Дневники в тогдашнюю пору - это социальные сети сегодня. В загадочной истории перевала Дятлова дневники занимают важное место. Наводят на определенные размышления.
Вот в первой записи в общем дневнике группы Зинаида Колмогорова красочно описывает предотъездную суету, упаковывание всяких банок, овсянок, тушенок. Но конкретных названий нет. Каких-то воспоминаний из прошлых походов нет. Какие-то свои вкусовые предпочтения самой Зины не приводятся.
Я об этом уже писал, так что, движемся дальше.
В первой записи в личном дневнике Люды Дубининой впервые упоминаются песни, которые поются уже в самом начале поездки в вагоне. Но какие конкретные песни - о об этом почти ничего.
Странная суета на вокзале города Серова, в результате которой дятловцы и блиновцы едва не остаются на улице, подбадриваемые неслабым февральским морозцем. Бодание с дежурным милиционером, малопонятное ребячество Кривонищенко - все это выглядит как-то натужно, неестественно.
Ну, хорошо, попали впросак, были изгнаны из теплого вокзального помещения - звони в горком комсомола, в районо, в отдел культуры. Ведь у туристов есть прекрасная отмазка - поход посвящен партийному съезду, это вам не какая-нибудь увеселительная прогулка. Город знаком тому же Дятлову, он здесь бывал раньше.
Однако - нет, никуда не звонят, пытаются самостоятельно найти что-нибудь подходящее для передышки. Как вы вообще представляете это хаотичное движение? А пойдемте туда. Нет, тут ничего такого не наблюдаем. Пойдемте сюда... Так что ли? Со всем багажом, лыжами, рюкзаками?
Что же обсуждали во время похода дятловцы? Вот Люда записывает в своем личном дневнике:
А мы чего-то пели, пели, а потом вдруг как-то незаметно перешли на тему о любви, в частности о поцелуях. Болтали всякую ерунду, конечно, всем было интересно, все говорили, стараясь перекричать друг друга и опровергнуть другие высказывания.
Ну, конечно. Все - молодые, тема животрепещущая. Но что конкретно о поцелуях? Может, продолжение модной тогда повсеместно дискуссии: умри, но не дай поцелуя без любви?
В дневнике Зины видим такую запись:
Был диспут о любви, о дружбе, о танцах и прочем, прочем. Я говорила много того, что совершенно несвойственно мне и лишь иногда старалась, даже не старалась, а прорывалось искреннее. Но это все ерунда.
Снова любовь... Актуальная штука. Повторюсь, в таком возрасте вполне естественная. И снова дневник Люды:
Дискуссировали на сей раз о счастье. В основном, наши ребята были наиболее активными. Пытались дать определение счастью, но у каждого получилось свое.
Понятно. Любовь и счастье - да почти синонимы. Еще одна цитата из дневника Люды:
Во время еды опять возникла дискуссия о правах мальчишек и девчонок, свободе и т.д. По-моему, такие дискуссии ни к чему не приводят. Так просто, для отвода души.
Юрий Кривонищенко в общем дневнике группы записывает:
Пока ехали, пели песни, дискуссировали на разные темы от темы любви и дружбы до проблем раковых заболеваний и их излечении. На 41-м нас довольно приветливо встретили, отвели отдельную комнату в общежитии. Довольно долго разговаривали о всяких разностях с местными рабочими, из них особенно запомнился один рыжебородый «Борода», как его называют товарищи.
Смотрите, как интересно. Любовь, дружба, танцы, поцелуи, и - никакой конкретики. Даже раковые заболевания и способы их лечения просто обозначены - и все. Определение о счастье у каждого свое, но какое именно - не расшифровывается. Что все это означает? Дневники сочинялись (потом или в момент похода), и было боязно допустить при написании какую-либо ошибку, неточность?
И еще. Считаю, что в дневниках дятловцев важно не только то, что записано, но и то, что отсутствует. Почему-то туристы абсолютно не дискутируют на темы литературы. Интерес к неподцензурным песням огромный, а к поэзии - никакой. И это в тот период, когда поэты уже начинали (как впоследствии популярные эстрадные исполнители) собирать стадионы. Когда уже гремели имена Евтушенко, Вознесенского, Ахмадуллиной, Рождественского, Слуцкого.
Да и проза в тот период притягивала внимание миллионов читателей. С 1955 года в СССР стал издаваться журнал "Юность". Благодаря этому журналу мгновенно сделались раскрученными прозаики Василий Аксенов, Анатолий Кузнецов, Анатолий Гладилин. Что же, все это проходило мимо дятловцев? Конечно, нет.
Однако в свободном пространстве похода литература просто не упоминается. Даже создатели телесериала о перевале Дятлова почувствовали здесь определенную натянутость и ввели в ткань ленты книгу писателя-фантаста Ивана Ефремова "Туманность Андромеды". Добавлю, что в то время фантастика стала стремительно врываться в духовный мир советского человека.
Здесь нельзя не упомянуть еще одну крайне удивительную вещь. В дневниках дятловцев напрочь отсутствует сверхпопулярная тогда среди всех категорий граждан космическая тема. Вот просто никак не упоминается. Почему же? Может, потому, что именно что-то космическое и являлось основной целью похода.