Что вы сделаете, узнав, что ваша семейная "черная дыра" — не ипотека и не кредиты, а дешевый пиджак "успешного" сыночка? Что, если ваши дети мерзнут в ожидании скидок, а ваш муж уже вторую неделю переживает, что мама не смогла поехать в санаторий?
Я не стала кричать. Я пошла в суд. И я не подавала на развод.
СЦЕНА ПЕРВАЯ. ЗВОНОК, КОТОРЫЙ СТАЛ ДЕТОНАТОРОМ.
Мой день треснул пополам в 15:17. Звонок. Свекровь. Голос - сладкий мёд.
- Катюша, родная, Сашенька дома?
- На работе. Что-то стряслось?
Длинная пауза.
- Да нет… Он нам обычно к двадцатому малость переводит, а мы в аптеке, тут на лекарства скидка…
У меня в висках застучало. Ладонь стала мокрой.
- Какие переводы, Нина Петровна?
Её смущённый смешок ударил в солнечное сплетение.
- А он нам помогает, ты ж не против? Он же у нас герой, большим начальником стал.
Я положила трубку. Рука сама потянулась к холодильнику. На магните - напоминалка: "Куртка Степке - 7500 по акции (рассрочка на 4 месяца)". Смотрю на него и тихо, на кухне сама себе, говорю вслух:
- Вот блин. Кормилица.
СЦЕНА ВТОРАЯ. ВЕЧЕРНИЙ ДОПРОС.
Муж пришел в десять, выжатый, как лимон. Бросил ключи.
- Привет. Что поесть?
- Правду, - говорю я, не оборачиваясь. - Что за переводы родителям 20-го числа?
Он замирает на полпути к холодильнику. Спина вытянулась, как струна.
- Какие переводы? Мама звонила? Ну помогаю. И что? Мне своих родителей бросать?
- Она сказала, что ты им каждый месяц переводишь деньги. И что сейчас задерживаешь. Им на лекарства по акции надо, ждут очень.
Он медленно поворачивается. Лицо - каменное.
- Ну да. Перевожу и что. Это мои родители. У тебя есть претензии?
- А сколько? - спрашиваю я, и голос у меня почему-то ровный, будто чужой.
- Тебе-то какое дело, всего 20 тыс.? Я деньги в семью приношу. Остальное - моё, трачу как хочу.
Я встаю. Подхожу к холодильнику. На магните висит та самая записка. Снимаю её, кладу на стол перед ним.
- Вот моё дело. Куртка сыну - в рассрочку. Потому что "денег нет". А у твоих родителей, я так понимаю, есть. Раз могут ждать "акции".
Он краснеет. Не от стыда, от злости.
- Не учи меня, куда деньги девать! Мне - хватает! Детям всё есть. Не выдумывай! Не нравится - иди работай больше! Тебе что, мало, что ли?
Фраза "мне хватает" повисла между нами, жирная и наглая. Я смотрю на него и вижу не мужчину. Вижу мальчика, который боится, что мама перестанет считать его самым лучшим.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ. БУХГАЛТЕРИЯ И ПЕРВАЯ ЛИНИЯ ОБОРОНЫ.
Мне не спалось всю ночь, мысли так и кружились в моей голове. Утром, пока он еще спал, делаю себе кофе, сажусь с блокнотом.
Пишу:
ЕГО: 45 тыс. (зп) – 20 тыс. (родителям) = 25 тыс. (бензин, запчасти, перекусы, сигареты).
МОЯ: 58 тыс. (зп) – ВСЁ остальное (ипотека, еда, дети, кружки, одежда, врач).
ИТОГО его вклад в семью: 0 (ноль).
Обвожу этот ноль, пока карандаш не рвёт бумагу. Этот ноль стоил моему сыну новой куртки. А моей дочери - вовремя купленных антибиотиков.
Утром кладу блокнот открытым на стол. Без завтрака для него.
- Что это? Где моя еда? - не понимает он.
- Это твой вклад в семью за последний месяц. После того, как ты отыгрался в щедрого сына.
Он вырывает листок, сминает его и швыряет в мусорку.
- Хватит эту чушь нести! Я устал! Всё достало: ипотека, твои вечные подсчёты… Родителям я помогать не перестану. Они меня вырастили.
- А наших детей кто растить будет? - спрашиваю я. - Выбирай. Либо завтра едем к твоим, и ты сам, глядя им в глаза, расскажешь правду. Что ты простой таксист. Что у внуков нет курток, потому что бабушке важнее санаторий оплатить. Либо сегодня пишешь им, что помощь прекращается.
- Бред! Не поеду и писать не буду! Надоели твои истерики!
Глядя мужу в глаза, я поняла: он не боится потерять нас. Он боится потерять их уважение. И этот страх сильнее. Решение пришло само.
СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ. НЕДЕЛЯ ТИХОГО БОЙКОТА.
Он думал, я сдамся. Ошибся.
Понедельник. Его грязные носки лежат в корзине. Спрашивает: "Где чистые?". Я: "В магазине. Твой бюджет - твои заботы".
Среда. На столе - счёт за квартплату. Его половина обведена красным. И список продуктов с пометкой "твоя половина".
Пятница. Он открывает холодильник. Его полка пуста. Взрывается: "Да ты совсем уже обалдела, где еда? Я не буду один это все оплачивать!".
Я смотрю на него из-за ноутбука:
- Не будешь? Тогда суд разделит наши счета.
Он бледнеет. Впервые - не злость. Страх.
СЦЕНА ПЯТАЯ. ВИЗИТ К МАМОЧКЕ С ОТЧЁТОМ И ВЕЩАМИ.
В субботу он уехал "к родителям помочь". Я сложила его вещи в его же дорожную сумку, купленную в прошлом году "для командировок начальника". Положила туда джинсы, кроссовки, его любимую подушку и тот самый "фирменный" галстук, в котором он ездил к маме на юбилей, думая, что выглядит как директор. Купила торт, который они обожают. И поехала.
Открыла свекровь. На лице - удивление.
- Катя… Мы тебя не ждали…
- Я знаю.
Я вошла. Муж за столом побелел. Поставила торт. Рядом - распечатанная таблица доходов и расходов. Поставила сумку на пол.
- Вот, Нина Петровна, Владимир Иванович. Ваш сын отдавал вам треть зарплаты. Пока я вот эту куртку для его сына покупала в рассрочку на четыре месяца. - Достала из кармана чек, положила на таблицу. - Вот. Антибиотики для Лиды. 1250 рублей. Я их брала, когда вы ждали его перевод на "акционные лекарства". Что вы купили в тот день на наши 20 тысяч?
Тишина стала такой густой, что её можно было резать. Свекор смотрел в стол. Свекровь вытерла ладонью щёку.
- И что теперь? - её голос дрогнул, но не от раскаяния. От обиды. - Ты хочешь, чтобы Сашенька нам перестал помогать? На что мы тогда жить будем? На одну пенсию? Он же сын!
Муж вскочил, трясясь:
- Катя, да что ты делаешь... Мама, папа, не слушайте её! Ты всё врёшь! Убирайся из моего дома!
- С удовольствием, - сказала я, указывая на сумку. - Это твои вещи. Оставайся. Живи в своём детстве.
Я повернулась к выходу. На пороге обернулась:
- И да. В понедельник подаю на алименты. Это не угроза. Это информирование. Если не одумаешься - следующим шагом будет развод.
Я ушла. За спиной - не крик, а только всхлипы его матери.
ФИНАЛЬНЫЕ ТИТРЫ (В КОТОРЫХ Я - РЕЖИССЁР).
Он не перезвонил. Не приехал. Видимо, выбрал.
Через месяц пришёл судебный приказ. Треть его зарплаты - детям. Он не оспорил. Просто стал платить.
Его мама звонила раз, рыдала: "Он же в депрессии, на диване лежит! Всю жизнь ему разрушила!".
- Нина Петровна, - сказала я. - Вы своего сына воспитали. Он выбрал быть хорошим сыном для вас. Но перестал быть мужем и отцом для нас. Теперь у вас есть шанс наслаждаться его обществом круглосуточно. Бесплатно.
Я больше не беру вещи в рассрочку. Та куртка из списка висит в шкафу - куплена сразу. На свои.
А вчера Степка, застёгивая её, спросил: "Папа теперь всё время будет жить у бабушки?".
Я обняла его:
"Да, сынок. Папа выбрал жить там, куда он вкладывал всё своё сердце. А мы с тобой и сестрой - здесь. Где тепло. Где спокойно. И где за всё платят вовремя."
Иногда спасти свою семью - значит отпустить того, кто в ней только числился. Он остался чьим-то сыном. А я наконец-то стала просто матерью своих детей. Без лишнего груза на шее.
Иногда по утрам я ловлю себя на том, что дышу полной грудью, и мне не нужно никому ничего объяснять. И этого - достаточно.
А ВЫ СМОГЛИ БЫ ТАК ЖЕ ХОЛОДНО РАСПРОЩАТЬСЯ? Или предпочли бы годами «сохранять лицо» в браке, который давно стал финансовой кабалой?