Иногда прошлое звонит без предупреждения. Без повестки. Без уважения к дистанции. Звонит человек, с которым когда-то делали бизнес, кутили, гуляли так, что сейчас даже вспоминать неловко. За один вечер улетало больше, чем мы сейчас получаем за месяц штурмов. Тогда это называлось «жить». Говорим спокойно. Почти безвредно. Я сразу обозначаю: я другой. С гражданскими не общаюсь. Не потому что гордый — потому что иначе нельзя. Он смеётся: — У вас будет проблема. Вернётесь — воевал, не воевал, всем плевать. Отвечаю: — Тот, кто был здесь, не крестит о войне. Пауза. Потом: — Почему не звонил? Три года прошло. Я больше года был в Москве. Почему не увиделись? — В себя ушёл. — Понимаю. На второй день он пишет как юристу: «Срочно нужна помощь. Договор». Я на БЗ. Улыбнулся. Слово «срочно» у нас и у них — разные слова. На третий день снова звонит. — Есть идея. Вы же сейчас все с бабками. Я придумал тему, могу поделиться. И тут становится ясно: человек не понимает, куда звонит. Я отвечаю