Вильям Похлебкин доказал, что кулинарное искусство имеет право на жизнь даже в условиях малогабаритных хрущевских кухонь и советского дефицита.
НАТАЛЬЯ КОЧЕТКОВА
Многие удивятся, но фамилия Похлебкин – не псевдоним группы поваров-теоретиков, а настоящее имя живого человека. Правда, и звали его не совсем привычно для русского уха: Вильям, как Шекспира. На этом странности, связанные с его персоной, не заканчиваются.
По своей основной специальности он – знаток международных отношений, выпускник МГИМО, историк-скандинавист, много лет проработавший в Академии наук. Кулинария была его страстным увлечением, не основной специальностью. Своим главным научным трудом он считал «Историю внешней политики Норвегии».
Тем не менее, именно он начал разговаривать со своими читателями не на языке граммов и литров, а об истории и культуре кулинарии, ее духе и характере. Это он напомнил соотечественникам, что щи можно варить не только из капусты, но и из свекольной ботвы или крапивы, а мясо — жарить без жира на сухой сковороде. Его «Кулинарный словарь» стал манифестом свободы, смело разместив «солянку» рядом с «соей», что в советские времена было формой определенного гастрономического диссидентства.
В кулинарном творчестве Похлебкина слились воедино все его таланты: историка, практика и блестящего рассказчика. В СССР выходили его книги «Чай», «Все о пряностях», «Национальные кухни наших народов» (о кухнях союзных республик), «Занимательная кулинария». А его «История водки» в 1993 году была удостоена престижной международной премии Ланге Черетто.