Два оксфордских студента, будущих священника, во время учёбы пришли к единому решению: они должны посвятить себя не Церкви, а Искусству. Своё предназначение молодые люди осознали, когда познакомились с идейным вдохновителем прерафаэлитов Данте Габриэлем Россетти. Под его началом два энтузиаста принялись расписывать зал Дискуссионного клуба в Оксфорде, рисуя на стенах сцены из стихов Чосера и Теннисона, легенд о короле Артуре.
Но прекрасный порыв закончился неудачей. Оказалось, что одного вдохновения недостаточно. Нужно владеть техникой росписи, чтоб краски не блёкли и не осыпались со временем. Нужно уметь создавать такие изображения, которые прекрасно будут смотреться на стене.
Опытный профессиональный художник Данте Габриэль Россетти уверял, что истинных секретов мастерства никто из преподавателей живописи молодёжи не откроет. Они были утеряны в тот момент, когда европейское искусство пошло по пути прямого подражания. Тайны живописи нужно искать самим. Учиться у старых мастеров. У тех, у кого учился сам Рафаэль.
Прерафаэлиты: начать новое Возрождение от старых истоков
Неудача молодых студентов не сломила. Около года оба обдумывали дальнейшие планы. Но потом твёрдо решили бросить учёбу в Оксфорде и посвятить себя поискам секретов старых мастеров.
Однако здесь их пути разошлись.
Уильям Моррис, дизайнер-прерафаэлит
Один из них – Уильям Моррис – посчитал, что всё дело в технологиях росписи.
Средневековые мастера владели множеством ремёсел. Когда-то они выкладывали чудесные витражи в старых храмах, расписывали стены и украшали их затейливыми гобеленами.
Моррис твёрдо решил возродить древние английские ремёсла.
С большой энергией он погрузился в искусство витража, вышивки и ткачества, увлёкся ранней техникой книгопечатания и старинной практикой оформления рукописей.
И везде пытливому взгляду художника открывалось прочно забытое старое. Из которого получалось прекрасное новое.
В пятидесятых годах девятнадцатого века весь Лондон приходил в восторг от экспонатов Всемирной промышленной выставки. Ручной труд давно сменился машинным, на глазах изумлённой публики рождалась новая эстетика – эстетика массового производства. Секреты ручного труда можно было сбросить с корабля современности!
Но Уильям Моррис так не считал. Он был убеждён, что бездушная машина не заменит прелести гобеленов с тысячелетней историей.
Чтоб убедить в этом весь мир, Моррису понадобилось всего несколько лет.
И помощь друга.
Эдвард Бёрн-Джонс, художник-прерафаэлит
Второй из молодых студентов – Эдвард Бёрн-Джонс – во время неудачной попытки расписать клуб понял, что ему не хватает навыков художника.
Надо учиться. У тех, кого ему советовал Россетти – у старых мастеров, чьи заслуги были смыты Возрождением и забыты новым европейским искусством.
В 1858 году Эдвард Бёрн-Джонс отправился в Италию. С искренним глубоким убеждением, что мир стал беднее и печальнее, когда отверг достижения Средневековья. Прелесть забытой традиции способна сделать людей лучше. Глубже и прекраснее. В каждый дом должно вернуться утраченное прошлое.
Овладеть забытым мастерством Эдварду Бёрн-Джонсу помог его талант и искренняя вера. Чтобы убедить мир в прелести новой эстетики прерафаэлитов, ему понадобилось несколько лет.
И помощь друга.
Возвращение прерафаэлитов: мир на пороге новой эстетики
Друзья разлучились на несколько лет – чтобы потом встретиться и объединить полученный опыт.
Их знания и умения вскоре обеспечили истинный расцвет и успех новой эстетики прерафаэлитов. А ещё благодаря им двоим родилось совершенно новое направление – дизайн.
Но неукротимая энергия молодых художников подпитывалась из общего источника. Имя которому Данте Габриэль Россетти.