Эва мрачно обвела взглядом собравшихся.
— Спасибо, что пришли проводить Риту в последний путь. Я не буду долго и много говорить. Скажу лишь, верность Риты и её любовь к моему отцу, пронесённые через годы, достойны уважения. Не каждый умеет так любить. И прощать.
По толпе собравшихся цыган прошёл еле слышный ропот. Каждый из них стыдливо опускал глаза в этот момент. Ведь Рита оказалась предоставлена сама себе в пустующей части старого посёлка.
Никто не помогал ей, не справлялся о здоровье и о том, нужно ли ей чего? А сама она ничего и ни у кого не просила, доживая последние годы в полном одиночестве.
Новый Баро провёл в таборе свою политику. Почти все цыгане потянулись за ним, кроме старой Риты.
Поминали прямо здесь, на кладбище. Без уныния на лицах. Некоторые даже шутки отпускали, кто-то рассмеялся негромко. Для Эвы это всё же было дикостью, но цыгане траур как таковой и слёзы не признавали. Они верили, что душа человека переходит в лучший из миров, так чему убиваться и скорбеть?
Эва отдала ключи от дома Риты одной из цыганских женщин и ушла. На неё уже никакого внимания не обращали.
Она побывала у Баро отца и Миши. Постояла немного, мысленно поговорила с ними. Да, годы идут. Время притупляет боль.
Испытания только не заканчиваются. Вроде вздохнула, подумала, что всё. Но нет. Тянется паутина из прошлого шлейфом.
Эва смогла увидеть дочь и расспросить её. Им разрешили свидание. Валерку трясло, она была напугана. Сказала, что после того как Риту увезли в морг, отправилась потом проверить калитку, заперла или нет. Темно, метель. Уличный фонарь давно уже не освещал улицу. А кто хлопотать будет?
Валерка заметила Лику сразу. Только пока не знала, что это она. Думала, плохо кому стало.
За калитку выбежала, на коленки опустилась и, развернув, закричала. Нож, кровь. Зачем она руками схватилась, сама не понимала в тот момент.
Подъехавшее такси осветило фарами. Из машины выскочил Стёпка. И началось.
Скорая, следственная группа оперативно прибыла. Всё оцепили, на Валерку наручники и в отдел. Девушка кричала, что не виновата ни в чём, пыталась что-то Стёпке объяснить.
Но он прижимал к себе Лику, не подпуская никого, и молча плакал.
Эва, пока слушала дочь, искурила половину пачки. Для неё ясно было одно. Не ту бедную девочку убить хотел кто-то, а Валерку.
Кто-то целенаправленно взялся вредить Эве. Улица не освещена, Валерка в доме цыганки одна была. Её просто спутали с Ликой! Та бедная девушка случайно оказалась не в том месте и не в тот час.
Эва, конечно же, окажет её семье посильную помощь с похоронами. Поэтому после кладбища она отправилась к родным Лики.
***
Диана, с одной стороны, радовалась, что Стёпка именно к ней пришёл, а с другой — трусливо молчала. Она лихорадочно перебирала в уме её встречу с Ликой.
В баре их мало кто видел. Выпили, разошлись возле подъезда Лики. Всё.
Даже если и вызовут её на допрос, то что ей смогут предъявить? В цыганском посёлке глухо, как в танке. Свидетелей никого. Но кто-то же убил Лику?
Диана с трудом верила в причастность Валерки. Не могла она. Но выгодно ли ей разубеждать Стёпку, к которому у неё самые настоящие чувства? Нет, конечно.
Валерку жаль, но там мамаша при деньгах. Откупит. Зато со Стёпкой их зародившиеся было отношения окончательно разрушены и восстановлению не подлежат. Душа Лики всегда будет стоять между ними.
Стёпка долго у Дианы был. Водку всю выпил. Самое трудное ему предстояло — матери сообщить. К обеду ушёл, хоть Диана и оставляла его у себя. Куда он в таком состоянии?
— Слыхала? — с порога спросила мать, как только с работы пришла — весь город гудит про убийство твоей подружки в старом цыганском посёлке. И зачем её занесло туда? Вот правильно мне Валерка твоя не по душе пришлась. Это же цыгане. Разве можно от них что хорошего ждать? Они же на всё способны.
Диана отмалчивалась, рассеянно слушая мать. Из дома она пока не высовывалась никуда, от греха подальше.
— Что ещё слышно? — лишь спросила она.
Мать, разобрав сумки с продуктами, опустилась на табурет отдышаться. Пока шла, всю дорогу костерила мороз, снег и вообще всю зиму, которую терпеть не могла. Летом куда проще живётся.
— Валерка твоя в СИЗО. Дело открыли. Мать её из Москвы примчалась, на уши всех подняла. У них ещё там цыганка старая какая-то умерла. Короче, у них как в пчелином улье. Хорошо, что ты дома у меня сидишь и не вздумай с папашей своим видеться больше. От этих цыган одни проблемы.
Диана ушла к себе. Она успокаивала себя тем, что ей ничего не смогут предъявить. Да, они поругались с Ликой. Толкнула она её, та упала, и всё. Диана домой побежала, взбешённая их спором. Из-за Стёпки и поругались. Угораздило же всех троих в него втюриться.
Диана прижалась лбом к холодному стеклу. По роковому стечению обстоятельств её соперницы устранены. Радоваться ей или плакать?
Но Стёпку от себя Диана теперь не отпустит ни за что.
***
Инна Витальевна не смогла бы в одиночку со всем справиться. Стёпка был пьян, бормотал что-то несуразное. Когда до неё дошёл смысл его бормотания, Инна закричала. Она стала требовать подробных объяснений, по щекам парня хлестать.
Потом бросилась звонить своему знакомому, Косте. В слезах, в истерике она рассказала ему, что случилось, всё ещё до конца не веря, что с Ликой случилась беда. До последнего в голове Инны билась мысль, что Стёпка спьяну что-то напутал. Что это ошибка какая-то. Бред.
Костя заехал за ней через полчаса, и они отправились в морг. Инну чуть удар не хватил, когда ей показали Лику. Безмолвный страшный крик, раздирающий грудную клетку, замер внутри, и она обессиленно поплелась к машине Кости.
Тот долго разговаривал с патологоанатомом. Звонил кому-то, много курил. По его лицу было видно, что он искренне взволнован и переживает.
— Мне удалось выяснить по своим каналам, кто ведёт следствие об убийстве твоей дочери. Твой Стёпка ничего не напутал. Лику, возможно, убила некая Валерия Самарина. Она уже в изоляторе. Сейчас отправимся в отдел.
Инна отрешённо смотрела в окно. С неба, серого и мрачного, падал мелкий снег. Лика так его любила всегда, радовалась.
— Похороны, наверное, надо организовать ... Купить всё, подготовить ... — в какой-то прострации произнесла она. Внутри было пусто. Слёзы будут потом. Чуть позже. А пока только болевой шок и ощущение анестезии. Но она пройдёт, и тогда боль накроет со страшной силой.
Самарина ... Кто она? Откуда взялась? И за что она так с Ликой? А ведь Инна поругалась с дочерью, обиду на неё держала ... У кого теперь прощения просить? Кого ей теперь обнимать и с кем разговаривать по душам?
Свернувшись на пассажирском сидении и отвернувшись от Кости, Инна тоненько завыла.
Продолжение следует
Автор: Ирина Шестакова