Известный экономист Михаил Хазин обратил внимание на системный раскол западных элит, проявившийся в деле Эпштейна, и пришёл к выводу: попытки распутывать политические противоречия по ниточке обречены на провал — разрубить гордиев узел многополярного кризиса способны лишь точечные экономические решения.
Сегодняшняя информационная повестка формируется не столько реальными событиями, сколько целенаправленными попытками раскачать общественное мнение. Яркий пример — недавняя волна публикаций вокруг так называемого «энергетического перемирия».
Медиакампания, выстроенная на крайне скудной фактологической основе, тем не менее достигла значительного резонанса. Её истинная функция — не информирование, а дестабилизация: создание впечатления системного провала там, где речь идёт о тактических переговорах в условиях многополярной конфронтации.
Подобные операции, как правило, «крышуются» на высоком уровне, и их нейтрализация требует не медиареакций, а политических решений. Но главное — гражданам необходимо сохранять трезвость оценок: крики о «сливе» и тотальном поражении лишь играют на руку тем, кто заинтересован в максимальной поляризации.
Второй сюжет, вскрывающий глубинные трещины в западной системе, — публикация материалов по делу Джеффри Эпштейна. Анализ доступных документов позволяет с высокой степенью вероятности утверждать: деятельность Эпштейна носила разведывательный характер. Специфика заказчика вторична; принципиально иное — механизм функционирования элит.
История демонстрирует устойчивую модель: как только элитарные группы теряют фокус на внешних задачах (включая ведение войн), они скатываются к практикам компрометации, шантажа и создания закрытых сетей влияния. При этом в орбиту таких практик неизбежно втягиваются не только непосредственные участники, но и их расширенные кланы — родственники, друзья, деловые партнёры.
Критически важно, что ни один из фигурантов, судя по архивам, не считал подобные связи угрозой: уверенность в безнаказанности была тотальной. Это не моральный или юридический феномен — это структурная особенность наследственных элит, для которых закрытость доступа к власти порождает иллюзию вечности.
Однако сама публикация материалов — событие системное. Она стала возможной лишь потому, что внутри западного истеблишмента назрел непримиримый раскол. Единая элита, ещё в 2024 году сумевшая мобилизоваться против Трампа на президентских выборах, сегодня фрагментирована.
Национальные элиты США, евроатлантисты, финансовые кланы Лондона и континентальной Европы вступили в фазу открытого передела влияния. Каждая группа пытается использовать скандал для дискредитации конкурентов: Клинтоны, вероятно, станут основными «жертвами» в американском сегменте; в России, как можно предположить, попытки переложить ответственность будут адресованы либеральным кругам; одновременно ведётся подкоп под позиции самого Трампа.
Если бы материалы всплыли до ноября 2024 года, исход выборов мог бы оказаться иным — сегодня же раскол настолько глубок, что даже компромат не способен консолидировать оппозицию.
Именно здесь возникает ключевой вопрос стратегии. У администрации Трампа сегодня как минимум шесть внешнеполитических фронтов напряжённости: противостояние с Федеральной резервной системой, территориальные споры с Канадой по поводу суверенитета над арктическими регионами, претензии на Гренландию, внутренний кризис в Миннесоте с элементами межэтнической конфронтации, урегулирование ситуации на Украине, иранское направление.
К ним добавился седьмой — информационно-политический фронт, сформированный вокруг дела Эпштейна. Эти «гордиевы узлы» постоянно самовоспроизводятся, переплетаются и усиливаются за счёт субъективных факторов: утечек документов, неожиданных заявлений, внутриэлитных интриг.
Пытаться распутать их по ниточке — задача нереалистичная даже для команды с неограниченными ресурсами. Как показывает история, единственный эффективный метод — разрубить узел, применив точечное силовое воздействие в критически уязвимой точке системы.
С этой точки зрения вырисовываются два экономически обоснованных сценария. Первый — взятие под прямой контроль ФРС и прекращение операций по своп-линиям с Европейским центробанком и Банком Англии. По данным ФРС, объём свопов с ЕЦБ в 2025 году превысил 450 млрд долларов, с Банком Англии — 120 млрд. Их мгновенное прекращение в условиях сохраняющейся инфляционной паники и стабильных цен на нефть выше 85 долларов за баррель привело бы к ликвидационному кризису европейской банковской системы.
Второй сценарий — блокирование Ормузского пролива не на символические часы или сутки, а на продолжительный период (три недели и более). При текущей загрузке пролива (около 21 млн баррелей в сутки, или 20% мирового морского экспорта нефти) подобная мера гарантированно подтолкнула бы цены к диапазону 150–180 долларов за баррель, спровоцировав цепную реакцию в глобальной финансовой системе.
Оба варианта сопряжены со сложностями. Смена руководства ФРС возможна лишь в мае 2026 года, а кандидатура преемника Джерома Пауэлла пока не определена; сам Пауэл, несмотря на давление, сохраняет курс на постепенное смягчение монетарной политики.
Что касается иранского направления, здесь критически важен не военный удар как таковой, а договорённость с иранской элитой: цель — не уничтожение государства, а достижение временного перекрытия пролива силами самой Иранской Республики. Без сохранения иранской государственности задача невыполнима; при этом необходимо исключить ответный удар со стороны Лондона и Тель-Авива, направленный на тотальное разрушение инфраструктуры ИРИ.
Всё это подводит к фундаментальному выводу: политические интриги, скандалы и информационные войны вторичны по отношению к макроэкономическим процессам. Как фиксируют регулярные обзоры Фонда Хазина, глобальная экономическая картина остаётся системно стабильной: локальные колебания цен, девальвации отдельных валют, краткосрочные всплески инфляции или дефляции не меняют общей траектории — структурного кризиса долларовой системы, хронического перепроизводства в реальном секторе и нарастающего разрыва между финансовыми пузырями и производственными мощностями. Для бизнеса важны тактические нюансы; для стратега — только общая конфигурация поля. И именно экономические рычаги, а не политические манёвры, сегодня способны разрубить гордиев узел многополярного кризиса. Вопрос лишь в том, какой из рычагов будет применён — и будет ли применён вообще.