В огромной небесной мастерской, где делают погоду, служили два молодых духа. Морозец — озорной, бойкий паренёк с серебристыми вихрами и пальцами, от которых летели ледяные блёстки. Его работа была приходить на полгода, рисовать узоры, укладывать снега и следить, чтобы все вовремя впали в спячку. А потом его должна была сменить Капелька — весёлая, бойкая девчонка в платье из тумана, чьи слёзы радости были тёплым дождём, а смех — ручьями.
Они менялись как часы, и всё было хорошо. Но в этом году Морозец, вернувшись с Земли, решил пошалить.
— Скучно! — заявил он, крутя в руках ледяную сферу. — Только разошлись все мои горки и крепости, только затвердел лёд на озёрах для гонок — и уже пора уступать? Нет уж, я ещё поиграю!
И, не спросив ни у кого разрешения, он нырнул обратно на Землю, да так, что перекрыл дорогу удивлённой Капельке.
— Эй, Морозец, сейчас моя очередь! — крикнула она с порога небесной мастерской.
— Обгони! — захохотал он в ответ и дунул такой стужей, что все календари в округе замёрзли на одной дате.
Сначала на Земле начался праздник. Ветер-Забияка, лучший друг Морозца, ликовал: теперь они могли гонять снежные вихри без перерыва и устраивать вьюги хоть в апреле. Ледяная Фея Сосулька, которая обожала тишину и блеск, была в восторге: её хрустальные дворцы под карнизами теперь не таяли, а только росли. Да и некоторые ребятишки радовались: каникулы с катанием на коньках, казалось, длились вечно.
Но игра, которая не кончается, быстро становится пыткой.
Буйный Родник, обычно первый вестник Капельки, не мог вырваться из ледяного плена. Он бился головой о лёд, но лишь наращивал синяки-наросты. «Морозец! Я должен бежать, поливать корни! Моя сила застаивается!» — булькал он под толщей. Морозец лишь лепил из снега рожицу и кричал: «Молчи, пузырь!»
Почка-Хвастунишка, самая первая и смелая на ветке вербы, уже проклюнулась в надежде на скорое тепло, но теперь сидела, зелёная и испуганная, в ледяной ловушке. «Я замерзаю! Я не смогу распуститься! Спасите!» — пищала она. Морозец, пролетая мимо, щёлкнул её по носу, и она покрылась инеем.
А потом прилетела Пчёлка-Трудяжка. Она кружила над замёрзшей землёй, жужжа всё тише.
— Где цветы? — спросила она, едва шевеля крылышками. — Я должна делать мёд. Без меня не будет опыления. Без опыления не будет ягод, фруктов и новых семян. Без семян не вырастут новые травы и деревья. Без деревьев некому будет удерживать снега, которые ты так любишь, Морозец. Твои сугробы просто сдует первыми ветрами, и останется голая земля. Ты губишь собственное игрище!
Морозец, который только что строил очередную снежную крепость, замер. Он впервые взглянул не на свою игру, а на её последствия. Он увидел, что Родник не дышит, Почка дрожит, а Пчёлка падает от истощения. Его друг Ветер-Забияка теперь дул не от радости, а от злости, срывая крыши. А Фея Сосулька плакала, потому что её дворцы стали такими тяжёлыми, что начали падать и разбиваться.
Он понял, что заигрался. Что он не просто продлил веселье — он сломал отлаженный механизм. Мир — это не его личная песочница. Это огромный, сложный механизм, где у каждого винтика своё дело и своё время. Его время — охлаждать и укладывать спать. Время Капельки — согревать и будить. И если один откажется уступать, вся система встанет.
В этот момент Капелька, которая всё это время не сдавалась, нашла лазейку — тонкую трещину в его ледяном барьере. Она не стала его ломать с силой. Она просто просочилась сквозь неё одной-единственной тёплой слезинкой. Слезинка упала Морозцу на щёку.
— Ой, горячо! — вскрикнул он и отпрыгнул. Это не было больно. Это было... непривычно. Это было напоминанием: есть и другие чувства, кроме холода.
Он посмотрел на Капельку. Она стояла, уперев руки в боки, но не злая, а скорее усталая и понимающая.
— Ну что, наигрался, вихрь? — спросила она. — Пора наводить порядок. Твоя работа сделана отлично. Но моя — тоже очень важна. Без меня твоя красота становится ловушкой.
Морозец смущённо потупился. Он больше не спорил. Он собрал свои метели в аккуратный свёрток, подул последний раз на спящие деревья (уже нежно, на прощание) и уступил дорогу.
Капелька хлынула на землю ярким солнцем и тёплым дождём. Лёд на Роднике лопнул с таким звонким урчанием, будто тот смеялся. Почка-Хвастунишка оттаяла и через пару дней стала самой пушистой вербочкой в округе. Пчёлка-Трудяжка, напившись первой талой воды, полетела будить своих сестёр.
А Морозец, вернувшись в небесную мастерскую, не заскучал. Он понял, что его сила — не в бесконечной игре, а в искусстве вовремя приходить и вовремя уходить. Теперь он с нетерпением ждал своего времени, чтобы снова создать свою зимнюю сказку — яркую, искристую, но именно своевременную. Ведь даже самая весёлая игра ценна только тогда, когда у неё есть начало и очень важный, правильный конец.