Михаил Булгаков навсегда остался в памяти болельщиков московского «Спартака» как один из самых ярких и любимых футболистов 1970-х годов. Его карьера, возможно, не была усыпана множеством титулов, но своей эффектной, самоотверженной и азартной игрой он сумел завоевать сердца поклонников красно-белых, став для них такой же культовой фигурой своего времени, как Фёдор Черенков – для следующего десятилетия. Основатель клуба Николай Старостин души в нём не чаял.
Путь Булгакова в футбол начался в Курске, на Цыганском бугре, где он впервые начал бить по мячу в конце 1950-х. В двенадцать лет он пришёл в детскую команду «Динамо», а позже, поступив в училище, стал играть за «Трудовые резервы». Уже в шестнадцать лет его ставили в основной состав. Бывший курский вратарь Валентин Бурцев вспоминал один характерный эпизод: юный Миша, с сумасшедшим настроем, «накрутил» в штрафной двух защитников и вратаря, вышел на пустые ворота, но мяч отскочил от кочки в штангу. Булгаков замер на месте со слезами на глазах, но после оклика партнёров воспрял духом и в той же игре всё-таки забил свой гол.
В «Спартак» его порекомендовал бывший торпедовец Григорий Дуганов. Восемнадцатилетний, тщедушный с виду паренёк быстро убедил тренеров в своей полезности. Все диву давались, откуда в его хрупком теле бралось столько сил. В коллективе светловолосого шустрого новичка полюбили за отзывчивость и по-детски искренний, провинциальный характер. Как вспоминал его друг, полузащитник «Спартака» Валерий Гладилин, Миша был очень весёлым, простым и с юмором, шутил, что сел в Курске на товарный поезд и приехал в Москву играть в футбол, никому не говоря.
В Москве Булгаков экстерном сдал за десятилетку и поступил в технологический институт. Шефство над ним взял капитан команды Галимзян Хусаинов, чей пронзительный смех на базе в Тарасовке часто означал, что он рассказывает Мише очередную забавную историю. На поле в схеме 4-3-3 Булгаков обычно действовал на правом фланге атаки, а в 4-4-2 был одним из двух нападающих, хотя порой его отводили и в полузащиту. Он играл азартно, обожал обводку и не всегда спешил отдать пас, предпочитая нестандартные индивидуальные действия. Благодаря этому он забивал невероятные голы и в одиночку решал исход матчей, чем и покорил публику.
Болельщики всегда симпатизировали невысоким, юрким игрокам, а Булгаков с его ростом 166 см и весом 67 кг и вовсе казался мальчишкой из соседнего двора, комично смотревшимся на фоне гренадеров защиты. Трибуны буквально заходились от восторга, когда ему удавалось оставить с носом своих опекунов. Публике было по душе и его неравнодушное, «горящее» отношение к игре, благодаря чему в лексиконе спартаковцев быстро появилось выражение «пойти на Булгакова».
Для партнёров же он был прежде всего эталоном работоспособности на тренировках. Даже в конце изнурительного сезона, когда все уставали, Миша носился по полю, будто только соскучился по мячу. Его неиссякаемая энергия порой даже раздражала опытных игроков, которые ворчали «Успокойся ты уже», понимая, что тренеры ориентируются на Булгакова и придётся работать интенсивнее. На тренировках он мог и постоять за себя, вступая в стычки – однажды с вратарём Александром Прохоровым, а в 1976 году – с новичком команды Вагизом Хидиятуллиным.
Как отмечал Гладилин, лидером по характеру Булгаков не был, но вписывался в любой коллектив мгновенно, становясь душой компании, настоящим «курским соловьём». При этом он был боевым и обидчивым парнем, мог резко ответить на шутку или оскорбление, но и отходил быстро. Ему, как и любому, нравилась заслуженная похвала. Был случай, когда после матча, в котором он забил гол, Булгаков с характерным акцентом спросил у тренера Игоря Нетто: «Игорь Александрович, ну шо, как мы сегодня сыграли?» Услышав в ответ, что «не очень», обиженно парировал: «Ну у вас всё не так! Как бы мы ни сыграли, у вас всё не то!».
Особо ценил Булгакова Николай Старостин. Однажды на тренерском совете, где обсуждался состав, все были за кандидатуру Александра Минаева, но Старостин упорно настаивал на Булгакове, находя в нём «изюминку». Под давлением мнения большинства Николай Петрович уступил, но с того дня за Мишей в команде прочно закрепилось прозвище Изюм. А в ноябре 1975 года, когда Старостина вынудили покинуть клуб после скандала с валютой, Булгаков оказался одним из немногих, кто открыто поддержал начальника. Капитан Евгений Ловчев тогда предложил всем в знак протеста написать заявления об уходе. Согласились все, но реально написали только двое – сам Ловчев и Булгаков.
На поле азартный Булгаков иногда «обманывал» судей, искусно симулируя нарушения в штрафной, и делал это так убедительно, что даже опытные арбитры назначали пенальти. Болельщики, зная эту его особенность, с весельем кричали: «Миша, упади!». Одиннадцатиметровые он исполнял сам, с очень длинного, метров в двадцать, разбега, что тоже забавляло публику. Всего за карьеру в «Спартаке» он забил 45 мячей, 12 из них – с пенальти. После сезона 1973 года известный журналист Константин Есенин писал, что вся игра атаки красно-белых строилась в расчёте на мощный удар Пискарёва и резвость Булгакова, не щадившего себя.
Пресса часто выделяла его игру даже в неудачных матчах команды, то отмечая, что «лишь один Булгаков пытался пробиться к воротам», то, наоборот, констатируя, что «даже обычно активный Булгаков играл без задора», когда вся команда проваливалась. А в отчетах о ярких, но проигранных играх можно было встретить такие строки: «При всём уважении к большинству игроков «Спартака» (а особенно к Булгакову), которые беззаветно боролись за победу…».
Одним из самых запоминающихся матчей в карьере Булгакова стал растянувшийся на два дня финал Кубка СССР 1972 года против «Торпедо». Газеты писали о нём как о лучшем игроке красно-белых в той встрече, отмечая его невероятную работоспособность и агрессивность. Хотя «Спартак» уступил в серии пенальти, единственным, кто свой одиннадцатиметровый реализовал, был именно Булгаков. Годом ранее, в 1971-м, девятнадцатилетний Миша в своём первом полноценном сезоне уже выиграл Кубок страны, получив доброжелательную оценку от Хусаинова: «Достойно сыграл молодой футболист Миша Булгаков, у которого всё ещё впереди».
В красно-белых он отыграл девять с половиной сезонов, пережив с командой и вылет в первую лигу, и возвращение в элиту, и внёс свой вклад в завоевание чемпионского титула в 1979 году. Однако в том победном сезоне его путь в «Спартаке» закончился в августе. Пришедший в 1977 году Константин Бесков строил комбинационную команду, где ярким индивидуалистам вроде Булгакова места не находилось. К тому же между тренером и игроком возникли трения из-за молодого вратаря Рината Дасаева. Бесков запрещал бить новичку с близкого расстояния на тренировках, опасаясь травмы, но Булгаков, стоило тренеру отвернуться, игнорировал запрет, приговаривая: «А как ты хотел, Ринат? В игре тебе бить будут!».
После ухода из «Спартака» для Булгакова начались скитания по клубам: он доигрывал сезон-1979 во второй лиге в Костроме, затем вернулся в высшую лигу с алма-атинским «Кайратом», а ещё два сезона провёл в столичной «Красной Пресне». В тридцать один год он завершил карьеру в большом футболе и стал играющим тренером команды московского «Мясокомбината», что, учитывая прозвище «Спартака», вызывало улыбку у болельщиков. Мальчишки с Таганки часто ездили «посмотреть на Булгакова» на ближайший стадион.
Жизнь после футбола, о трудностях которой предупреждала супруга Бескова Валерия Николаевна, далась Булгакову нелегко. Он рано женился на девушке Гале из Курска, которая родила ему двух дочерей. Когда карьера Михаила пошла на спад, а с ней и достаток в семье, отношения дали трещину. Галя, работавшая в «Интуристе», познакомилась с иностранцем. Булгаков, очень любивший жену, тяжело переживал развод, чувствовал вину перед детьми и пытался восстановить отношения. По словам Евгения Ловчева, утром 3 августа 1984 года Михаил приехал на бывшую квартиру, сходил с младшей дочерью на занятия фигурным катанием в «Сокольники», позвонил матери, попросил у всех прощения и шагнул в окно…
Как считал Валерий Гладилин, это было секундное помутнение, которое сложно объяснить. Предпосылок к такому исходу не было: Булгаков общался с семьёй, с друзьями, не пил и не курил. Возможно, он не смог пересилить уход из семьи и не видел ясного будущего. Многие его партнёры уверены, что стоило перетерпеть ещё несколько месяцев, и жизнь могла пойти по-другому. Вскоре после трагедии в «Спартаке» организовали команду ветеранов по мини-футболу, которая разъезжала по стране. Учитывая стиль игры Булгакова, он идеально подошёл бы для этого, нашёл бы новое дело и, возможно, семейные проблемы отошли бы на второй план. Но судьба распорядилась иначе, оставив в памяти лишь яркий, неугасимый след от талантливого, азартного и бесконечно преданного игре футболиста.