Я вот, граждане, решил, так сказать, заняться саморазвитием. Не молодеем всё-таки — пора и мозги в порядок приводить.
Сосед мой, Колька, человек продвинутый, говорит мне:
— Ты, Иван Петрович, всё с газетой да с радио. Попробуй философию. Говорят, помогает от глупости.
Ну, думаю, а что? От глупости — дело хорошее. Взял книжку про Платона — почитал, нормально, в принципе, понятно. Про Сократа — вообще, трогательно. Про Канта — трудновато, но терпимо.
И тут попался мне один господин по фамилии Сартр. Француз, говорят, умнейший.
Книжка его называется — «Тошнота». Название не обнадёживающее, но я человек стойкий. Читаю.
Герой там ходит по городу, глядит на каштаны, на стулья, на собственные руки — и всё его, понимаете, тошнит! От всего его тошнит!
Я, признаться, сперва испугался: думаю, может, у человека гастрит? Или отравился?
Полез в предисловие. Смотрю — нет, всё у него в порядке. Париж, кофе, сигареты, барышни, разговоры умные... Я бы даже сказал — жизнь удалась.
А пишет, будто всё кругом мерзко, жить неохота, и вообще, мол, существование — это, простите, ошибка природы.
Тут я задумался. Сижу, читаю и думаю: ну ладно бы он страдал где-нибудь в подвале без света. А он, выходит, в кафе сидит, кофе пьёт и размышляет, что жизнь бессмысленная.
Да я бы на его месте от радости плясал!
Получается, он, понимаете, свою тоску на бумагу вылил, а сам в это время, может, устрицу какую жуёт. Или сыр французский, что, наверное, не хуже. А читатель потом ходит, хмурится, мучается — смысл ищет.
Нет, граждане, это, я считаю, непорядочно.
Если человеку тошно — пусть честно лежит и страдает. А если хорошо живёт — так и напиши: мол, живу я неплохо, только философствую понемногу.
Я даже, признаться, попробовал по его методу. Сижу дома, думаю: сейчас тоже почувствую экзистенциальную тоску. Глянул на кастрюлю с кашей — ну, вроде, без восторга, но тошноты никакой.
Жена зашла, говорит:
— Ты чего сидишь, Сартр доморощенный? Посуду бы помыл.
Я говорю:
— Не могу, я сейчас существование осмысляю.
Она говорит:
— Осмысляй потом, а пока давай губку в руки и вперед!
Я, конечно, не злюсь. Я человек мирный. Но стало как-то… неловко. Как будто тебе продали лекарство от головной боли, а оно — пустышка. Красивая коробочка, надпись каллиграфическая «Глубокая мысль», а открыл — воздух и немного дыма.
После этого я философию стал с осторожностью читать. Сначала — про автора, потом уж про смысл.
Вот так мы с господином Сартром и не сошлись характерами.
Но одну вещь я понял твёрдо: философия — это не только ум, но и совесть.
А совесть, она, как аппетит, — её не обманешь.
Посуду, кстати, помыл... Теперь пойду чай пить. Без тошноты и с печеньем.