«Однажды после съемок я попал в микроавтобус с какой-то незнакомой женщиной. И вдруг она начала рассказывать про «Васю», да так живо, с эмоциями, с матерком. Вскоре я догадался, что она говорит про Шукшина и что это его первая жена. Начал ее расспрашивать, что за человек был Василий Макарович, гениальный писатель, актер и режиссер. А она все сворачивает на то, как сильно он хотел получить московскую прописку. Видимо, мужа так и не простила», — вспоминает актер Антон Батырев, сыгравший главную роль в новом сериале канала Dомашний «Последний год любви».
— Антон, скоро на канале Dомашний выходит новый проект с вашим участием — четырехсерийный фильм «Последний год любви». Чем вас зацепил этот сценарий?
— Тем, что в нем хорошая, добрая история, безо всякой пошлятины. И мой герой — не полицейский, бандит или врач, как это бывает в большинстве проектов. Он — джазмен, пианист. А людей творческих профессий, увлеченных, интересных, у нас в кино показывают очень редко. Хотя мне доводилось играть директора детского дома, который был скульптором по профессии.
— Музыканта играете впервые?
— У меня есть картины, где мой персонаж что-то исполняет на разных инструментах. Но профессионального музыканта — впервые. Я не играю на фортепиано, поэтому приходилось обманывать зрителей: ставили камеры так, чтобы не было особо видно мои руки. Кино — это ведь великий обманщик! Кстати, в свое время я учился в музыкальной школе, но все уже позабыл. Даже не помню, сколько лет проходил в музыкалку и когда ее бросил. И все, что теперь могу, — красиво и вдохновенно взмахивать руками над клавишами. (Смеется.)
— Где проходили съемки?
— В Москве. В фильме показана не глянцевая столица, не модные Патрики, а обычные микрорайоны: снимали в Филях, а многие сцены — в Долгопрудном.
— Расскажите про работу с вашей партнершей Татьяной Казючиц.
— С Таней мы знакомы уже лет пятнадцать — с тех пор, как снимались в одном фантастическом сериале (там мы все время бегали и спасали мир). Потом еще не раз пересекались в разных проектах. А в «Последнем годе любви» играем интересную любовную историю... Работать с Таней — одно удовольствие. Она легкая, веселая и в то же время жадная до нашего актерского дела. Очень серьезно относится к работе: если чувствует, что что-то неорганично получается, всегда просит еще дубль: «Давай попробуем вот так сделать. Или так». А с режиссером Александрой Бутько я встретился впервые. У нее за плечами большой опыт, она точно знает, чего хочет, не делает лишнего — понимает, как снимать сцену, что у нее будет в монтаже. И это огромный плюс.
— Какой эпизод в этом фильме для вас оказался самым трудным?
— В снегу мы не мерзли, в ледяной воде не плавали, на конях не скакали. Да и психологически не было трудно. Если честно, то любая сложная сцена, в которой у героя много эмоций или внутренних переживаний, для меня настоящая радость. Когда предстоит над ролью поработать — это не трудно, а прежде всего интересно!
Вы знаете, когда рассказываю о съемках, даже не самые приятные моменты вспоминаю с теплом. В сериале «Катина любовь» снимался с потрясающим артистом Юрием Цурило. Он должен был дать моему герою пощечину. Поначалу размахивался понемножку, но с каждым разом удар становился хлеще, Юрий Алексеевич все добавлял и добавлял, а он мужик крепкий, рука у него тяжелая. После каждого дубля гримерам приходилось замазывать мою красную щеку. Она к концу съемочного дня распухла, но и об этом вспоминаю с удовольствием.
Я очень люблю свою профессию, хотя иногда приходится неделями работать без выходных. Однажды свободного дня не было три месяца. Я тогда снимался параллельно в нескольких проектах, в семи местах: в Москве, Санкт-Петербурге, Твери, Рязани, еще каких-то небольших городах. Перемещался на машине и на поездах, еле успевал. Помню, после ночной смены где-то в лесах Рязанской области, где моему раненому герою пришлось ползать по земле, надо было срочно отправляться в Тверь. Заехать в гостиницу, чтобы помыться, времени уже не оставалось. Прямо на площадке попросил подогреть в чайнике воду, налил в пятилитровую канистру, прикрепил ее к дереву и как-то помылся. Костюмеры дали мне полотенце, я вытерся, переоделся, сел за руль и проехал 350 километров до Москвы. Дома едва успел поменять одежду и тут же помчался на поезд до Твери. Там два дня снимался и отправился в Питер на ночную сцену, затем вернулся в Тверь — на три дня. После этого домой, снова поменял одежду — и дальше на съемки.
— И как реагирует организм на такой режим, точнее — его отсутствие?
— На второй день уже подстраивается: открывается второе дыхание, а потом третье, четвертое, пятое. Но, конечно, без кофе каждые полчаса в подобной ситуации не обойтись.
— Антон, в вашей фильмографии уже более 120 ролей. До Джигарханяна пока далеко, но вы еще молоды...
— Кстати, сам не знал, что так много, я же не веду учет. Недавно ради интереса залез на один киносайт и там увидел эту впечатляющую цифру. Порой ко мне подходят поклонники со словами: «Я недавно посмотрел такой-то фильм с вашим участием…» Возражаю: «Я там не снимался». — «Как не снимались? Мы же вас там видели!» И выясняется, что я знал рабочее название проекта, а перед выходом на экраны его поменяли — так бывает.
— Вы упомянули, что чаще всего играете полицейских, бандитов или врачей. А исторические роли у вас были?
— Да, в сериале «Романовы. Преданность и предательство». Это фильм про попытку спасения последнего царя и его семьи, события развиваются с 1914 по 1918 год.
— Какими особыми навыками вам приходилось овладевать для роли?
— Для одной картины окончил школу дайвинга. Но в результате умение погружаться не понадобилось, потому что вода в реке оказалась слишком мутной, сцену сняли в специальном бассейне и с дублерами. Когда в другом проекте играл врача, консультанты учили нас делать искусственное дыхание, грамотно шить кожу — не человеческую, конечно, а свиную. А уколы я давно и так умею делать. Иногда врач прописывает витамины, а времени ходить к медсестре нет. Тогда я сам себе колю или прошу девчонок-гримерш. Или старшего сына Добрыню (ему 13 лет).
— А какого умения на съемочной площадке вам не хватает?
— Смелости по отношению к лошадям. Однажды конь меня понес, я еле удержался в седле. С тех пор рядом с лошадями чувствую себя неуютно. Вижу, что их держат под уздцы, но все равно страх или инстинкт самосохранения дает о себе знать. Может, оттого, что это абсолютно непредсказуемые животные. В одной картине мы вроде все отрепетировали. А когда в кадре начали стрелять, конь испугался и рванул в сторону. Кстати, в «Романовых...» мой герой постоянно верхом. Но в большинстве сцен меня подменяли прекрасные дублеры.
В последнее время обычно прошу, чтобы самые сложные трюки все-таки выполняли каскадеры, которые сделают все быстро, красиво и безопасно. Потому что травма актера может приостановить съемки. Несколько лет назад снимался в военной драме про войну в Афганистане. Мы тщательно отрепетировали сцену, где во время боя мой герой разбегается и прыгает в колодец. Но это был не настоящий колодец, а декорация — из огромных камней просто выложили его верхнюю часть. Казалось бы, все предусмотрели. Жду команду «Мотор!». И тут режиссер Тимур Алпатов, спасибо ему огромное, говорит: «Давай лучше наш каскадер Дима прыгнет». Я удивился: «Но мы же все отрепетировали!» — «Нет, пусть он!» Когда началась съемка, Дима слишком сильно разогнался и прыгнул чуть дальше, чем планировалось. В итоге попал ногой на камень и заработал перелом в четырех местах! Если бы на его месте был я, съемки пришлось бы переносить...
— А в каких интересных местах вы побывали благодаря работе?
— «Романовых...» снимали в реальных исторических локациях: в Тобольске — в доме губернатора и келье епископа Гермогена, в Санкт-Петербурге — в кабинете Николая II в Александровском дворце. Если вспоминать съемки в других странах, то в Палестине мы как-то ночью стояли на КПП на границе с Израилем и вдруг над нами полетели ракеты. Сначала в одну сторону, потом в другую...
— Антон, а как вы вообще стали актером?
— Начнем с того, что это не было моей мечтой. Я ходил в обычную школу, учился средне, на троечки, потому что не был усидчивым и дисциплинированным, не любил читать. А вот побегать с друзьями во дворе, сразиться в настольный теннис обожал. И еще любил смотреть советские фильмы — Бондарчука, Гайдая, Ромма, Роу. Не могу выделить, что было мне ближе — «Верные друзья» или «Гардемарины, вперед!», «С любимыми не расставайтесь» или «Неоконченная пьеса для механического пианино». Очень нравился фильм «Они сражались за Родину». Когда смотрел его в детстве, не мог и представить, что через двадцать лет буду общаться с первой женой Василия Шукшина Марией Ивановной! Но вот однажды нас развозили после съемок и я попал в микроавтобус с незнакомой женщиной. И вдруг она начала рассказывать про «Васю», да так живо, с эмоциями, с матерком. Вскоре я догадался, что она говорит про Шукшина и что это его первая жена. Начал расспрашивать, что за человек был Василий Макарович, гениальный писатель, актер и режиссер. А она все сворачивает на то, как сильно он хотел получить московскую прописку. Я ей говорю: «Да бог с этим. Человек он какой был?» А она все про прописку. Видимо, мужа так и не простила.
И точно так же я не мог в детстве представить, что познакомлюсь с Никитой Высоцким: мы вместе работали в одном проекте. Сидим за столом, он вспоминает отца, рассказывает, как папа ему привозил джинсы из заграничных поездок. В какой-то момент взглянул на меня, и мне вдруг показалось, что рядом сидит сам Высоцкий! Притом что внешне сын на отца не особо похож. У меня аж мурашки по коже побежали… Никита Владимирович такой грамотный, интеллигентный, «породистый» человек, стал не только прекрасным актером, но и высокопрофессиональным режиссером и продюсером.
— Так когда же мальчик из Зеленограда захотел стать актером?
— В десятом классе. Учился я плохо, а вот в школьной самодеятельности участвовал успешно. И подумал, что, наверное, в актеры пойду. Но вначале, хоть и с трудом, поступил на естественно-научный факультет Московской академии тонкой химической технологии. Сделал это только ради родителей, которые не имели отношения к творческим профессиям. Никакого желания учиться в этом вузе я не испытывал. Выдержал год и ушел, пообещав себе: своих будущих детей никогда не буду заставлять заниматься тем, к чему у них не лежит душа. Ну зачем? Пусть ребенок пойдет туда, где ему будет хорошо, где он будет счастлив.
В общем, бросив академию, я отправился поступать в театральный. Пробовался во все пять московских вузов и везде слетел с последнего, третьего тура. Как сейчас понимаю, не хватало раскованности, уверенности в себе. А вот в Ярославле меня взяли. Кстати, местный театральный институт был очень хорошего уровня, хотя поначалу я относился к нему немножко свысока. Я же москвич, на вступительных экзаменах уже видел и Юрия Соломина, и Нину Дорошину, и Дмитрия Брусникина, а тут периферийный вуз. Но в первый же час учебы перестал быть мальчиком из Москвы, когда понял, что тут надо трудиться, пахать! У меня были потрясающие, величайшие педагоги: Вячеслав Шалимов, его супруга Нина Шалимова, Борис Трухачев. Уже в середине первого курса меня пригласили в Ярославский театр — играл в четырех спектаклях. Еще успевал подрабатывать, раздавал на улицах рекламные листовки. А через полтора года как-то заскучал. И тут мой товарищ решил на каникулы съездить в Питер, и я отправился с ним — за компанию. Поехали налегке, просто посмотреть город. Но в какой-то момент взяли и зашли в ЛГИТМиК, а там как раз вступительные экзамены. Я не поступил, но решил пожить в Питере. Полгода проработал поваром...
— У вас кулинарный талант?
— Ну да! Вот вчера сварил шикарный холодец. Утром поставил мясо вариться и поехал на озвучку. А вечером все, что надо, доделал. Когда есть свободное время, с удовольствием готовлю...
В общем, в Ярославль я вернулся только через полгода. Мой мастер Вячеслав Сергеевич сказал: «Я все понимаю, но на твое место я уже взял человека, он перевелся к нам из Саратова...» Я расстроился, но сообразил: «Раз этот парень уехал из Саратова, значит, его место там освободилось!» И рванул туда. Пришел на вахту театрального факультета Саратовской государственной консерватории. Говорю: «Здрасте, я хочу к вам перевестись». Руководитель моего будущего курса Римма Белякова и педагог Михаил Музалевский попросили почитать прозу, стихи. И сказали: «Хорошо, берем. Только, чтобы тебя официально зачислили, тебе придется за один семестр сдать три сессии». — «Я сдам!»
Белякова и Музалевский потом мне много помогали, я им очень благодарен. Кстати, Римма Ивановна в 60-е годы окончила Школу-студию МХАТ, училась одновременно с Владимиром Высоцким, дружила с Олегом Ефремовым, Олегом Табаковым, Олегом Янковским. Помню, она рассказывала, как Иосиф Кобзон, влюбленный в нее, немного выпил и пел серенады под ее окном в общежитии. Кстати, Римма Ивановна даже в зрелом возрасте осталась очень красивой женщиной — «породистой», статной...
— Обычно будущие актеры уже в институте понимают, что им ближе — кино или театр. Как было у вас?
— В Саратове мы играли дипломные спектакли в Театре драмы, в ТЮЗе. Но все-таки уже тогда я чувствовал, что больше хочу работать в кино. Все изменилось, когда я увидел постановку «Олеся» в «Табакерке». Она мне так понравилась, что безумно захотелось работать в театре Табакова. Я спросил у знакомого артиста из «Табакерки» Вани Шибанова: «А как попасть к вам в труппу?» — «Для начала поговори с нашим директором». Раз пять в перерывах между съемками я приезжал в театр, садился на диванчик у кабинета Александра Стульнева и ждал, когда он выйдет. На шестой раз смог перехватить его. Он пригласил меня в кабинет. Я сказал: «Хочу к вам в театр!» Рассказал, где и у кого учился. Стульнев пообещал, что позвонит мне. Звонок раздался только через два месяца, когда я уже перестал ждать. В итоге меня пригласили репетировать небольшую роль в спектакле «Страх и нищета в Третьей империи», который готовился к постановке.
— С Табаковым общались?
— К сожалению, всего раз. Перед генеральным прогоном он всех нас, актеров, позвал к себе в кабинет. Помню его ярко-голубые глаза, очень внимательный взгляд. Потом Олег Павлович посмотрел спектакль из зрительного зала. И вот тогда мы с ним немножко поговорили — он всем давал какие-то советы, наставления. Общение было короткое, но то, что Олег Павлович величайшая личность, я понял сразу. Для меня он был больше чем худрук театра, больше чем народный артист СССР, больше чем легенда. Глыба, глыбище!.. После премьеры меня брали в театр приглашенным артистом, но вскоре я ушел.
— Выбрали кино? И каким был ваш первый фильм?
— «Мусорщик» с Алексеем Гуськовым и Олесей Судзиловской в главных ролях, 2001 год.
— Извините, но я вас там не помню...
— А я на экране так и не появился. Сначала бегал в массовке. Съемки — они шли в Ярославле — очень понравились. Видимо, режиссер заметил мое рвение, и мне потом даже дали произнести какой-то текст. Но при монтаже все это вырезали. Гонорар — 200 рублей — мы тут же прокутили с моим товарищем, который получил столько же. Купили на наши 400 рублей по большому треугольнику очень дорогого сыра и две бутылки также очень дорогого шампанского — на это и ушли все деньги.
— А после какого кинопроекта к вам пришла популярность?
— Кто-то из актеров просыпается известным после первой роли. У меня было иначе: сработал некий накопительный эффект. Я долго снимался в разных фильмах и сериалах, и зритель узнавал меня постепенно. Потом случилась одна из главных ролей в «Пятницком», и меня стали узнавать на улицах. Затем последовало некое затишье, пока лет семь назад не вышел фильм «Ничто не случается дважды» (его режиссером, продюсером и сценаристом была Оксана Байрак). Вот после этой премьеры я не мог спокойно пройти по улице. Особенно если был при бороде — с ней меня легко опознают. И до сих пор люди говорят мне добрые слова об этом сериале. Кстати, я там снялся со своим сыном Добрыней. Ему было пять лет.
— После этого ребенок не захотел стать актером?
— Нет, в артисты он совсем не рвется, хотя тогда снялся удачно. Роль у него была небольшая, но сын ее очень хорошо сделал, выглядел на экране органично. Сейчас Добрыня говорит, что хочет стать хирургом. При этом он любит снимать на телефон мини-фильмы. Придумывает сценарии, делает раскадровки — называет их комиксами, — выставляет свет. Видя все это, я спрашиваю: «Может, все-таки во ВГИК пойдешь?» А он: «Я просто снимаю кино и не хочу становиться ни режиссером, ни актером, ни оператором. Я буду хирургом!» Вспоминаю себя в его возрасте и не спорю. У Добрыни вообще мой характер, он очень на меня похож. А время для выбора профессии у него еще есть. Поэтому говорю сыну: «Я всегда поддержу тебя! Если захочешь быть дворником, куплю самую крутую лопату. Это тоже достойная работа. Главное, чтобы ты получал удовольствие от своей профессии на протяжении всей жизни».
— А ваш младший сын еще не снимается?
— Что вы, Володя еще совсем маленький, ему год и четыре месяца.
— Антон, если бы в сутках появился дополнительный, 25-й час, на что бы вы его потратили?
— На любимых людей.
Премьерная линейка мелодрам «Я тебя никому не отдам. Сто историй о любви» на Dомашнем — с 9 февраля, по будням в 19:00
Интересные факты
- После окончания театрального факультета Саратовской консерватории Антон подрабатывал и грузчиком, и официантом. Но потом полностью посвятил себя профессии актера. А недавно выступил в новой ипостаси — стал креативным продюсером проекта «Последний год любви», где сыграл главную роль. Показ сериала в премьерной линейке мелодрам Dомашнего «Я тебя никому не отдам. Сто историй о любви» состоится 17 февраля в 19:00.
- Классического мужского хобби у Антона нет. Он не ездит на рыбалку и против охоты. Актер предпочитает активный отдых на природе в кругу семьи или друзей. Кроме того, Антон любит побыть в одиночестве, выбирая тихие и отдаленные от городского шума места, чтобы остаться наедине с собой и привести в порядок мысли.