65. Реальность от Бодхи. Новая миссия.
Я, Бодхи, член семьи внешних, идущий по пути ощущений и адмирал Империи, уже изменил текущую реальность:
— Предотвратил «трагедию» с детёнышем.
— Создал команду внешних и стал её членом.
— Включил механизм саморазвития Носителя.
И, что парадоксально, изменил собственное решение о смысловой коммуникации с Лидером, необходимость которой вытекала из логики целеполагания.
Действия эти ощущались в фазе принятия настолько, насколько я был готов к этому. И эти, рождённые чужой реальностью импульсы, сделали моё стратегическое целеполагание бессмысленным.
Ну, предположим, я вернулся на службу и собираюсь мстить врагам. Тысяча кругов минула. Какой империи я собираюсь служить? Каким врагам мстить? И кому нужны будут мои открытия и инсайты?
Самоощущение моё треснуло и рассыпалось в пыль. Всё, что я делал и к чему стремился, стало абсурдом. Мыслешторм в фазе сожаления...
- - -
Только спустя много элей, когда возбуждение нормализовалось, смог оценить я ситуацию.
В пассиве:
— Имперские ценности.
В активе:
— Новая реальность.
— Внелогическое мышление.
— Команда.
— Клятва сопричастности.
Новая миссия. Слава Императору!
66. Реальность от Максимы. Премьера.
По жеребьёвке наша школа выступает последней. Эльвира Николаевна расстроилась — все устанут, и четвёртый спектакль смотреть никому не будет интересно.
Перед нами пятая школа. Кто бы сомневался —«Двенадцать месяцев»! Какие-то несчастные в меховых шубах собак играли. Жалкое зрелище. Хотя с костром на сцене они реально заморочились — как настоящий получился.
Перерыв — 15 минут. Нас уже трясёт. Директор подошёл. Так-то он в комиссии на первом ряду сидит. Спросил про Пафнутия. Пожелал ни пуха ни пера. Мы его хором к чёрту послали.
Задник раздвинули. Десятиклассники уже проекторы настраивают. В микрофонах батарейки поменяли. Третий звонок. Зрители в зал потянулись.
Мы за кулисами все в белом, как дураки. Настёна в маминых лодочках — красотка. Прудников красный самокат от себя подальше держит — ещё не везде высох, говорит. По-моему, больше всех волнуется. Танцоры наши алые шарфы накрутили и разминаются, хотя они только во втором акте. Самый невозмутимый Кирюха — расставил фигуры на доске и сам с собой играет. Ему кто-то бабочку из алого бархата подарил. Совсем другим человеком стал.
Свет в зале гаснет. Звуки природы. На мультиэкране титры. Давай, Прудников, жги! Ты первый. Зажёг наш райдер, только колёсики по ковролину шуршат. У продлёнки на время отжали. Вон сидят во втором ряду.
Остановился и по памяти… На репетициях всегда с экрана читал. Удивил. Дальше мой выход. Ой, мамочки! Только на середине включилась. Паузы осмысленные пошли. В зале тишина. Настёна отыграла эпизод с короткими крыльями. Не прочитала, а отыграла. Талантище непроснувшееся. Танцоры всё красиво сделали. Чувствуется школа, не пять репетиций в запаре.
В зале кто-то фонарик включил.
Ближе к концу Кирюха с шахматной доской вышел. Он даже прихрамывал, по-моему. Оглянулась — его глаза на весь экран. До мурашек! Огоньки уже по всему залу. Финальный монолог. «Болеро».
Сначала одна Настёна. Потом с танцорами вместе. Прудников с Кирюхой подключились. Причём Прудников на самокате гоняет, а Кирюха в центре сцены уселся, фигуры расставил и в общем порыве ходы делает! В зале, по-моему, уже все стоят и огоньками машут. Наши на всю катушку. На экране лица одноклассников и друзей одноклассников. Кульминация. Финал. Все замерли. Прожектор на центральный проход.
Вот он, белое безмолвие. Идёт вразвалочку. Нос облизывает. Спасибо папке, в машине его прятал до поры. Запрыгнул на сцену. Обежал всех по кругу, у моих ног уселся и алый язык вывалил. Комплект, однако.
Конец 1 книги.
