Что мы знаем о Латинской Америке? Страстные танцы, бесконечные сериалы, популярные на рубеже веков, обряды коренных народов. Всё это мигом всплывает у нас в голове, когда мы слышим о Латинской Америке. Есть у этого континента и другая сторона: организованная преступность, расползшаяся по всему Новому Свету и несущая огромную угрозу безопасности других стран. Этнические мафии промышляют не только на родине, но и за её пределами - в США даже полиция учится определять по почерку, чьих рук дело: мексиканцы, пуэрториканцы или сальвадорцы «поработали».
Мы привыкли представлять бандитским анклавом именно Мексику. В кино нам нередко показывают, как наркокартели вершат судьбы целых городов, однако в действительности, ситуация в Мексике достаточно спокойная. Уровень преступности там ниже, чем в среднем по континенту, местами даже ниже, чем в США. Чего нельзя сказать про другие страны Центральной Америки. До недавних пор печальный антирекорд держала Республика Сальвадор, обгоняя даже такие неспокойные страны, как Гаити, но в начале 2020-х случилось невероятное: ещё недавно рассадник насилия и бандитизма превратилась едва ли не в самую безопасную страну Нового Света.
Как так получилось?
Мафия стейт
История сальвадорской организованной преступности довольно богатая. Небольшое густонаселённое государство было достаточно бедным даже по меркам Центральной Америки. Немалое число молодых людей уходило в криминал. Другие мигрировали в соседние страны в поисках лучшей доли. Немалое число сальвадорцев осело в США, и уже там они начали формировать свои вооружённые группировки для защиты от местных банд. Численность сальвадорских банд стремительно росла, они наладили горизонтальные связи с группировками у себя на родине, а т.н. «муравьи», как называли киллеров «Маррас» считались самыми беспощадными среди всех. Разумеется, правительство США не захотело мириться с таким положением вещей и устроило массовую облаву на сальвадорских мигрантов. Среди них немало было нелегалов, потому их достаточно быстро депортировали. Как выяснилось, этим США оказали Сальвадору медвежью услугу - с притоком такого количества людей численность группировок внутри Сальвадора достигла критической отметки. До недавних пор крупнейшими считались «Маррас» и «Барио 13». Между ними шла настоящая война за криминальные рынки сбыта. Обстановка в столице страны, Сан-Сальвадоре, напоминала настоящую горячую точку: как только темнело, все магазины, ТЦ и торговые точки закрывались, транспорт переставал ходить. И это неспроста - именно вечером улицы наводняли бандиты.
Банды были настоящими хозяевами жизни. Они годами терроризировали население, контролировали кварталы, занимались вымогательством, убийствами и распространением наркотиков. Государственная система оказалась неспособной остановить волну насилия и вернуть безопасность гражданам страны. Многие президенты шли на договорённости с бандитами, и тем больше последние наглели. Даже аресты главарей не пошатнули власть криминала: сальвадорские «муравьи» отлично наладили способ коммуникации с подельниками даже из-за решётки. Казалось бы, стране остаётся лишь смириться с разгулом насилия, относясь к бандитизму, как к уже привычному злу. Однако в начале 2020-х годов ситуация кардинально изменилась.
«Самый харизматичный диктатор»
В конце прошлого десятилетия президентом Сальвадора был избран Найиб Букеле. Молодой амбициозный политик пришёл на волне обещаний покончить с бандитизмом. Едва ли граждане сильно доверяли очередному политику, обещающему покончить с тем кошмаром, в который превратилась их жизнь. Поэтому Букеле решил не ждать и не договариваться с мафией. Букеле начал действовать. Сам себя он с гордостью называл «самым харизматичным диктатором», и, надо сказать, он вёл себя как классический диктатор. Одним из первых его шагов стало введение чрезвычайного положения. Этим он развязал руки полиции, армии, структурам госбезопасности. Это было первым, но далеко не главным шагом президента Букеле. Полиции и не нужно было скрупулёзно искать бандитов - они сами себя выдавали внешним видом: сальвадорские «муравьи» представляли из себя бритоголовых мужчин, покрытых татуировками. Наколки украшали их головы, лица, руки, спины. Каждый обладатель такого «знака отличия» отныне стал мишенью для правоохранителей.
Поначалу удалось лишь ненамного снизить уровень преступности. Сама ситуация требовала драконовских мер, и они не заставили себя долго ждать.
СЕСОТ. Последнее пристанище сальвадорской мафии
Все мы слышали про тюрьмы для особо опасных преступников. В США одной из таких считается «Алькатрас», тюрьма, из которой побег невозможен, и это название стало нарицательным. В России таковыми являются колонии особого режима, где большинство заключённых сидят пожизненно. Эти тюрьмы отличаются сверхстрогим режимом и неусыпным контролем за каждым заключённым. Такие меры могут шокировать неопытного наблюдателя, но ровно до тех пор, пока тот не поймёт, кто и за что попал в эти места. Каждый из заключённых особо опасен: терять им нечего, ужесточить наказание уже нельзя, потому конвойные всегда серьёзно рискуют, даже несмотря на то, что заключённые с виду, как дрессированные.
Вскоре в Центральной Америке появилась своя тюрьма особого режима. В 2022 году правительство Сальвадора объявило о начале строительства крупнейшей в мире тюрьмы, рассчитанной на 40 тысяч заключённых. По замыслу проектировщиков, сама территория и здания внутри неё должны будут обеспечить надёжную изоляцию от внешнего мира. Назвать тюрьму решили Centro de Confinamiento del Terrorismo (CECOT) — «Центр содержания терроризма».
31 января 2023 года она тюрьма официально открылась, после чего в неё повезли первую партию заключённых, среди которых - главари и активные участники банд. Хотя особый режим не допускает большого скопления заключённых, в СЕСОТ всё устроено так, что даже будучи собранными в кучу, заключённые не могут устроить бунт. Проектировщики предусмотрели все возможные сценарии, поэтому всякий, кого сюда отправляли по решению суда, или переводили из других тюрем строгого режима, проходил обязательную процедуру «карантина». В здании нет окон, поэтому многие узники теряли счёт времени и не могли понять даже, какое сейчас время дня. Эта тюрьма стала лебединой песней тех, кто ещё недавно диктовал обществу свои условия.
Заключённые находились под круглосуточным наблюдением. Свет в камерах не выключался, разговоры были запрещены, любое нарушение каралось немедленно. Контакты с внешним миром исключались полностью: ни писем, ни свиданий, ни звонков. Даже адвокаты получали доступ к подзащитным с большими ограничениями. Смысл был прост — лишить банды главного оружия: координации.
CECOT проектировался не как место исправления, а как конечная точка. Здесь не предполагалось реабилитационных программ, труда или образования. Государство не пыталось «перевоспитать» тех, кто годами держал страну в страхе. Задача была иной — изолировать и сломать систему, в которой тюрьмы служили штабами мафии.
И эффект не заставил себя ждать.
Тишина, к которой не привыкли
Уже в первые месяцы после массовых арестов и начала работы CECOT статистика преступности начала стремительно меняться. Убийства, которые раньше исчислялись десятками в день, практически исчезли. Районы, куда раньше не решались заходить даже полицейские, внезапно стали безопасными. Люди начали выходить на улицы по вечерам, магазины перестали закрываться с наступлением темноты, транспорт снова стал ходить по расписанию.
Для простых сальвадорцев это выглядело как чудо. Страна, которую долгие годы называли одной из самых опасных в мире, за считанные годы превратилась в одну из самых безопасных в Новом Свете. Туризм начал восстанавливаться, бизнес — возвращаться, а доверие к государству — расти.
Найиб Букеле стал национальным героем. Его методы вызывали споры за пределами страны, но внутри Сальвадора рейтинг президента побил все рекорды. Люди, уставшие жить в страхе, были готовы закрыть глаза на жёсткость — слишком долго закон был на стороне бандитов, а не жертв.
В 2025 году был отмечен рекорд: 900 дней без массовых убийств. Это иначе как чудом назвать нельзя: столько лет страна жила в перманентном страхе, а теперь как будто сама судьба перевернула песочные часы и баланс, наконец, восстановился
Цена порядка
Разумеется, у этой истории есть и обратная сторона. Правозащитные организации заговорили о массовых нарушениях прав человека. Под арест попадали не только преступники, но и люди, которых подозревали лишь по внешним признакам. Чрезвычайное положение фактически стало постоянным, а суды работали в ускоренном режиме. Критики называли происходящее откатом к авторитаризму и «тюрьмой для целой нации».
Но для большинства жителей Сальвадора выбор был очевиден. Между абстрактными свободами и реальной угрозой жизни они выбрали безопасность. Между страхом и жёстким порядком — порядок.
Надо сказать, опыт Сальвадора - не уникален. В разные эпохи и в разных странах государства уже сталкивались с ситуацией, когда организованная преступность фактически подменяла собой власть. И каждый раз выбор был одинаково болезненным: либо смириться, либо действовать жёстко, ломая сложившиеся «правила игры».
Россия 1990-х — один из самых наглядных примеров. После распада СССР страну захлестнула волна бандитизма. ОПГ контролировали рынки, заводы, порты, банки и целые города. Рэкет, заказные убийства, разборки с автоматами во дворах стали частью повседневности. Государство было слабым, коррумпированным и часто договаривалось с криминалом. Но к концу десятилетия ситуация начала меняться. Масштабные операции силовых структур, ликвидация лидеров ОПГ, жёсткие приговоры и демонстративное подавление бандитских «авторитетов» привели к тому, что к началу 2000-х организованная преступность утратила былое влияние. Она никуда не исчезла, но ушла в тень, перестав диктовать условия обществу.
Похожий путь прошла и Италия. В середине XX века мафиозные кланы — сицилийская Коза ностра, неаполитанская Каморра, калабрианская Ндрангета — фактически бросили вызов государству. Взрывы, убийства судей и прокуроров стали попыткой запугать власть. Дошло даже до покушения на генпрокурора Фальконе, собственноручно уничтожившего множество мафиозных кланов, и именно его гибель в 1992 году стала спусковым крючком: МВД Италии мгновенно дали команду «фас». 1994 год стал чёрным для мафии: масштабные антимафиозные операции, сотни арестов, применение жёсткого тюремного режима 41-bis, который полностью изолировал мафиози от внешнего мира. Лидеры кланов потеряли возможность управлять структурами из-за решётки, и мафия лишилась своего главного преимущества — вертикали власти.
И Россия, и Италия показали одну простую истину: мафия сильна ровно до тех пор, пока государство колеблется. Когда же власть перестаёт договариваться и начинает действовать системно и жёстко, криминальные империи рассыпаются — даже если на это уходят годы и общество платит высокую цену.
Сальвадор сегодня
Сальвадор пошёл по этому пути позже других, но гораздо радикальнее. Там, где Россия и Италия действовали постепенно, растянув процесс на годы, Найиб Букеле предпочёл хирургический удар. CECOT стала не просто тюрьмой, а инструментом демонстрации силы государства — таким же символом эпохи, каким в своё время стали антимафиозные процессы в Италии или разгром ОПГ в постсоветской России.
История показывает: методы могут различаться, но логика всегда одна. Когда преступность становится системой, бороться с ней можно только системно — и часто теми методами, которые ещё вчера казались немыслимыми.
Конечно, методы, которыми действовал Найиб Букеле может показаться чрезвычайным, но можно ли в стране, охваченной хаосом и анархией криминала, навести порядок исключительно гуманными средствами? Исторический опыт даёт вполне понятный ответ.
Сегодня СЕСОТ - не только символ нового порядка в Сальвадоре, но и демонстрация силы государства, показавшего, что достаточно лишь политической воли и грамотного использования своей монополии на насилие, чтобы покончить с уличным насилием.
(с) Андрей Долохов
Понравилась статья? Тогда, чтобы поддержать нас, можете поставить лайк и подписаться на наш Дзен и Telegram: https://t.me/vestnikistorii
Мы будем очень признательны любой поддержке!