В Витебске полностью снесли или до неузнаваемости изменили реконструкцией много примечательных зданий. Дома — как и люди: у каждого своя биография, свой характер, своя судьба. И постройки живы, пока жива память о них. В проекте «Дома и люди» своими воспоминаниями, яркими подробностями о том времени, когда эти здания существовали и были неповторимой частичкой витебской истории, делятся их бывшие жители. Наш первый рассказ — про дореволюционный дом №35а на улице Ленина.
Дом №35а на улице Ленина находится напротив Ратуши. Этот район раньше называли Подлога. Здание, скорее всего, построили до Октябрьской революции. До 1972 года на Подлоге находились жилые дома. Затем их снесли, чтобы расширить парк имени Фрунзе. Уцелели лишь три здания во всей округе: два дома возле Октябрьского моста и дом №35а на Ленина. Сейчас в нем находится областной методический центр народного творчества.
«Первые уроки музыки мне давала соседка, жена генерала»
Сегодня Тамара Воропаева — известный витебский дизайнер. А в июле 1965 года она была малюткой, которую родители привезли из роддома в комнату на улице Ленина, 35а. Здесь девочка жила с папой, мамой и бабушкой четыре года: в 1969-м семья получила новое благоустроенное жилье в другом районе города.
Мы встречаемся с Тамарой возле дома ее детства. С улицы Ленина двухэтажное здание почти не видно, так как стоит под горкой, на спуске к набережной Витьбы, если идти к ней от фонтана «Слияние трех рек».
Тамара не скрывает: встреча с детством вызывает трепетные чувства:
— В этом доме я научилась ходить. Представляете? И одну из самых первых моих фотографий сделали здесь, во дворе.
Горожанка показывает этот черно-белый снимок:
— На скамейке возле подъезда сидят моя мама и соседка Полина Смирных. А в колясочке — я.
Рассматриваем дом. У него есть мансарда — на крыше, и подвал — с полукруглыми арками.
Во второй половине 1960-х, по словам Тамары, в доме было шесть квартир. На каждом этаже жило по три семьи.
— Наша семья — бабушка Екатерина Марковна Шмидт, папа Виктор Александрович Воропаев, мама Риорита Алексеевна Воропаева (Зеленцова) и я — занимала комнату на первом этаже. За стенкой жило еще одно семейство: дед Иван с женой и их дети, молодая семейная пара. На первом этаже жила и Полина Смирных. Она была одинокой. Моя мама с ней дружила, и тетя Полина научила ее вязать крючком. На снимке из нашего семейного альбома соседка как раз рукодельничает.
На второй этаж маленькая Тома часто бегала в гости — там жили ее друзья:
— Одну комнату занимала грузинская семья. У них была дочка — моя ровесница. И я все время ходила к ним. Но позже семья уехала в Грузию, и для меня это стало первой потерей в жизни: с подружкой мы расстались навсегда. На втором этаже жил с родителями еще один друг детства — Игорь Шабсай. Мы с ним потом учились в одной школе. А в комнате по соседству с Шабсаями и грузинами поселились генерал с женой. По тем временам они жили очень богато. У них было красивое немецкое пианино. И на нем стояли свечи! И эта женщина, генеральша, учила меня играть. Позже я занималась в музыкальной школе, но больше всего мне запомнились именно эти уроки, с женой военного, на шикарном пианино. Я ни у кого таких инструментов больше не видела.
Бабушкина оттоманка, елка на подоконнике и украденный арбуз
Жилье в доме на Ленина, 35а в 1948 году получила Тамарина бабушка, Екатерина Марковна. Ее муж, летчик, погиб на войне, и вдова с 10-летней дочкой Риоритой вернулась из эвакуации в Витебск.
Когда Риорита вышла замуж, в комнате поселился и ее муж Виктор.
— И количество учителей на квадратный метр стало зашкаливать, — смеется Тамара. — Вся наша семья — «настаўніцкая». Бабушка всю жизнь проработала учительницей немецкого языка в витебской СШ №3. Мама преподавала в техникуме связи (позже — в колледже), а папа — в пединституте. Учителями были также родственники по папиной линии.
В этом же доме, на первом этаже, одно время жила и Тамарина родня: ее троюродная сестра Елена Боборико с мамой, известной писательницей Маиной Боборико (Детский литератор Маина Боборико (1930-2021) родилась в Витебске. Ее произведения сравнивают с книгами шведской детской писательницы Астрид Линдгрен. — Прим. Т.М.).
Тамара хорошо помнит, как выглядела их комната площадью примерно 12 квадратных метров:
— На нашем первом этаже был длинный общий коридор. Потом — маленький коридорчик, вход в квартиру. Это были бабушкины «апартаменты». Там стояли печка, этажерка с книгами. И оттоманка, на которой спала бабушка. Она всегда подчеркивала: «Это не диван, это оттоманка!». Дальше, в глубине комнаты, возле стены стояла родительская кровать. И чуть подальше — моя кроватка. Комнату освещали два окна. С такими широкими — метровыми! — подоконниками. На них можно было сидеть и смотреть на Витьбу. На подоконник родители ставили новогоднюю елку. Возле окон, по центру, стоял круглый стол. Еще помню шкафчик: он как бы отделял собой бабушкин «закуток» от остальной части комнаты.
В квартире было тепло. «Дом построили добротно, в нем были очень толстые стены», — вспоминает Тамара.
Но особых удобств в доме не было:
— В коридоре находилась общая кухня. Готовили на керогазах. Пока варился суп, соседки общались. У нас готовкой занималась в основном бабушка. И у нее это отлично получалось! Воду носили в дом из колонки, и, насколько помню, она находилась где-то поблизости. На улице был и туалет.
В подвале располагался склад овощного магазина. Вход в него находился на заднем дворе, со стороны набережной Витьбы.
— В гости к маме приходил друг: бедовый парень, несколько лет просидел в одном классе. Он был отчаянно влюблен в маму, и «домашку» делал только ради нее. И вот — такая картина. Подростки сидят с учебниками на подоконнике, учат уроки. Тут к складу подъезжает машина с арбузами. Разгружают их прямо под окнами! И мамин одноклассник, отчаянная голова, бросает за окно крюк и достает арбуз. Для детей в послевоенном городе это было таким счастьем!
«Витьба затапливала всю округу»
И еще одно яркое воспоминание Тамариной мамы:
— По соседству с нашим домом, у Октябрьского моста, на Ленина, 33, находилась школа №6. И мама рассказывала, что весной Витьба так разливалась, что затапливала всю округу. Вода поднималась почти до окон первого этажа нашего дома, и дети плавали в школу на лодке!
Слева от дома (если стоять лицом к улице Ленина) находились сараи: «Папа хранил там свой мотоцикл. И, насколько помню, уже все жильцы давно переехали из нашего дома, а сараи еще долго не сносили. Папа был заядлым рыбаком-подводником. Однажды он поймал огромного сома. Все соседи собрались посмотреть на это чудо. Папа держал сома на весу и говорил, что он выше меня ростом».
Двор со стороны главного фасада выглядел ухоженно: «Рядом с подъездом находилась скамейка. И на ней любили отдыхать жильцы. А под окнами росла огромная липа. С нее падали «носики», и дети их собирали».
А вот за домом — там, где Витьба, никто особо не ходил, отмечает витеблянка.
— Какая-то дорожка, вдоль дома, там была. Но не асфальтированная, как сейчас. И, я помню, тут был небольшой деревянный мост — на месте нынешнего моста Тысячелетия Витебска. Возле него стоял ларек, кажется, газетный. А там, где сейчас находится концертный зал «Витебск», был частный сектор. И мы с мамой частенько ходили туда, за Витьбу, за керосином. Продавали его в лавке. А вообще за домом мы, дети, не гуляли. Там было опасно: река. Мы больше играли в парке имени Фрунзе. Никакой детской площадки там, конечно, не было. Но стояли какие-то скульптурки: то ли медведи, то ли олени.
Местная ребятня обожала улицу Ленина. Она была центром их детской вселенной. Транспорта тогда в городе было мало, даже в самом центре, и родители спокойно отпускали малышню гулять на свежий воздух.
— Жить тут было очень интересно! По улице Ленина тогда еще ходил трамвай. На месте, где сейчас памятник князю Ольгерду, стояла скульптура женщины с ребенком на руках. А перед домом — горка, на которой теперь фонтан. Возможно, мне кажется, но в моем детстве она была выше. Потому что мы с нее так лихо катались на санках! А еще забегали по этой горке на улицу, становились и смотрели демонстрации. Однажды на какой-то праздник я вышла с шарами, и ветер унес один мой шарик туда, на "каланчу" (Так старшее поколение витеблян называет Ратушу. — Прим. Т.М.). Эта картина, как живая, у меня перед глазами стоит и сегодня. Любили также ходить в кафе-мороженое. Оно находилось в самом начале нынешнего проспекта Фрунзе, в исторической застройке, которую снесли в 1980-х.
Родители брали с собой маленькую Тому на городские мероприятия. И в ее детскую память врезалась трагедия, которая произошла на торжественном открытии бассейна «Молодость».
— Во время церемонии там обвалился балкон — и пострадали люди. Мой папа был приглашен на это мероприятие как сотрудник пединститута. Он взял с собой меня. Мы немного опоздали, а так бы вполне могли стоять под тем балконом или на нем. Когда мы пришли в бассейн, там была паника: все бегали, кричали. Папа меня закрывал, чтобы я ничего не видела. Но я все равно поняла, что происходит какая-то сумасшедшая ситуация. (Бассейн «Молодость» на улице Чехова, 12 построили в конце 1968 года. На церемонии открытия внутри обвалился балкон: на нем стояло много людей, и конструкция не выдержала. Инцидент попытались замять, местные газеты ничего не сообщили о ЧП. — Прим. Т.М.).
«Этому дому очень повезло: его не снесли»
В 1969 году семья Тамары получила новую квартиру.
— Получить жилье даже через 15 лет после войны было очень сложно. Бабушка ходила по разным инстанциям как жена погибшего военного. Но ей ничего не давали. Тогда она написала письмо Швернику (Николай Шверник — председатель Президиума Верховного Совета СССР в 1946-1953 годах. Это была высшая государственная должность в Советском Союзе. — Прим. Т.М.) и поехала к нему на прием в Москву. И вскоре бабушке выделили эту квартиру. Выбила, как говорится! В семейном архиве до сих пор хранится то письмо кремлевскому начальнику. А в нашей бывшей комнате, как рассказывала бабушка, потом поселилась ее коллега, учительница школы №3.
Стали переезжать и другие жильцы. Но отношения они поддерживали: «Мама и бабушка созванивались, общались со многими. К сожалению, и бабушка, и мама уже умерли. А так бы они рассказали, как сложилась судьба бывших соседей. И, конечно, они помнили их всех по именам».
Заходим с Тамарой внутрь здания, где сейчас располагается Витебский областной методический центр народного творчества. Ходим, рассматриваем, как выглядит дом внутри. Это замечает одна из сотрудниц:
— Вам что-то подсказать?
— Нет, просто я когда-то здесь жила. Хочу посмотреть, как дом выглядит теперь, — отвечает Тамара.
— О, вы далеко не первая! — улыбается работница. — К нам часто приходят бывшие жильцы. Ходят, смотрят, ностальгируют… И, судя по количеству таких посетителей, в разные годы здесь жило много людей.
Тамара замечает, что главный вход в дом остался на прежнем месте. Сохранились и широкие подоконники, полукруглые арки — и внутри здания, и над подвалом.
— А вот лестницы на второй этаж внутри дома раньше не было. Туда можно было подняться по деревянным лестницам на боковых фасадах. Лестницы остались, но сейчас они уже металлические. Вообще, удивительно, что этот дом не снесли! Он же, рассказывают, относился к монастырскому комплексу рядом с костелом Святого Антония. Храм снесли (Памятник архитектуры, разрушенный в войну, окончательно разобрали в 1961 году. — Прим. Т.М.), а дом остался. Думаю, ему так повезло, потому что он был жилым.
Дом детства для Тамары — и магнит, и оберег, и символ:
— Я всегда стараюсь подходить к этому дорогому для меня зданию. И, знаете, хочется плакать… В этом доме я научилась ходить. Тут сказала первые слова. Здесь встретила своих первых друзей. С той поры пролетела целая жизнь… Но, хоть мы и ютились вчетвером в небольшой комнатке, жить там было хорошо.
На новой квартире мы тоже дружили с соседями, например, они оставляли у моей бабушки ключи. Но все равно там все было иначе. А здесь все жильцы были как родня. Такое дворовое братство. Дети дружили. Взрослые дружили. Я могла поесть у Игоря Шабсая, а он — у нас дома. Или могла забежать пообедать к генеральше. В семье генерала был единственный на весь дом телевизор: самый первый в СССР, черно-белый, с линзой. И все ходили к ним его смотреть. И это не казалось навязчивым. Тогда это было нормально, соседи жили открыто. Почти все жители улиц Ленина, Толстого, Суворова знали друг друга: город тогда был меньше, и все было сосредоточено в центре.
Я хотела бы вернуться в то время. В юность, в школу, вообще в Советский Союз — нет, возвращаться не хочу. А вот в свое прекрасное детство — да.
…И пока стоит на месте дом Тамариного детства, живо и оно: солнечное, крылатое, яркое. Как тот воздушный шарик, который ветер когда-то вырвал из ее рук на городском празднике и подарил старой витебской Ратуше.
Дорогие читатели! Я буду благодарна, если вы поможете с поиском новых героев для этого проекта. Если вы жили в домах в Витебске, которые снесли или значительно перестроили, или знаете людей, кто там когда-то жил и у них есть интересная история, пожалуйста, пишите в комментариях. Или на почту: tatyana.matweewa2009@yandex.ru