В 1961-м в СССР прошла денеж-ная реформа: все цены пересчи-тывались в десять раз. Но многие ещё долго сравнивали стоимость товаров и услуг «по-старому». На-пример, бутылка водки, стоившая до реформы 28 рублей 70 копеек, по-сле деноминации стала стоить 2 ру-бля 87 копеек. Но в народной па-мяти именно цифры «28-70» оста-лись символом «удивительно высо-кой цены». Именно на эту реакцию и намекал Гайдай, добавив к номеру машины восклицательное «ОГО».
Советские зрители конца 60-х пре-красно улавливали подобные шутки. Сразу после премьеры «Брилли-антовой руки» многие смеялись, за-метив на экране машину с номером «28-70 ОГО» — мол, «ого, какие це-ны стали». Тогда даже в магазинах можно было услышать диалоги вро-де: «Это по-старому или по-ново-му?» — «По-новому!» — «Ого!»
И ещё: фильме есть фраза, которую даже непонятно, как пропустила це-нзура. Помните, когда Шеф с Лёли-ком устраивают «разнос» Геше по-сле провала операции в Турции?
А потом Геша видит всё это во сне. Угрозы Лёлика звучат, скорее, ме-тафорически: «Чтоб ты сдох, чтобы я видел тебя в гробу в белых та-пках!»
Ведь понятно, что он смерти Геше по-настоящему не желает. А вот уг-роза Шефа, на контрасте с Лёликом, более реальна — «Чтоб ты жил на одну зарплату!!!»
Напомню, что «обаятельных пре-ступников» в советском кино было немного.
Геша Козодоев — явно обаятельный негодяй. Он хорошо одевается, ве-жлив, отлично танцует и поет, и с Семён Семёнычем он до брилли-антов, искренне сдружился.
Зритель не может не симпатизиро-вать Козодоеву. И вот для такого си-мпатичного парня главная угроза в жизни — остаться без «подработки» и жить на зарплату модели?
В СССР люди таких профессий зара-батывали немного. Получается, что зарплаты советских граждан — ни-щенские?
Конечно, «Бриллиантовая рука» — комедия, но многие зрители в ко-мментариях писали, что это крупный прокол цензоров.
«Шеф знает самое страшное про-клятье», «и от зарплаты до зар-платы», «это ж надо так ненави-деть», — пишут они. Осталось зага-дкой — ну как, как же советская це-нзура пропустила такой «антисове-тский» выпад...
А вы хотите знать, напротив, что не пропустила цензура в фильмах Лео-нида Йовича? Таких эпизодов было немало.
По первоначальному замыслу, гла-вного героя — постоянно попада-ющего в нелепые ситуации студе-нта-интеллигента "Операции "Ы" "— должны были звать Владик Арь-ков. Однако в этом Госкино усмо-трело намёк на вождя мирового пролетариата: Владлен, по мнению цензоров, расшифровывался как Владимир Ленин. Создателям при-шлось пойти на уступки, и так ро-дился никак не расшифровыва-емый, но любимый многими Шу-рик.
При работе над фильмом Гайдаю еще не раз пришлось сражаться с бескомпромиссной партийной ма-шиной, на этот раз связанной с име-нем председателя Госкомитета по радио и телевещанию Сергея Лапи-на. Вступив на пост через пять лет после премьеры «Операции "Ы", он начал киноленту беспощадно "кро-мсать".
«Лапин — он был всесилен. Его не интересовало, что фильм прошел все инстанции, что уже шёл на эк-ранах. <...> Здесь придирки были нелепые, немыслимые, непонят-ные», — рассказывает сценарист Яков Костюковский. Из комедии была вырезана сцена с Алексеем Смирновым, прыгающим через ко-стёр в облике дикаря: Лапин во-спринял это как насмешку над на-родами Центральной Африки, с ко-торыми СССР в то время пытался поддерживать дипломатические отношения. Пострадала в телевизи-онной версии и ставшая крылатым выражением реплика Шурика: «На-до, Федя, надо!» Оказывается, Фе-дей в Кремле называли тогда руко-водителя Кубы Фиделя Кастро.
Ещё один факт: в «Операции "Ы" есть пасхалка, которую заметили только самые внимательные зри-тели. (Для справки: Пасхалка в кино — скрытое послание, шутка или отсылка, которую создатели фильма оставляют для самых внимательных.
В одной из сцен Трус спрашивает дорогу в университетскую библи-отеку, хотя на дворе глубокая ночь. Тем не менее здесь нет никакой ошибки: в другом эпизоде на дверях этой самой библиотеки висят часы её работы — "с трех ночи до шести вечера". Вот такой элемент фанта-стики в простой советской комедии.
«Леонид Иович видел смешное там, где большинство из нас его не замечает», — вспоминает актриса Наталья Варлей, исполнившая роль «студентки, комсомолки, спо-ртсменки и просто красавицы» Ни-ны в «Кавказской пленнице».
Несмотря на трудности, которые доставляли режиссеру цензурные рамки, ему удалось создать по-на-стоящему душевную кинокартину. В нее он вложил не только захватыва-ющие приключения оптимиста Шу-рика, но и черты собственной би-ографии. Так, Гайдай во время Ве-ликой Отечественной служил в Мо-нголии, и как-то раз в часть прибыл военком для пополнения действу-ющего состава армии. На вопросы офицера: «Кто в артиллерию?», «Кто в кавалерию?», «Во флот?», «В разведку?» — молодой Гайдай с воодушевлением отвечал: «Я!» Ра-здражённый военком оборвал его резким высказыванием, впоследс-твии вошедшим в новеллу «Напа-рник»: «Да подождите вы, Гайдай, дайте огласить весь список!»
Злоключения Гайдая с цензурой продолжились и при работе над «Кавказской пленницей». Создате-ли были вынуждены изменить фа-милию персонажа Владимира Эту-ша: изначально он фигурировал в сюжете как «товарищ Охохов» (в некоторых источниках — Ахохов), что вызвало недовольство одного из высоких партийных работников Ми-нистерства культуры, которому не посчастливилось обладать такой же фамилией. Имя персонажа было из-менено на Саахова, и, казалось бы, конфликт должен был быть решен, но и здесь у отрицательного героя нашелся однофамилец — секретарь студии «Мосфильма» Сааков.
На выручку отчаявшимся найти ори-гинальные ФИО и отстоять честь обидчивых партработников сцена-ристам пришел Юрий Никулин. Ак-тёр рассказал министру культуры Екатерине Фурцевой, что из-за этого нелепого недоразумения теперь требуются деньги на переозвучку, и вопрос был решен за считаные ми-нуты: «А если бы его назвали Ива-новым? У нас в Минкульте — 180 Ивановых! И что теперь? Дурака нельзя называть Ивановым? Оста-вить как есть. Этот эпизод был один из множества тех, к которым предъявляли претензии партийные чиновники.
В Госкино СССР категорически не хотели принимать фильм. Не нра-вились шутки, не нравились песни композитора Александра Зацепина, одну из которых, "Если б я был су-лтан", объявили аморальной. Один из чиновников заявил авторам, что эта антисоветчина выйдет на экран только через его труп.
"Кавказская пленница" Леонида Гайдая заняла четвертое место среди абсолютных лидеров сове-тского проката - в год выхода на экраны ее посмотрели более 76 миллионов зрителей. Знаменитая кинотроица в исполнении Георгия Вицина, Евгения Моргунова и Юрия Никулина плюс примкну-вшие к ним Александр Демьяне-нко, Фрунзик Мкртчян и Владимир Этуш переиграли таких мастеров комедии, как Луи де Фюнес и Жан Маре.
На "Кавказскую пленницу" было продано на 30 миллионов билетов больше, чем на популярные фра-нцузские кинокомедии "Фантомас" и "Фантомас разбушевался".
Больше аудитории оказалось потом только у таких советских кинохитов, как "Пираты ХХ века", "Москва сле-зам не верит" и у еще одной гайда-евской ленты - "Бриллиантовой руки".
Искромётная комедия подарила на-роду множество фраз, которые быстро стали крылатыми: "Птичку жалко...", "Мементо мори. - Моме-нтально, в море", "Короче, Склиха-совский!..", "Бамбарбия, кергуду", "Жить, как говорится, хорошо. - А хорошо жить - еще лучше", "Я, из-вините, переоденусь. - Не беспоко-йся, в морге тебя переоденут!" Традиционно не обходятся без "Кавказской пленницы" и ро-ссийские каналы, для которых этот фильм - один из проверенных спо-собов в нужный момент привлечь массового зрителя к экрану телеви-зора.
В чём же секрет такого многоле-тнего успеха? Ведь фильмы, в отли-чие от книг и театральных спекта-клей, довольно быстро устаревают. Вряд ли современный зритель пони-мает, в чем, собственно, хохма в ди-алоге героев Никулина и Фрунзика Мкртчяна: "Это, как его, волюнта-ризм. - В моем доме не выража-ться!" Слово как слово. А между тем "волюнтаризмом" клеймили в СССР период правления Никиты Хрущева, снятого с должно-сти первого секретаря ЦК КПСС за несколько лет до выхода фильма. Такой вот кинокукиш в кармане от Гайдая.
В Госкино СССР категорически не хотели принимать фильм. Не нра-вились шутки, не нравились песни композитора Александра Зацепина, одну из которых, "Если б я был су-лтан", объявили аморальной. Один из чиновников заявил авторам, что эта антисоветчина выйдет на экран только через его труп.
Спас ситуацию Леонид Ильич Бре-жнев, любивший на правите-льстве-нной даче в часы досуга знакоми-ться с новинками большого экрана. Ему "Пленница" понравилась на-столько, что он распорядился дать свет проекту. Как вспоминал один из авторов сценария, Яков Костюковс-кий, на следующей встрече "боль-шой начальник заглатывает меня своими объятиями и лепит такой му-жской с засосом поцелуй. Чиновни-ки быстро ориентируются и кричат: "Какое там совещание! Давайте вы-сшую категорию!" Мы в шоке. Но больше всего меня потряс самый большой начальник, который прово-зглашает: "Ну, что я вам говорил?"
Поклонникам картины стоит только порадоваться тому, что у Генераль-ного секретаря ЦК КПСС оказалось неплохое чувство юмора и "кукиш" Гайдая его не смутил. Скорее, даже позабавил. Осталась в фильме и довольно крамольная по тем време-нам фраза о том, что, мол, в сосе-днем районе украли члена партии. Вначале ее должен был произносить герой Мкртчяна, личный водитель товарища Саахова и главный руко-водитель похищения девушки Нины, но после резкого протеста киночи-новников хитрый Гайдай поручил произнести реплику Никулину. В итоге тот произнес её, сплевывая арбузные косточки, столь по-дура-цки, что стало понятно - это же Ба-лбес, что с него возьмёшь?
Впрочем, и либерализм нача-льства имеет свои границы. Когда на волне популярности "Кавка-зской пленницы" Гайдай предло-жил снять вторую серию, в которой Трус, Бывалый и Балбес вместе с товарищем Сааховым и его личным шофером попадают на образцово-показательную зону, на такую идею у руководства чувства юмо-ра не хватило.
Продолжение следует