– Какая же радость, ты это заслуживаешь! – сказала свекровь, когда узнала, что я выхожу замуж

Мне казалось, я знаю Игната. Встречались мы недолго, он был настойчив и обаятелен. Помню тот вечер, когда он сделал предложение. Мы сидели в парке, от него пахло вином.

– Рит, давай распишемся, – сказал он, и запах алкоголя донесся до меня.

– Ты что, выпил? И в таком виде серьёзные вопросы решаешь? – спросила я, но сердце екнуло. Почти все мои подруги уже носили кольца.

– Так счастлив же! Надеюсь, не откажешь? – он рассмеялся.

– Хорошо. Но с одним условием: будешь пить только по особым дням.

– О чём речь! Конечно. Сегодня, например, у меня самый особенный день в жизни.

Я была молода и глупа. Не придала значения, что его отец, Геннадий Петрович, не вылезал из запоя. Наверное, это и передалось. Отец частенько звал сына «пропустить по одной за мужской разговор». Мать Игната, Вера Степановна, хваталась за голову.

– Сам гори в этом аду, зачем ребёнка топишь? – упрекала она мужа.

– Не лезь, Вера. Мужику это необходимо, – отмахивался тот.

После свадьбы мы переехали в мою небольшую квартиру, доставшуюся от тёти. Первое время всё было сносно. Игнат трудился на стройке, иногда возвращался с выпивкой. На мои вопросы были готовые объяснения.

– Бригадир повышение отметил, как откажешься? – говорил он. – Сейчас постоянно поводы находятся.

Потом родился наш Саша. А привычки Игната остались. Он задерживался, почти не обращал внимания на сына.

– Почему даже не посмотришь на него? – упрекала я.

– Сама говорила, чтобы я не пугал его перегаром, – бурчал он в ответ.

– Так перестань, наконец! – умоляла я.

Шли годы. Он пил всё чаще. Сперва его уволили с одной работы, потом с другой. Вера Степановна переживала за нас. Мы с ней хорошо ладили.

Саша пошёл в школу. Тяжесть забот легла на мои плечи. Игнат не работал, свекровь нам помогала: деньгами, продуктами, одеждой для внука. От прежнего симпатичного парня в Игнате не осталось и следа.

– Ритка, выгоняй его, на что ты надеешься? – твердила мама.

А мне его было жалко. Я всегда подбирала бездомных животных, а тут – родной человек. Но я стала думать о Саше. Сын рос, видя это уродливое существование. Они с отцом стали чужими. Я поняла: пора заканчивать.

Я сказала об этом Вере Степановне.

– Вера Степановна, у меня больше нет сил. Буду разводиться.

– Может, ещё попробуем его уговорить полечиться?

– А вашего мужа это спасло? – спросила я. – Не хочу, чтобы Саша пошёл по этой дороге. Он не должен этого видеть.

– Куда ж он денется? Ко мне, конечно. Ох, что теперь будет… – она закрыла лицо руками.

Правда была ещё в одном: я встретила другого. Его звали Кирилл. Он пришёл в наш отдел три месяца назад.

После решения о разводе я собрала Игнату две коробки.

– Мы заканчиваем. Я подала заявление. Забирай вещи и уходи.

Он тупо кивнул, не выразив ни злости, ни сожаления. Просто взял коробки и ушёл.

Больше всех страдала Вера Степановна, но она приходила к нам с Сашей, как к родным. Я нисколько не злилась на неё. А потом Кирилл сделал мне предложение.

В одну из суббот Вера Степановна, как обычно, пришла к нам на пироги с капустой. Аромат стоял по всей квартире. Я нервничала, но решилась всё рассказать.

– Привет, Ритуня! Как дела?

– Всё хорошо, Саша уроки делает. Присаживайтесь, пирог уже остывает. У меня к вам важный разговор…

– Что-то случилось? – она насторожилась.

– Я… выхожу замуж.

Лицо её озарила такая тёплая, широкая улыбка, какой я не видела давно.

– Слава Богу! – вырвалось у неё. – Какая же это радость, Риточка! Я так за тебя счастлива!

Она обняла меня. Я остолбенела, ожидая чего угодно, но только не этого.

– Вы… не против? – растерянно спросила я.

– Что ты, родная! Я же видела, как ты мучилась. Ты заслуживаешь настоящей жизни. Я о твоих чувствах догадывалась. Раз уж ты выбрала этого человека, значит, он хороший. Для меня главное, чтобы ты и мой внук были счастливы. Мой сын отнял у тебя слишком много лет. Ты всё отдавала, а он не ценил.

Облегчение было таким огромным. Мы пили чай, и она, воодушевившись, стала обсуждать детали свадьбы.

– А я тебе помогу! Платье будем выбирать вместе? И цветы? Ой, давай всё обсудим!

В тот день я поняла, что наша связь с Верой Степановной не распалась. Она стала мне больше, чем свекровью – настоящей опорой, почти матерью. А она, как-то позже призналась, что обрела во мне дочь, о которой всегда мечтала. Так, к счастью, тоже бывает.