Всего столетие назад жизнь русской крестьянки была подчинена жестокому кодексу, где малейшее отклонение от нормы каралось не законом, а беспощадным судом общественного мнения. Расплата за «провинности» — от вынужденного одиночества до потери чести — часто была страшнее самой вины. Сама судьба могла стать наказанием для женщины, которой не удалось выйти замуж. Таких «старых дев» или «вековух» ожидала жизнь в аду социальной изоляции. После смерти родителей они переходили в дом к старшему брату на правах бесплатной приживалки, выполняя самую чёрную работу.
Община подвергала их остракизму: им запрещалось участвовать в праздниках и гуляньях, общаться с беременными и даже приближаться к скоту — считалось, что они могут «сглазить» и погубить приплод. Их внешний вид — нечто среднее между девочкой и старухой — был компромиссом между запретом носить замужний наряд и невозможностью одеваться ярко. Поголовное осуждение подкреплялось тёмными слухами: будто бы вековухи состоят в сговоре с нечистой