О крутом нраве Дмитрия Язова в армейской среде ходили легенды задолго до августа 1991 года. Его имя стало синонимом железной, почти беспощадной требовательности, за которой одни видели принципиальность старого фронтовика, а другие — «начальственные бзики» и самодурство. Офицеры, вспоминая его проверки, утверждали, что после военных советов полковников порой выводили из зала врачи. А свою фамилию маршал, по солдатской молве, будто бы расшифровывал как девиз: «Я заставлю офицеров вспотеть» — и в переносном, и в самом буквальном смысле.
Путь фронтовика: от окопа до кресла министра
Его требовательность имела глубокие корни. Дмитрий Язов прошёл всю Великую Отечественную, был ранен, награждён орденом Красной Звезды. После войны — классическая карьера кадрового офицера советской закалки: служба от Ленинграда до Кубы, от Забайкалья до Чехословакии. В 1987 году он стал последним министром обороны СССР, а в 1990-м — и последним советским маршалом.
Завещание Распутина: почему оно 80 лет было засекречено
Армия была для него всем. Как отмечали сослуживцы, у него не было иных интересов, кроме службы. Генерал армии Махмут Гареев считал, что Язов не был «вредным» по натуре — он искренне верил, что обязан быть жёстким до беспощадности. Такой же принцип он распространял и на подчинённых.
«Начальственные бзики»: пощёчины и разорванные рубашки
Слухи о его методах управления опережали назначения. Когда в 1984 году Язова поставили командовать войсками Дальневосточного военного округа, офицеры встречали его с трепетом. Ходила история, как он чуть не вышиб ногой дверь казармы, неправильно опечатанную.
Но больше всего вспоминают «военные советы». По свидетельству лётчика Николая Авдеенко, они проходили по жёсткому сценарию. Докладчик перечислял успехи, а маршал тут же бил его по щеке, спрашивая: «А почему же у вас вот такие преступления и происшествия?». Начавшееся оправдание прерывалось новой пощёчиной. Неудивительно, что нервы у многих не выдерживали.
В жару в шерстяном кителе
Впрочем, Дмитрий Язов заставлял офицеров потеть не только в переносном, но и в буквальном смысле. Виктор Баранец в своей книге «Потерянная армия: записки полковника Генштаба» утверждает, что однажды Дмитрий Тимофеевич во время очередной инспекторской поездки заставил офицеров, которые были в одних рубашках, надеть кителя из шерсти. Все бы ничего, но стояла 40-градусная жара. Тем более, что, по словам Баранца, сам Язов остался в рубашке с короткими рукавами. Ходили слухи, что Язов, увидев одетого не по форме офицера, несмотря на жаркую погоду, попросту разрывал рубашку прямо на теле своего подчиненного.
Именно потому, что Дмитрий Тимофеевич запретил военнослужащим носить рубашки без кителя, его фамилию и стали расшифровывать как: «Я заставлю офицеров вспотеть». По крайней мере такой версии придерживаются Т.М. Гарипов и С.Ж. Нюхов, авторы издания «Словообразование и лексические системы в разных языках». А в книге «Дмитрий Холодов. Взрыв: хроника убийства журналиста» (составители Сергей Рогожкин и Ольга Рубан, редактор Ольга Бакшеева) упоминается о том, что в свое время маршала Язова в войсках прозвали «фотографом» за то, что, приезжая в часть на проверку, он всегда кого-нибудь снимал. Рубашки же Язов рвать перестал: позже их разрешили носить без кителей.