Клава любила мужа самозабвенно, до дрожи в конечностях, до замирания сердца. Да и как его не любить: высокий, статный, ни дать ни взять, Апполон, голубоглазый и розовощёкий. Ну и что, что залысины намечаются, значит, умный. А какой он душка, её Костик! В любой компании свой в доску. И пошутить может, и на серьёзные темы поговорить. Правда, над шутками его смеялась только Клава, а остальные почему-то отводили глаза и смущённо улыбались.
И на работе его уважают, не зря же повысили в должности: был рядовым страховым агентом, а стал руководителем группы продаж, получив в подчинение аж двух стажёрок и одного «ветерана». И теперь кроме холодных обзвонов и курсирования по городу в поисках клиентов, преисполненный властью, он ещё устраивал подчинённым нагоняи за невыполненный план.
— Наконец-то оценили, — заявил Константин. Он пришёл тогда домой, позвонив в дверь, пренебрегая ключами. — Включай фанфары и неси мне тапки в зубах в честь праздника!
Он всегда звонил, ждал, когда жена откроет ему, и она открывала, чем бы ни была занята, разве что красную ковровую дорожку перед ним не расстилала, усыпанную лепестками роз.
— А я не сомневалась в тебе, — снимая с него куртку, а потом ботинки, радостно воскликнула Клава, влюблённо глядя на мужа снизу вверх, сидя на корточках и надевая ему тапки. Правда, в зубы тапочки брать она не стала, просто посмеялась над смешной шуткой мужа.
— Ещё бы ты сомневалась, — фыркнул он, — мой уровень мышления опережает весь отдел, вместе с директором. Ты хоть представляешь, как это тяжело — нести на себе весь груз ответственности?! Никогда не забывай, что муж у тебя гений!
— Да я помню, Котенька, помню, — закивала она.
— А что, праздничный ужин готов? — он встал и подошёл к ванной комнате, ожидая, когда Клава снова откроет ему дверь и включит воду, чтобы он помыл руки. А после подаст пушистое полотенце, с любовью наглаженное от всей Клавиной души.
— Ты же знаешь, у нас всегда ужин как праздничный. Ты пришёл, уже праздник! — она быстро настроила воду определённой температуры, как он любил, и встала за его спиной с полотенцем.
— Эх, что б ты без меня делала, — ни с того, ни с сего ляпнул Костя.
— Котя, не говори так, — Клава всегда боялась, когда он говорил подобные вещи.
Она и представить не могла, как жила бы без него. Часто она задавала себе вопрос: за что он выбрал её, почему? И не находила ответа. Ведь ничего в ней примечательного не было. Ей это с детства твердила мать:
— Клавка, Клавка, ну что ж ты у меня такая непутёвая? Вон, девки как девки, ладные, краснощёкие, а ты словно доска — одна тоска. Какой же мужик на тебя позарится? Так и будешь в девках куковать.
Клава смотрела на себя в зеркало и там, где раньше видела стройную фигуру, теперь ей чудилась жуткая скелетина с веснушками на бледном лице и копной рыжих непослушных волос.
Но как же все удивились, когда она привела домой жениха.
— Ты его, Клавка, что ли опоила чем-то? — удивлённо уставилась на Константина будущая тёща. — Где у него глаза были, когда он предложение тебе делал?
— Уважаемая тёща, глаза у меня там, где надо! Я по долгу службы много людей повидал, могу отличить бриллиант от стекляшки. Ваша дочь, определённо — бриллиант. Она, как клиент с безупречной кредитной историей — чистая непорочная. И никаких скрытых условий, никаких лишних запросов. Покладистая, преданная, предсказуемая, да ещё и без вредных привычек. А с её внешностью мне не придётся ревновать к другим мужчинам и опасаться за брак.
— Ну, что есть, то есть, — подтвердила тёща, — с такой внешностью я вообще не чаяла замуж её отдать. Так что, Клавка, люби своего мужика, холь и лелей. Где ещё такого найдёшь?!
И Клава любила, холила и лелеяла. Она чувствовала себя рядом с ним избранной, но недостойной его. Все говорили: стройная, милая, интересная, но она-то знала — худая, рябая и некрасивая. Всего-навсего обыкновенная айтишница, хоть и работающая на крупную корпорацию и зарабатывающая в полтора раза больше мужа.© Стелла Кьярри
— Странно, за что тебе платят такие деньги? — возмущался Константин, когда она приносила домой зарплату. — Плющить филейную часть восемь часов в сутки и шлёпать по клавишам — ну и работа! Побегала бы ты по клиентам, как я, вот тогда бы и узнала цену деньгам.
— Я тоже считаю, что ты просто обязан получать больше. Тебя недооценивают, ты же у меня такой умный, такой ответственный, — соглашалась Клава, видя, что муж из-за этого расстраивается. — Ну, хочешь, я уйду с работы и буду всегда дома встречать тебя...
— Здрасте! — опешил тот, когда перед глазами пронеслась перспектива сосать лапу на одну его зарплату. — Я что, один впахивать должен? А ты дома прохлаждаться? Ты и сейчас меня прекрасно встречаешь. Нет уж, работай, хоть у тебя и дурацкая работа, но лишние деньги нам не помешают. Тем более, если ты не забыла — мне нужен новый телефон.
— Да, а мне новые сапоги. Старые прохудились, — вздохнула Клава.
— Всё-таки какая ты у меня транжира, — ласково погладил её по голове Костя, заговаривая зубы. — Ведь можно заклеить твои сапоги, и ты ещё сезон в них отходишь. Телефон мне нужнее, как ты не понимаешь?! Это же статус. А к статусным агентам доверия больше!
— Ты опять прав, — кивала Клава, воспринимая его эгоизм как заботу о ней: заклеить сапоги и не оставить её без зимней обуви. А телефон, возможно, и правда, для него важнее.
Клава искренне верила, что её безусловная любовь взаимна и когда приятельницы пытались открыть ей глаза, открыто заявляя, что её муж — чудак, она с присущей ей горячностью защищала его.
— Девочки, ничего вы не понимаете! Костик такой ранимый.
— Клава, но он же сделал из тебя безмолвную прислужницу. Ты красивая, умная женщина, а ведёшь себя как какая-то наложница.
— Вам просто завидно, что мой муж особенный, — не сдавала позиции Клава. — Вы так говорите, потому что ваши мужья — совершенно поверхностные люди. Отработали, пришли домой, завалились на диван, разбросав грязные носки. Каждый вечер они пьют перед телевизором, чешут пузо, и вы довольствуетесь этим. А мой Костик не такой. Он утончённый, заботливый, надёжный. И у него доброе сердце — он женился на мне.
Подруги только хватались за головы, понимая, что эта женщина непробиваема. Но их недоумение оставалось не замеченным Клавой.
— Мне с ним ровно, — именно так она описывала свою жизнь. — Я всегда знаю, какое у него настроение по его шагам в подъезде. Мне доподлинно известно, какой температуры кофе он пьёт и какой длины должна быть длина его стрижки до миллиметра. Пусть он никогда не говорил, что любит меня, но я то знаю, что это так. Ведь разве будет мужчина смотреть нудный сериал с нелюбимой женщиной?
Аргумент не выдерживал никакой критики. К тому же Клава предусмотрительно умалчивала, что Костя просто засыпал под скучную игру актёров. Но даже сам факт его присутствия рядом с ней в такой, казалось бы, незначимый момент, превозносил мужа в глазах Клавы чуть ли не на божественный пьедестал.
И даже когда одна, а потом и вторая подруга увидели Костика вовсе не с Клавой на лавочке в парке, обед подруги промолчали.
"Спутали, наверное. Костик же не такой", — голосом Клавы прозвучали мысли в их головах, и женщины позабыли об этом недоразумении, радуясь, что Клава счастлива в браке. Ну или просто она — святая простота.
И от неё отстали, когда поняли, что это её патологическая способность — видеть золото там, где остальные видели только пустую породу и гениальность в обычной заурядности.
И все были счастливы и рады. Особенно тёща. Вот только чему? Вот в чем вопрос.
