Двадцать лет брака — это повод. Игорь сам предложил отметить годовщину в Греции, на Санторини, куда я мечтала попасть ещё со студенческих времен, когда листала глянцевые журналы в библиотеке. Он нашёл виллу с видом на море, забронировал на неделю, даже показал фотографии террасы с джакузи. Сказал: "Только ты и я, никаких детей, никаких дел, просто мы". Я расплакалась тогда от счастья, потому что за эти двадцать лет романтики было всё меньше, а быта — всё больше.
"Мам, ты чего так рано приехала?"
Мы стояли в зоне регистрации в Домодедово, я проверяла документы в десятый раз — вечно боюсь что-то забыть. Игорь отошёл за кофе, а я осталась с багажом. Вдруг слышу его голос, но какой-то напряжённый:
— Мам, ты чего так рано приехала? Мы же договаривались.
Поднимаю глаза — Нина Ивановна идёт к нам через зал с огромным чемоданом на колёсиках. В шляпе. С новой сумкой. Я замерла. Игорь быстро зашагал ей навстречу, перехватил чемодан, что-то говорил вполголоса. Она отвечала громко:
— Игорёк, да какая разница! Я всё равно здесь, помогу вам с вещами донести, провожу до выхода на посадку.
Я подошла ближе:
— Нина Ивановна, здравствуйте. Вы нас провожать приехали?
Она улыбнулась так, что стало понятно — дело нечисто:
— Ну конечно провожать, как же иначе! Я же волнуюсь, когда Игорь летит, у меня сердце места себе не находит.
Игорь взял меня за локоть:
— Наташ, пойдём регистрироваться, а то опоздаем.
Мы отошли к стойке, сдали багаж. Я всё время краем глаза смотрела на свекровь — она стояла в сторонке и что-то набирала в телефоне. Когда мы получили посадочные талоны, Игорь сказал:
— Мам, ну всё, мы пошли на досмотр. Спасибо, что приехала.
— Игорёк, а мой талон где?
Тишина. Я медленно повернулась к мужу:
— Какой талон?
Нина Ивановна достала из сумки паспорт:
— Ну вы же для меня тоже брали билет? Игорёк говорил, что летим все вместе.
"Я думал, ты не против"
Дальше было как в замедленной съёмке. Игорь полез в карман за своим паспортом, где лежали билеты, достал три штуки. Три. Протянул один матери. Я стояла посреди аэропорта и смотрела на эти билеты, как на улику преступления.
— Игорь, объясни мне прямо сейчас, что происходит, — сказала я очень тихо.
— Наташ, ну я хотел сказать, просто не знал как. Мама давно мечтала в Грецию, ей одной скучно ездить, я подумал, что...
— Ты подумал? На нашу годовщину? На двадцать лет брака?
— Да какая разница, в честь чего мы едем! Главное, что вместе!
Нина Ивановна вмешалась:
— Наташенька, ну не устраивай сцену на людях! Я же не буду вам мешать, у меня свой номер забронирован, я просто рядом буду на всякий случай. Мало ли что.
— На всякий случай чего? — спросила я, глядя на неё. — На случай, если мы вдруг захотим побыть вдвоём на годовщину свадьбы?
Игорь схватил меня за руку:
— Наташа, я потратил на эту поездку кучу денег! Ты сейчас что, хочешь всё сорвать из-за того, что мама с нами летит?
— Из-за того, что ты соврал мне. Ты сказал "только ты и я". Ты показывал виллу на двоих. Ты говорил про романтику. А сам купил билет маме и молчал до последнего момента, надеясь, что я не посмею устроить сцену в аэропорту!
Вокруг оборачивались люди. Нина Ивановна покраснела:
— Игорь, я же говорила тебе, что надо было сразу сказать! Теперь смотри, что получается!
"Ты использовал наш общий счёт?"
Я вдруг вспомнила деталь, которая неделю назад показалась странной — со счёта сняли непонятную сумму. Я спросила тогда Игоря, он отмахнулся: "Доплатил за улучшенный номер, хочу, чтобы у тебя всё было идеально". Я растрогалась. А он купил билет матери.
— Игорь, ты взял деньги с нашего общего счёта на её билет?
Он молчал. Этого молчания было достаточно.
— То есть я оплатила билет своей свекрови на свою годовщину свадьбы? — я засмеялась, потому что это было настолько абсурдно, что плакать уже не хотелось.
— Наташа, мы семья, у нас общий бюджет, какая разница!
— Разница в том, что это моё решение тоже должно было быть! Но ты решил за меня. Как всегда.
Нина Ивановна положила руку мне на плечо:
— Наташенька, милая, ну давай не будем портить всем настроение. Полетим, хорошо проведём время, я обещаю не лезть. Я там и в отеле посижу, и вас не увижу вообще.
Я убрала её руку:
— Нина Ивановна, вы замечательная женщина, но я не хочу видеть вас на своей годовщине. Простите за прямоту.
"Тогда лети сама"
До вылета оставалось сорок минут. Игорь нервно переминался с ноги на ногу:
— Наташа, ну хорошо, я виноват, что не сказал. Но мы сейчас стоим в аэропорту, билеты куплены, гостиница оплачена. Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе выбрать: либо летишь со мной вдвоём, и мы сейчас идём к стойке, меняем твоей маме билет на другую дату, либо летите вдвоём с мамой, а я еду домой.
Нина Ивановна возмутилась:
— Да как ты можешь требовать, чтобы сын выбирал между тобой и матерью!
— Я не требую выбрать между нами. Я требую, чтобы он уважал договорённости. Мы планировали поездку на годовщину вдвоём, это было условие. Он это условие нарушил. Я хочу, чтобы оно выполнялось.
Игорь молчал. Смотрел на меня, на мать, снова на меня. Потом вздохнул:
— Мам, прости, но давай правда в другой раз? Я не знал, что будет такая реакция.
Нина Ивановна побледнела:
— То есть ты сейчас меня отправляешь домой? Из-за её капризов?
— Мам, это не капризы, это годовщина нашей свадьбы...
— Я три дня собиралась! Я купила новые вещи! Я отпросилась у подруги, которая хотела, чтобы я с ней на дачу поехала! А ты сейчас просто берёшь и...
— Мам, пожалуйста.
Она схватила свой чемодан, развернулась и пошла к выходу. Оглянулась:
— Игорь, запомни этот день. Запомни, как ты выбрал жену вместо матери. Посмотрим, как она тебе за это отплатит.
На вилле без праздника
Мы полетели вдвоём. В самолёте молчали. На вилле тоже почти не разговаривали. Игорь был мрачный, постоянно смотрел в телефон — мать не отвечала на звонки. Я сидела на террасе с бокалом вина и понимала: мы прилетели вдвоём, но вместе нас здесь нет. Он весь там, в Москве, в обиженной маме, в чувстве вины.
На третий день я сказала:
— Игорь, ты хоть понимаешь, почему я так отреагировала?
— Понимаю. Ты хотела, чтобы мы были вдвоём.
— Нет. Я хотела, чтобы ты посоветовался со мной, прежде чем приглашать кого-то на нашу годовщину. Чтобы моё мнение что-то значило. Но ты решил сам, соврал, использовал мои деньги и надеялся, что я проглочу, потому что "деньги потрачены" и "на людях неудобно". Ты манипулировал мной.
Он молчал долго, потом сказал:
— Может, ты права. Но теперь мама на меня обиделась, и я не знаю, как это исправить.
— А меня ты обидел или нет?
— Тебя я... ну извини, конечно. Я не хотел.
Вот это "не хотел" было честнее всех извинений. Он правда не хотел меня обижать. Он просто не думал обо мне вообще, когда принимал решение. А это намного хуже.
Мы вернулись через неделю. Игорь помирился с матерью, я сделала вид, что всё нормально. Но внутри что-то переломилось. Когда через месяц он предложил поехать на дачу к Нине Ивановне на выходные, я отказалась. Впервые за двадцать лет. И это было моё первое решение, которое он не смог изменить.
А вы бы смогли заставить мужа отправить мать домой прямо в аэропорту? Сколько раз можно прощать "я не подумал", прежде чем это становится системой? Если муж использует общие деньги на подарки родственникам без согласования — это нормально или воровство? Можно ли вернуть близость после того, как праздник превратился в проверку на прочность?