Когда-то давно я была молодой, наивной и верила, что выездные уроки — это удобно и «ближе к ученику», нужно наработать опыт, базу. Сейчас я работаю онлайн или офлайн дома, в тапочках, с чаем/кофе и котом. И знаете что? Я счастлива. Потому что всё, что происходило на выездах, — это отдельный жанр хоррора. Из плюсов только 20 тысяч шагов, много уроков и красивые ноги.
Начнём с классики. Ты едешь через весь город, пробки, маршрутки, жизнь проходит перед глазами, приезжаешь, а тебе не открывают. Просто не открывают. Дверь молчит, звонок молчит, телефон молчит. А внутри кто-то явно дышит. И ты стоишь такая, как коллектор, только с учебником.
Иногда дверь открывали… но ученик уходил в туалет. И исчезал там. Надолго. Как будто у него там портал в Нарнию, и он пошёл спасать льва Аслана, а не учить английский.
Однажды я не успела купить воду и попросила у ученика стакан. Мы занимались давно, к слову. Он налил из-под крана. В Крыму. Где воду из-под крана даже растения и бродячие животные пьют с опаской. Я дотерпела без воды, но это был знак свыше.
А ещё были отмены уроков за 30 секунд до начала. Ты уже у подъезда, уже нажимаешь кнопку домофона и тут звонок: «Мы отменяем». Конечно. А я просто гуляла тут, решила зайти ради прикола.
Но подростки — это отдельная глава. Один встретил меня однажды в трусах. Не в шортах. В трусах. И мать стояла рядом, как будто это нормальная форма одежды для встречи преподавателя. Одеваться отказался, пока я не сказала, что тату у него — портаки, и лучше бы их прикрыть, а то стыдно. Как и жирочек. Оделся мгновенно. Магия слова.
Этот же парень пару раз пытался сбежать через окно, чтобы не учить английский. Жил на первом этаже. Один раз сломал руку, второй — ногу. Как — загадка. В третий раз я сказала, что может шею свернуть, и это будет точно последний урок. После этого он стал более домашним (еще бы! со сломанной ногой!). Потом я посоветовала матери отправить его в военное училище и, насколько знаю, там из него человека сделали. Но я с ними больше не работала. Слишком далеко ездить, да и нервы дороже, как и глаза.
А вот семья, где девочка-подросток требовала… переделать английский язык. Просто переписать грамматику, потому что ей «так неудобно». При этом рабочее место она подготовить не могла, хотя было неудобно уже мне, а в огромном красивом доме царил хаос 80 уровня и грязь.
Её отец однажды вошёл в комнату, где я ждала ученицу, взял со стула свои трусы, помахал ими у меня перед лицом и сказал: «Ой, забыл». И ушёл. Я тоже ушла. Навсегда. Этот кадр позже сменил тренажерный зал и начал ходить в тот, где была я. Это было стремно.
И да, часто были отцы, которые встречали меня… скажем так, недостаточно одетыми. Зачем — не знаю. Может, думали, что это какой-то новый формат уроков. После этого я просила, чтобы меня встречали только мамы. Безопасность прежде всего.
Еще в одной семье мне не могли подготовить нормальное место для занятий. И когда попыталась хоть как-то удобно устроиться на выделенном, то сделали замечание. А потом потребовали отказаться от парфюмерии (я тогда пользовалась максимально лайтовой дьютифришной продукцией, которая нравилась всем и не вызывала аллергию, так как сама аллергик). Причем сами щедро поливались чем-то удушающим, хуже Ганнимеда, Баккары и дихлофоза вместе взятых. Спасибо, но всего доброго!
И вот в какой-то момент я поняла: зачем я вообще это делаю? Пробки, странные люди, вода из-под крана, трусы, подростки, порталы в туалет: всё это не стоит моих нервов.
Онлайн — это рай: я дома, материалы под рукой, никто не бегает в окно, никто не машет трусами, никто не исчезает в туалете на 40 минут, никто не выставляет условий. И это я еще о семьях священников и набожных не рассказала! Там дома бога точно нет. Хотя свои нюансы тоже есть, в онлайн. И в офлайн, но дома, тем более. К слову, я не выгляжу провоцирующе, не веду себя так, не подаю каких-то знаков.
И да, при моей ставке люди вполне могут сами доехать, если им так нужно. А моя менталочка — важнее.