронтовиков.
Сохранить в себе жизнелюбие, внутренний свет и веру в мирное будущее — в этом и заключается истинное мужество Махарашвили.
Военные испытания могли озлобить человека, сломить его волю, превратить в бездушное орудие смерти.
Однако Георгий сберегает свою человеческую сущность — он остается чутким, заботливым, наделенным той глубокой душевной теплотой, которая согревает окружающих даже в окопах.
Его пример убедительно свидетельствует: сохранение человечности — это не признак уязвимости, а проявление истинной духовной стойкости.
Егор Шилов — чекист с сердцем
В картине Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974) Юрий Богатырев воплотил образ чекиста Егора Петровича Шилова — ключевой персонаж ленты.
Сюжетная линия ставит Шилова в затруднительное положение: он не в состоянии дать товарищам объяснение своему трехдневному отсутствию.
Провал в памяти лишает его воспоминаний о гибели напарника и собственном местонахождении. Самое критичное — исчезновение денег остается для него загадкой.
Отыскав Ванюкина, Егор выясняет, что ценности украла группировка Брылова, и принуждает работника железной дороги добровольно явиться в ЧК. Внедрившись в криминальную среду, Шилов заключает с Брыловым и Лемке соглашение о равном дележе добычи после её обнаружения и продолжает действовать в составе банды.
На первый взгляд, работа чекиста предполагает жесткость характера, постоянную настороженность и недоверчивость. Однако Шилову удается не утратить человечность даже в столь сложных условиях.
Его душевные качества выражаются не через сентиментальные порывы, а через приверженность справедливости и нежелание бездумно уничтожать человеческие жизни.
Эти семь персонажей доказывают: доброта в советском кино никогда не была слащавой или показной. Это была доброта действенная, выстраданная, проверенная обстоятельствами.
Доброта, которая не делает человека слабым, а, наоборот, дает ему силу идти против течения, помогать, верить и не сдаваться. Именно поэтому мы помним этих героев — они показали, каким может быть человек, если не предает себя.