Уверенность — штука заразительная. Она, как дрожжи, заставляет тесто жизни нехотя, но подниматься. Рита, окрепшая духом, вдруг заметила то, на что раньше боялась смотреть: её мир состоял не только из личных хамов, но и из системных. И они были похуже тети Глаши.
Всё началось с пенсии за ноябрь, которая пришла с загадочной пометкой «удержание». Удержали сумму, на которую можно было купить на неделю не самой дешёвой гречки, а может ещё и булгура. Рита, вздохнув, пошла не в Сбербанк, а в бухгалтерию своей клининговой фирмы «Чистый Феникс». В кабинете главного бухгалтера Ирины Викторовны пахло дорогим кофе и холодным презрением.
— Маргарита Аполлинариевна, — сказала Ирина Викторовна, не отрываясь от монитора. — У вас штраф. За использование избыточного количества моющего средства в «Магните» 12-го числа. Спецоценка показала перерасход.
— Но… я отчитывалась за каждый флакон! — робко возразила Рита.
— Система не соврала. Можете идти.
Старая Рита бы расплакалась в туалете. Новая Рита пошла в кладовку, где хранились все отчётные журналы. И обнаружила странное: её аккуратные записи в общей тетради кто-то подчистил и вписал другие цифры.
Рядом, за швабрами, всхлипывала молодая уборщица Галя.
— Это Клавдия Петровна из бухгалтерии, замглавбуха, — шепнула Галя. — Она уже не первый месяц так делает… Я тоже в прошлом месяце штраф получила…и в этот раз мне тоже недостачу написали, как и тебе,типа мы моющие средства себе домой таскаем, наживаемся за счёт конторы...
Галя была девушкой стеснительной и доброй, даже слишком. Она устроилась на работу несколько месяцев назад и всё никак не могла привыкнуть к здешним порядкам, да и от Людки ей иной раз доставалось, та любила поднять свою самооценку за счёт тех, кто не умел за себя постоять.
И тут в голове у Риты что-то щёлкнуло. Не со злости. С холодной, ясной уверенности. Это было уже не про её личный пузырь. Это было про пузырь для других. Про тех, кто не может оттолкнуть гадость даже на сантиметр.
На следующий день произошло «Чудо в бухгалтерии». Клавдия Петровна, железная леди с причёской-шлемом, как всегда, пыталась устроить разнос Гале за якобы разлитую воду. Она тыкала пальцем в её грудь, орала, а потом… внезапно начала чихать. Не просто чихать, а так, будто в нос ей засунули перышко. Чих за чихом, слёзы ручьём, косметика поплыла. Она металась по кабинету, но чихание не прекращалось. Потом у неё странным образом развязался шнурок на туфле, и она, споткнувшись, уселась прямо в мусорную корзину. Всё это время Рита стояла в дверях с пустым ведром, с виду — просто наблюдая за происходящим. Лишь тонкая, невидимая «нить» её силы слегка щекотала нос Клавдии Петровны и дёргала за шнурок в нужный момент. Галя смотрела на это с благоговейным ужасом. Ирина Викторовна, вышедшая на шум, увидела свою грозную бухгалтершу в корзине, красную, чихающую и бессильно машущую руками.
— Что здесь происходит?! — взревела она.
— Аура, — тихо, но чётко сказала Рита, делая круглые глаза. — Говорят, когда много негатива копится, он так… выходит. Через чихание. Это по телевизору говорили.
Инцидент списали на странную аллергию, но тень подозрения и суеверного страха перед «тихой Белосельской» легла на контору. Штраф Гале чудесным образом отменили. Рите кстати тоже.
Галя осталась под большим впечатлением, с её лёгкой руки к Рите стали время от времени обращаться те, у кого возникали проблемы...
Дальше - больше. Ведь Рита теперь могла немного больше,чем ничего...Слава о «бабе Рите, у которой надо просто поплакаться в жилетку, и неприятности как рукой снимет» поползла по району. К ней во двор, под предлогом «поглазеть на фиалки», начали заходить незнакомые люди: жёны алкоголиков, обманутые дольщики, матери призывников. Она сама пугалась этого потока чужого горя. Она же не волшебница! Она не могла починить сломанные жизни!
И вот однажды к ней пришла Лидия Степановна, соседка с первого этажа. Её сына-инвалида, программиста, который работал удалённо, пытались выселить из муниципальной квартиры через какую-то судебную тяжбу с дикими нарушениями. Женщина была на грани.
— Маргарита, я уже никуда не пойду. Они там все куплены. Помолиться можно только… — рыдала она на кухне.
Рита чувствовала себя совершенно бесполезной в этой ситуации. Но тут её взгляд упал на папку с документами Лидии Степановны. И её осенило. Она не юрист. Но она теперь была… непроницаема. И не только физически.
— Дайте мне ваши бумаги, — неожиданно твёрдо сказала она. — И адрес, куда идти.
На следующий день она отправилась не в ЖЭК, а в куда более серьёзное учреждение — в местную администрацию, в отдел жилищных комиссий. На ней был её лучший, хоть и старый, костюм, а вокруг тела — самый плотный, самый «гладкий» и психологически непробиваемый пузырь, какой она только могла создать.
Чиновник, молодой, с наглым взглядом, даже не предложил сесть.
— Дело Семёновых? Решено. Вы кто? Юрист? Нет? Тогда что вы здесь делаете?
Рита не смутилась. Её голос, обычно тихий, звучал ровно и чётко, потому что снаружи не доходили ни его высокомерный тон, ни гул учреждения — только её собственные слова.
— Я представляю интересы Лидии Степановны. Здесь, — она положила папку на стол, но так, что невидимый барьер лёг поверх бумаг, делая их будто приклеенными, — в решении допущены ошибки. Вот пункты.
Она говорила то, что всю ночь читала в интернете на юридических форумах. Говорила без уверенности, но с абсолютной, каменной невозмутимостью. Пузырь делал её неуязвимой для его язвительных взглядов, для попыток перебить. Он пытался взять папку — его пальцы соскользнули, будто она была из тефлона. Он повысил голос — её лицо оставалось спокойным, потому что звук доходил приглушённым. Она просто стояла и тихо, методично излагала факты, за каждым из которых стояла судьба человека.
Чиновник начал нервничать. Этот ледяной, непробиваемый тон и спокойствие сводили на нет его привычные методы отшивания посетителей. Он почувствовал себя не хозяином положения, а мальчишкой, которому тычут пальцем в ошибки.
— Ладно, ладно! — вдруг сдался он, чувствуя, как теряет контроль. — Оставьте документы, мы… пересмотрим.
— Я приду за результатом через неделю, — сказала Рита. Не угрожающе. Констатируя факт. Как прогноз погоды.
Выйдя на улицу, она прислонилась к стене и дрожала мелкой дрожью. От колоссального нервного напряжения.
Дома, заваривая пустырник, она поняла, что перешла Рубикон. Её невидимый щит перестал быть просто орудием личного комфорта. Он стал… границей. Границей, которую она могла провести не только вокруг себя, но и вокруг тех, кто слабее. Её скромная кухня превратилась в штаб-квартиру тихого, почти мистического сопротивления обывательскому злу.
Она посмотрела на фиалки. «Простите, — мысленно сказала она им. — Кажется, мне придётся расширяться. Надо будет купить ещё один стул. Для посетителей».
И в этот момент в её дверь постучали. На пороге стоял незнакомый мужчина в слишком дорогой для их двора куртке, с неестественной улыбкой.
— Маргарита Аполлинариевна? Можем поговорить? Насчёт некоторых… чудес, которые происходят в нашем районе. Люди говорят, вы как-то… особо влияете на атмосферу.
Рита медленно выдохнула.
— Атмосфера, — повторила она. — Да, я за неё очень переживаю. Входите. Только осторожно — у меня сквозняк. Сильный такой, непредсказуемый сквозняк. Может, отнести куда не надо.
Эта скромная и чуточку фантастическая история состоит из нескольких глав, которые можно найти в специальной подборке на канале Невидимый пузырь для интроверта) Пишите комментарии, ставьте лайк, если понравилось!