ГЛАВА 7
__________________________________________________________________________________________
События происходят в воображаемом городе.
Люди и место действия вымышленные.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 7. ОБЕЩАНИЕ
__________________________________________________________________________________________
Тишина была густой, убаюкивающей, бархатной. Я слушал её успокаивающееся дыхание, пытаясь сохранить его, записать где-то в извилинах. Мы лежали на полу, на разбросанной одежде, хотя я не помнил, как мы там оказались... Её глаза были прикрыты.
— Лира, — позвал я. Один глаз открылся. — Что твоя целесообразность говорит про вино?
— Нахрен её... эту..., — пробормотала она, закрыла глаз, нашла мою руку и сжала запястье. — Я хочу сделать тебе больно... И вино тоже хочу... И сигарету... И остаться в этой секунде... Навсегда...
Я вздрогнул на последних словах. Что-то холодное пронеслось мимо меня, словно пуля, и исчезло.
— Что случилось? — она снова открыла тот же глаз и посмотрела на него с тревогой. — Ты чего дёргаешься?
— Это остаточное явление... Знаешь... Как щёлкает остывающий катализатор в машине...
— Не надо, чтобы он остывал... — и снова закрыла глаз.
Она отпустила мою руку и шлёпнула меня по ладони...
— Иди...
Через минуту я всё же поднялся, нашёл свои сигареты, её, они валялись вместе с остальным содержимым её сумки на полу за диваном, принёс с кухни два бокала и бутылку вина, простого тёмного, густого вина, которое я взял как-то в баре Верна, аж шесть бутылок сразу.
Подумал и посетил маленькое, но важное помещение.
Мы устроились, прислонившись спиной к дивану. Я прикурил ей сигарету, себе, потом налил вино. Пламя зажигалки на мгновение осветило её лицо — влажные, припухшие губы, растрёпанные волосы, дорожки от слёз на щеках. Это был полный раздрай, беспорядок, хаос... И единственно возможная упорядоченность и правда в данный момент.
Мы молча курили, тянули из бокалов вино, и огонь внутри постепенно превращался в стабильное, ровное тление, постепенно выравниваясь с окружающей атмосферой.
— Что, если... её нет в городе? — вдруг сказала Лира, мысль о море снова вернулась. — Что, если она... приходит?
Я посмотрел на дым, струящийся к потолку.
— Зачем? Если она... создаёт нераспознаваемые иллюзии, маскировку, то ей нет смысла просто так раскатывать туда-сюда.
— А ты сможешь... увидеть её через это всё?
— Возможно, да... Технически она хоть и отдалённая, но... родственница полиморфам, а через их иллюзии я вижу... И я ещё вот о чём подумал... Я читал о морах, они как бы уже рождаются со всеми этими способностями, но проявляются они не сразу...
— Да... Я помню что-то такое...
— Воот! И полную силу они набирают не сразу...
— И ты думаешь, что она...
— Ага, думаю, что она только пробует... Осторожно, не спеша... Учится ходить...
Лира поёжилась. Я стянул с дивана сложенный плед, который каким-то неведомым способом избежал участи остального окружения, и начал укутывать её в него.
— Не заворачивай сильно...
— Тебе холодно...
— Это пока... А потом всё равно разворачивать... Скоро...
— Вот как...
— Вот так... И это ты виноват...
Я перестал её заворачивать и посмотрел ей в глаза.
— И в чём же на этот раз?
— Ты же сказал... Используй время по полной... Вот я и буду это делать... По крайней мере сегодня... За всё...
— О, замолчи, Мари Бераль...
Я убрал пару волос, налипших на её лицо около губ, и поцеловал её, сначала быстро, потом дольше, потом ещё дольше, пока наконец она не застонала, выпрашивая передышку.
Её глаза снова стали наполняться безумием...
— И что это... было? — Она дотянулась до бокала и опустошила его, почти весь...
— Не даю катализатору остыть...
Я потянулся к ней, но она положила мне пальцы на лицо.
— Подожди... Нам нужно ещё один момент... Решить... Сразу... Сейчас. Потом я не хочу возвращаться к нему.
Я укусил её за палец, вернее, прикусил его слегка и держал зубами. Она посмотрела на меня с укоризной.
— Я поражена, Юджин... Ну ты же выглядишь взрослым... А потом засмеялась, и у меня внутри что-то оборвалось и рухнуло в бездну. Я уже и не помнил, когда она так смеялась последний раз. Она, конечно, улыбалась, когда я выдавал какую-нибудь шутку, или когда мы подкалывали друг друга... Или просто при встрече, но смеющейся я не видел её уже давно. И у меня вдруг возникло стойкое ощущение, что в следующий раз я увижу это не скоро...
— О чём ты думаешь? — вдруг спросила она.
— О том, что я становлюсь старым прямо сейчас...
— А подробнее...
Я подвинулся, лёг вдоль дивана, положил голову ей на бедро и закрыл глаза.
— Меня прямо сейчас... Торкнуло, прямо конкретно так, отчётливо...
Она положила руку мне на голову и начала перебирать волосы, пропуская их между сжатыми пальцами...
— О чём? — Её голос звучал совсем тихо.
— Я подумал... Что мы здесь делаем? Зачем. Кому... Мы могли бы просто... Уехать, пока этот город не сожрал нас полностью... У меня есть друзья в Верне... Там море... Пляжи... И нет вот этой тьмы...
— Мы не сможем... Юджин...
— С чего это?
— Потому... Что ты не сможешь... Ты всегда будешь смотреть на горизонт, за него... А потом... В один прекрасный день ты просто уйдёшь... Продолжать искать то, что ищешь всегда... Я могу стать якорем... На какое-то время, и я даже знаю, что ты этого хочешь... Но это закончится... Ты разорвёшь якорную цепь...
— Ох, Лира...
— Мы можем быть только здесь и сейчас... Давай будем...
— Как же это погано...
— Да... — Она произнесла это на пределе слышимости, но я услышал. И я услышал, как дрожал её голос...
Мы молчали. Долго. Очень долго. Я чувствовал, как маленькие капли падали мне на лицо, но не открывал глаза, чтобы она не видела, что я вижу.
Прошла вечность, и волна откатилась назад...
И у неё тоже.
— Так что мы должны решить? — спросил я и удивился деловитости своего тона.
— Если... Мы её найдем, — медленно произнесла Лира, — и если... Мы сможем с ней поговорить... И если поймём, что она недоговороспособна... Мы должны будем сделать всё... Чтобы предотвратить... Её прогрессию в своей силе...
Я открыл глаза и посомтрел на её застывшее лицо...
— Ты сейчас юморнуть решила, Лира?
— Конечно нет, — У неё двигались только губы...
Я сел...
— Ты хочешь приговорить её... Прямо сейчас, прямо здесь... Только потому, что... Почему, кстати, Лира?
— Потому что я чувствую... Даже вот прямо сейчас я чувствую в ней потенциальную угрозу...
— Угрозу чему именно?
— Всему... Даже мы сейчас... В шаге от того, чтобы...
Я взял её лицо в свои ладони...
— Прекрати, Лира... Просто... Прекрати. Я тебе обещаю, что не допущу того, чтобы тебе пришлось принимать это решение. Ни потом, ни тем более сейчас. Я не дам тебе превратиться в того, от кого мы призваны защищать этот мир, Лира... Я знаю, как это бывает, я видел... Ты никогда не станешь такой... Вот это я тебе обещаю. Любыми способами... Доступными или недоступными...
Я смотрел в её глаза и не видел в них ни злобы, ни согласия. Только грусть и ту самую усталость, которую однажды приходит в человека и остаётся навсегда.
Я наклонился. Коснулся губами уголка её глаза, потом щеки под ним, потом уголка губ. Медленно, осторожно, точечно, словно ставя метку каждым прикосновением. Я хотел забрать у неё все те мысли, которые кружили прямо сейчас в её голове...
Она вздохнула и закрыла глаза, откинув голову.
На этот раз не было ярости. Не было дикой гонки, напора и полыхающего огня. Я целовал ее шею, ключицы, внутреннюю часть запястья, там, где пульсировала тонкая синяя жилка, кончиками пальцев скользил по животу, линии таза, коленям...
Она отвечала тем же. Её прохладные пальцы то легко касались подушечками, то чертили символы ногтями. Она искала, не открывая глаз, находила, отпускала... Потом искала снова... Я смочил пальцы вином, провёл им линию от пупка вверх, а потом подул на неё... Вызвав у Лиры протяжное «Ааахххххх» и пиломоторный рефлекс.
Мы не спешили, растягивали время, превращали уже его в тот самый густой сироп. В конце концов, когда всё вокруг стало дымкой нереальности и остались только она и я, мы снова стали одним целым, но не как в прошлый раз, сейчас мы были уже не диким, первобытным механизмом... Мы стали волной, мы стали берегом...
Я смотрел ей в глаза, и она не отводила взгляд. В этот раз она молчала. Только смотрела, даже почти не моргая... Растворяя меня в себе и растворяясь во мне. И в этом не было обещания любви или даже счастья... У нас не было на это разрешения... Это было обещание момента... Который длился и длился... и длился.
И когда всё закончилось... То не было ни крика, ни даже стона, была дрожь, недолгая, но пришедшая одновременно и долго ещё потом отдававшаяся внутри... Затихающей волной.
__________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ПЕСОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК ИДЁТ
Ты молись, молись, малыш,
Да не забудь
Упомянуть других.
Завернись, тепло внутри
Оградит от всех грехов.
И человека из песка ты жди.
Спи вполглаза,
Подушку сожми.
Свет прочь!
Здравствуй, ночь!
За руку меня бери!
В никуда со мной иди!
Что-то не так, свет прочь,
Думы тяжелы как ночь,
Не светлы, как днем.
Сны о лжецах и сны войны,
Сны об огне драконов,
О том, что может укусить во сне!
Спи вполглаза,
Подушку сожми.
Свет прочь!
Здравствуй, ночь!
За руку меня бери!
В никуда со мной иди!
Сейчас ложусь скорее спать,
Прошу Бога душу охранять.
Если я во сне умру,
Душу вверю я Ему.
Тише, милый, не кричи,
Не обращай внимание на шум, который слышишь.
Это просто страшный зверь,
В чулане, в голове!
Свет прочь!
Здравствуй, ночь!
Горсть песка...
Свет прочь!
Здравствуй, ночь!
За руку меня бери!
Мы с тобой несемся прочь...
Оригинал: https://lyrsense.com/metallica/enter_sandman
Copyright: https://lyrsense.com ©