Иногда кажется, что сайты знакомств — это такая виртуальная остановка, где все ждут свой автобус. Только автобусы здесь — мужчины. И многие ведут себя ровно так же: не успел один — ничего, придёт следующий. Главное — успеть заскочить в дверь, пока она не закрылась. А куда едешь и кто попутчик — уже второй вопрос. Моя остановка, похоже, была на маршруте особенно ненадёжных рейсов.
Первый случай запомнился особой жесткостью своей бессмысленности. Я только зарегистрировалась, ещё не успела толком разобраться в интерфейсе. А он написал на второй день. И всё было… идеально. Не «привет, как дела?», а настоящий разговор. Общие книги, смех над одним и тем же, даже музыкальные вкусы совпали. Мы быстро перешли в ТГ, обменивались голосовыми. Его голос стал привычным фоном моего вечера. Я ловила себя на мысли: «Неужели повезло? Неужели вот он, тот самый нормальный, адекватный человек?»
Он первый заговорил о встрече. Говорил, что очень хочет посмотреть мне в глаза, прогуляться или сходить в кино. Мы выбрали день. «Я приеду, договорились!» — написал он накануне. Я легла спать с лёгким, приятным волнением.
А утром — тишина. Я написала «Доброе утро» — в ответ пустота. «Мы сегодня встречаемся?» — галочки прочитаны, ответа нет. К вечеру я полезла на сайт — его анкета была удалена. В ТГ — всё тот же последний его голосовой о прекрасном вечере, а выше — мои одинокие сообщения. Он просто испарился. Как дым. Без единого слова, без «передумал», без «извини». Просто взял и стёр себя из этого диалога, как будто его и не было. Зачем? Ради чего был весь этот красивый спектакль из общих интересов и тёплых голосовых? Осталось только чувство, будто тебя обманули. Или играл со мной он в отношения, которые не собирался продолжать.
Второй случай был другим — медленным, затяжным. Мы тоже встретились на сайте, и даже увиделись. Прогулка по осеннему парку, разговор, от которого было тепло и спокойно. «Как будто выросли в одной песочнице», — подумала я тогда. Потом были звонки, долгие, за полночь. А потом он… пропадал. На два, на три месяца. Объяснение было железным: «Вахта. На объекте связи нет, времени ноль». Возвращался — и всё повторялось: звонки, обещания обязательно встретиться, уверения, что он скучал. Я верила. Два года этой качели — близость, пропажа, возвращение. Я ждала, подстраивалась, прощала эти пустые окна в общении. А потом в один день просто нажала «заблокировать номер». Не из злости, а из огромной, всепоглощающей усталости. Усталости от того, что я всё время была в режиме ожидания. Что наша «песочница» была важна только мне.
Теперь я смотрю на эти истории со стороны. И понимаю, что это не про меня. Это про них. Про их страх, незрелость, внутренние конфликты, про эту вечную погоню за иллюзией выбора, где человек за соседним аватарком всегда кажется чуть интереснее. Им нужен был не я, не живой человек с чувствами. Им нужен был процесс. Процесс знакомства, флирта, получения порции внимания и самоутверждения. А как только дело приближалось к чему-то реальному — к обязательствам, к необходимости открыться по-настоящему, а не через экран, — они делали шаг назад. А то и просто растворялись в цифровом тумане.
Я иногда всё ещё регистрируюсь на сайтах. По старой памяти. Но теперь я не жду автобуса. Я просто смотрю на этот виртуальный вокзал, где все куда-то спешат, но большинство даже не знает, куда и зачем едет. И понимаю, что лучше одной дойти пешком, пусть и медленнее, чем мчаться в переполненной маршрутке с тем, кто в любой момент может резко затормозить и высадить тебя посреди незнакомой улицы. Моя остановка — это я сама. И, пожалуй, это самый надёжный пункт назначения из всех возможных.
История 2
Это было в середине нулевых. На работе новый парень появился, Сашка. Справились как-то с проектом, разговорились за перекуром про планы на Новый год. Он такой: «Да мы с женой думаем в Закопане покататься, на машине». Я, недолго думая: «О, классно! Возьмите меня, а? А то одному скучно». Он посмотрел на меня, хмыкнул: «Да почему бы и нет». Думал, познакомлюсь с его семьёй, может, свою какую-нибудь потом найду в поездке.
Приезжаю в день Х, сажусь на заднее сиденье его жигулёнка. Рядом с ним — женщина. Представляется: «Лена». Ну, думаю, жена. Приятная такая, улыбчивая. Поехали. Отдыхали классно: горки, рестораны, всё как у людей. Только к концу поездки я начал замечать какие-то странные взгляды между ними, слишком уж нежные для семейной пары после лет десяти брака. Ну, думаю, может, романтика у них.
А на обратном пути, уже ближе к Москве, он как-то невзначай и говорит: «Кстати, это не жена. Жена дома, с детьми. Их у меня двое». Я чуть не поперхнулся. «А это… кто?» — «Ну… Лена. Мы давно». Сижу я на заднем сиденье, смотрю в заснеженное окно и думаю: вот тебе раз. А Лена оборачивается, улыбается: «Ничего страшного, все свои».
На следующий год история повторилась. Опять Закопане. Только на этот раз он ещё и старшего сына от жены с собой прихватил, лет пятнадцати парню. Я в ужасе: вот сейчас будет скандал, мальчик всё поймёт! Ан нет. Парень спокойно с Леной общался, «тетя Лена» его, она ему. Никаких нервов. Как будто так и надо. Отдыхали все вместе, как одна большая… ну, не семья. Как какая-то странная коммуна.
Потом, с годами, картина прояснялась. У Лены от него уже своя дочь родилась. Все всё знали. И главное — все молчали и принимали. Жена — умная женщина, преподаватель в универе — видимо, решила не ломать жизнь из-за принципов. У Лены, между прочим, мать была большая шишка в местной администрации, так что та «урвала» себе участок земли, потом продала и квартиру купила. Он, Сашка, там ремонты делал по выходным.
Сама схема жизни у них была отлажена, как часы. Он особо никого не финансировал масштабно — не банкир всё-таки. Помогал по мелочи: то жене на дачу дров привезти, то Лене кран починить. Ночевал иногда у Лены, но в основном после работы ехал на свою дачу, в большой дом. А в выходные туда приезжала уже жена с двумя младшими сыновьями. И все были довольны.
Бывал я у них в гостях — и там, и там. У жены — всё чинно, благородно, книги, разговоры об искусстве. У Лены — попроще, но тоже уютно. И как-то всё… прилично. Без истерик. Старший сын его в Питер укатил, нашёл там женщину побогаче. Средний в Германии учится. Младший в школу пошёл.
Только с Леной я в итоге разругался. Не выдержал. Оказалась она жуткой выпивохой, да ещё и мелочной до невозможности. Стала меня дико раздражать своим нытьём и нетрезвыми выходками. После одной такой встречи я сказал Сашке: «Всё, брат, дальше сам. С ними я больше никуда». Он только плечами пожал: «Ну как знаешь».
А потом и Польшу, можно сказать, прикрыли для таких поездок, да и у меня своя семья появилась. С женой своей ездили, пока могли.
Иногда думаю об этой всей истории. Живут же люди. Не по учебнику, не по моральным кодексам. А как-то приспособились, выкрутились. Все участники, кажется, в итоге получили что хотели: жена — стабильность и уважение в обществе, другая женщина — отдельную квартиру и ребёнка, он сам — два дома, два очага и покой, потому что скандалить уже сил ни у кого не было. И дети вроде не травмированные. Цинично? Наверное. Но работает. Как тот его жигулёнок, на котором мы тогда в 2005-м поехали в Закопане, даже не подозревая, во что ввязываемся.