Добрый день, подписчики и гости канала.
Сегодня попробуем разобраться с тем, как пришла Льву Иванову идея измерить радиацию на перевале и у последней четверки.
Вот что сам Лев Иванов говорил по этому поводу:
07.1990. Иванов - Богомолову.
"И: У меня свое объяснение случившемуся. Можете вынести в заголовок "Прокурор-криминалист считает, что туристов убил НЛО!
….
И. ….Одно у меня оправдание - не свою волю выполнял. Первым секретарем тогда был Кириленко, но он в дело не вмешивался, а "курировал" меня Ештокин, второй секретарь. Несколько раз в ходе следствия он меня вызывал в обком. Слушал доклады, давал указания. Дичь, конечно, по нынешним меркам. Но сейчас легко судить, а тогда... У меня даже сомнений не возникало в правомерности его вмешательства. тогда все так делалось. Говорили так это со значением: "Ты же коммунист!" Так и было прекращено следствие. Версию о светящихся шарах я не отработал. Успел лишь физико-техническую экспертизу провести. Даже на место какой-то прибор возил - большой деревянный ящик.
Б: Счетчик Гейгера?
И: Да, похоже на это. Он у меня там такую дробь вызванивал... Радиация была там, не сомневаюсь. А вот откуда и какая, не докопался, не дали.
Б: Лев Никитич, а вы запросы не посылали - военным. ученым?
И: Что вы, какие запросы в то время... да при такой сложившейся вокруг дела ситуации. Нет, не посылал...
Б: А кто и почему засекретил дело?
И: Я сам и засекретил, сам экспертизу изъял, сказано же было - "все лишнее убрать..."
06.12. 2019 год
Ответы Станислава Евгеньевича Богомолова, автора статьи "Тайна огненных шаров", вышедшей в "Уральском рабочем" в 1990 году 8, 10, 11, 12 июля.
1. В Вашей статье в самом конце Вы пишите, что Вами сделаны анализы. Каковы Результаты данных анализов и где можно с ними ознакомиться, подскажите, пожалуйста.
Вот цитата, самая концовка:
«За собой мы оставляем задачу побывать этим летом или осенью на высоте 1079 и взять пробы.»
Ответ Богомолова С. Е.
«Да, мы ездили с ребятами-туристами на Отортен осенью того же года, взяли спилы деревьев и пробы почвы, сдали в радиологическую лабораторию. Никакой радиации не обнаружено, что неудивительно, ведь на одежде была обнаружено бета- излучение, оно долго не живёт.»
2. Лев Иванов в Вашей статье говорит, что он привозил счетчик Гейгера на перевал. При личном общении с Вами, рассказывал ли Вам Лев Иванов, кто ему подсказал, указал или как-то иначе намекнул, что б он привез на перевал счетчик Гейгера и измерил уровень радиации?
Цитата из Вашей статьи:
«Версию о светящихся шарах я не отработал. Успел лишь физико-техническую экспертизу провести. Даже на место какой-то прибор возил — большой деревянный ящик.
— Счетчик Гейгера?
— Да, похоже на это. Он у меня там такую дробь вызванивал… Радиация была там, не сомневаюсь. А вот откуда и какая, не докопался, не дали.»
Ответ Богомолова С. Е.
«Нет, он ничего не сказал о том, с чего это он решил проверить одежду на радиацию. Ушёл в сторону. Много позже, чуть ли не в этом году я узнал от одного юриста, а ему другой юрист рассказал, что эту экспертизу он провёл от того, что заметил как светится одежда дятловцев, которая лежала у него на полу в кабинете.»
3. Говорил ли Иванов что-то, что не вошло в статью?
Ответ Богомолова С. Е.
«Нет, всё о чём говорили, я написал.»
Интервью с Бартоломеем 2015 Хельге, перевод в текст от Лауры.
Х: Петр Иванович, а вот вопрос о знаменитом приборе этом, как его называют,- ящике, который был у Кикоина. Вот что-то можно по нему сказать или нет? У Абрама Константиновича был или не был? Делал он, работал с вами или не работал с вами?
П.И.: Ну, не с нами. Он не с нами. И я даже не знаю, в какое время, потому что это… и Шейн [Штейн], наверное, не сумеет это сказать. Штейн у него фамилия, Штейн, я прошу прощения. Штейн не скажет. Я у него тоже брал интервью по этому поводу, и он сказал, что отдал этот прибор Кикоину.
Х: А Штейн – это кто?
П.И.: Штейн – это выпускник 56-го года (по-моему, 56-го или 57-го года) физико-технического факультета. Там, где и работал Кикоин. И он, у него руководитель был, правда, другой, но он у Кикоина консультировался. И в ходе этой консультации они как-то… Ну, были какие-то налажены доброжелательные отношения.
И когда в 57-м году он сделал прибор один металлический, который по его утверждению - не уступал западным моделям. Это было очень дорого, у них был на физтехе немецкий образец, но тот весил 60 кг, а этот весил 20. То есть его можно было, по крайней мере, в рюкзаке утащить. И он по габаритам был значительно меньше. Вот. И он его отдал. И когда Кикоина туда включили в поисковую группу и вот он набирал нашу группу альпинистскую, я от Штейна это все узнал, что он взял этот прибор. И потом он рассказывал, что спасибо ему, что у него был такой прибор. Более того, он взял одного студента, в тот момент тоже дипломник был у Кикоина, который с этим прибором там все замерял. Абсолютно все. И он, уже когда Штейн вернулся из своей командировки, он был в Германии, он [собирал или строил что-то - неразборчиво] в это время, это 59-й год, это была еще зона, так сказать, наша. А с этим прибором Штейн обошел все пятно радиоактивное, которое оставил Снежинск, вот именно 57-го года. И Штейна назначили главным в этом отряде, который искал границу, чтобы на картах (это была секретная работа) и они границу эту, пятно длиной около сотни километров, поэтому туда и обратно там порядка двухсот пятидесяти километров протопали, отыскивая эту границу и замеряя. Вот с этим прибором Кикоин ходил. И потом, когда он вернул его, они встретились, и он говорил: «Спасибо, вот я туда брал», - ну, поделился впечатлением, что никакой радиации там не нашли, кроме той, которая была на свитерах. А вот в какое время Кикоин это делал – до нас, в наше время? В наш момент никакого прибора у него не было. Видимо, это было в следующий заезд.
Х: А он с Вами был полный заезд или приехал-уехал?
П.И.: Он приехал, с нами он был очень недолго. Он уехал вместе… по моему воспоминанию (у меня так это сложилось впечатление): я помню, что мы шли на Перевал, потому что мы же работали на склонах в Лозьву, и вечером, уже в сумерках по сути дела, шли. Ну, какой вечер? Это было часов в пять или четыре даже. Вдруг летит вертолет, выскакивают летчики и говорят, что связи у них вроде бы не там с лабазом,
( именно так в расшифровке. С каким лабазом, с чего лагерь поисковиков у него подсознательно связан с лабазом. Напоминаю факт, от лабаз до лагеря минимум 300 метров)
вызовите срочно Иванова, его вызывают в Свердловск. «Ну, хорошо», - говорим. Мы же это, теперь уже надо было вниз, там полтора километра. Ну, а что там – десять минут, пятнадцать. Мы уже туда прискакали, сразу сказали ему. Он быстро собрал все, помню, сказал: «Ну, - а он беседовал с нами, по поводу версий размышления, - ну, ребята, я скоро вернусь».
( Всё дела в Свердловской области закрыты, как раз видимо последние 5-6 марта, когда некогда было на тело Рустема приехать, что прокурор-криминалист может без проблем торчать на Перевале сколько хочет)
Вот все. «Продолжим разговор», - и все. Вот это я запомнил. Больше мы его не видели. Потом уже, я в эти годы узнал, что он, оказывается, даже в Москву летал.
(Ну в эти годы можно много чего узнать, чего и близко не было в 59-м.)
Х: И, получается, уехал и Иванов и Кикоин? Я правильно Вас поняла?
П.И.: А! А Кикоин с ним – да, вскочил и тоже побежал. Оба в вертолет, все. Вот это я помню.
Х: А что за студент с ним был? Вот какая-то фамилия, типа Сперанский, да?
П.И.: Нет-нет. Я не могу так сходу сказать.
Х: А давайте я перечислю Ваших ребят? Вот в этой группе были (у меня просто открыто)…
П.И.: Вот уже делали такое исследование, его ни в одном списке нету. Вот в чем дело. Потому что он, как получается со слов Штейна, они вдвоем туда стали добираться. И ему там разрешили. Он сказал, что, ну, там с Ортюковым договорился якобы, что вот он с прибором, а это – его помощник. Но нигде не зафиксировано. Прилетели и прилетели, нигде фамилии его не фигурирует в этих списках. Они там были несколько, ну, два-три дня, и улетели. Вот что я понял. А фамилию мне Штейн назвал. Я могу, конечно, если это так нужно, то поискать.
Ю. К. Худенский (Штейн)
СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ
Свет в конце тоннеля
Екатеринбург, 2011
В начале 1957 года Ю. К. Худенский, оставаясь на должности старшего преподавателя кафедры № 24, был назначен по совместительству на должность начальника дозиметрической службы (дозслужбы) УПИ имени С. М. Кирова. В течение 1957 года сотрудники дозслужбы исследовали технические характеристики сцинтилляционных приборов: радиометров, дозиметров и спектрометров гамма-излучения, изготовленных собственными руками в рамках служебной деятельности.
Организации работы дозслужбы уделялось большое внимание со стороны руководства института. Ей был выделен целый ряд помещений на 4-м этаже физтеха. В этих помещениях были оборудованы радиохимическая лаборатория для определения содержания различных изотопов в биологических материалах, в тканях растений и животных, а также химическая лаборатория по определению неактивных ионов металлов в осадках, проточных и сточных водах. Лаборатории были оборудованы манипуляторами для работы с радиоактивными веществами, которые позволяли изготавливать эталонные образцы для радиохимических исследований. В специальных вытяжных шкафах стояли муфельные печи, которые позволяли переводить биологические образцы в золу и улавливать загрязненные жировые и летучие продукты при сожжении проб.
Лаборатории были снабжены установками для получения сверхчистой воды вплоть до радиохимической степени очистки с использованием соответствующих сорбентов. В лаборатории работали старшие преподаватели: Дариенко Евгений Петрович, Штольц Альберт Константинович, инженер Пушкина Лидия Николаевна и учебный мастер Меркурьев Игорь Иванович. Для руководства работами в области радиохимии привлекалась к.х.н. Кира Всеволодовна Каковская.
Дозслужба работала в тесном контакте с облСЭС и ее руководителем С. И. Трейгером Взаимодействие с органами КГБ, МВД и др. осуществлял старший инженер Вадим Васильевич Ткачев – первый заместитель Ю. К. Худенского.
Работники дозиметрической службы постоянно выполняли работы по радиационному мониторингу местности, по обнаружению забытых и утерянных источников излучения, выезжали на аварии, связанные с разливом и рассыпанием радиоактивных веществ. К моменту катастрофы в ноябре 1957 года на комбинате «Маяк» дозслужба УПИ имени С. М. Кирова была одной из самых оснащенных лабораторий данного направления. Именно она осуществила экспедицию по определению западной границы восточно-уральского радиоактивного следа (ВУРС) в районе Березового Увала около Верхней Сысерти, озера Багаряк и берегов реки Синара до ее впадения в реку Исеть у города Каменск Уральский..."
Майя Пискаркарева Анкутдинов
По поводу радиации. О ней знали все, кто знал об этом деле. И связывали ее с ракетой. Но, разумеется, не с атомным взрывом, как это "продвигают" сейчас некоторые знатоки. А с чем конкретно- я не интересовался. Когда готовил доклад, меня свели с одним бывшим инженером из бывшего п/я (работать он начинал "на заре" советской ракетной техники), и он подтвердил мои догадки, которые я и привел в докладе в качестве одной из вероятных причин - радиационные метки.
А вообще- к радиации в 50-х отношение было другое. Опасности тогда еще не понимали. Например, я где-то прочитал, что в те годы в московском ГУМе стоял в обувном отделе постоянно работающий рентгеновский аппарат, чтобы дамы, приобретающие обувь, могли "на рентгене" посмотреть, как она прилегает к их ноге. Сколько "рентген" эти покупательницы получили- никто не считал.
Еще в те времена, когда я учился на эксперта-криминалиста ( в конце 70-х), мне попалась методичка начала 60-х, изданная в милицейской системе, где предлагалось метить короткоживущими радиоизотопами вещественные доказательства для их последующего отыскания (например, денежные купюры, передаваемые в качестве взятки), отыскание их должно было производиться по повышенному радиоактивному фону
Не следует удивляться широкому использованию в те времена радиационных "меток". Когда я изготовил в 1978-79 году самодельный ( других тогда было не "достать" ) радиометр-рентгенометр ( для собственного любопытства, разумеется; на счетчике СТС-5, сейчас о таких мало кто и помнит), и стал с ним ходить по городу ( это был "карманный" вариант ), а также брать с собой в поездки, я много чего тогда "намерял". И вот когда разные специалисты в области физики начинают мне "доказывать" что-либо (т.е. "невозможность" использования радиационных "меток"), ссылаясь на свои познания во всех этих "гамма- лучах", "бета- частицах", "тыкать" мне нормативами радиационной безопасности, я всегда вспоминаю результаты собственных измерений тех времен. Когда им об этом говорю- естественно, не верят и доказывают мне мою некомпетентность в этих вопросах. А ведь этот рентгенометр- радиометр у меня до сих пор дома лежит, батареек к нему, правда, сейчас нет. А в те времена, когда я рассказал одному специалисту о том, что и где "намерял" своим самодельным радиометром- рентгенометром, то получил категорический совет- "забыть, никому не говорить, прибор- никому не показывать и выбросить так, чтобы никто не нашел". Но я сохранил прибор, жалко было выбрасывать, да и счетчик СТС-5 для него "достал" тогда с огромным трудом.
Считается, что Кикоин был на перевале с дозиметром, который (марка, не сам прибор) использовали для определения уровня радиации на «Маяке» после аварии. А был он на перевале в марте, из чего можно сделать вывод, что светилась в кабинете у Иванова одежда с первой пятерки.
https://svotrog1079.mybb.ru/viewtopic.php?id=83
Группа Кикоина Абрама Константиновича. С 13.03. по 25.03. Кикоин улетел раньше, за старшего остался Мартюшев.
У Григорьева запись утром 15.3.
- Это что ветер, - тоже проснулся и с тревогой спросил Кикоин А.К.
Точно были: 1)Сахнин Юрий Абрамович, 2)Мартюшев Борис Владимирович, 3)Мерцалов Станислав Леонидович, 4)Соловьёв Геннадий Сергеевич, 5) Бартоломей Петр Иванович.
Из блокнота Григорьева, запись от 15 марта.
Что за черт, - говорили ребята, - у нас всюду преследует число чертова дюжина. Выехали из Свердловска вваг. №13, в горы прилетели 13 числа, в палатке нас 13, - об этом шутили посредине товарищ и Абрам Константинович Кикоин.
При ликвидации Кыштымской аварии 1957 года использовались следующие дозиметры:
Плёночные дозиметры ИФК и ИФК со свинцовым фильтром.
Радиометры ПР-1 «Карагач», ПМР-1, РУП-1.
Радиометр «ТИСС» с датчиком «ТЧ» для определения степени загрязнения рук, одежды и обуви.
radhyg.ru
Также у всех работников, находящихся на заражённой территории, были индивидуальные дозиметры.
elib.biblioatom.ru
elib.usma.ru
Но как одежда могла светиться?
Светиться она могла в уф лучах. Зачем Иванову УФ-лампа в кабинете? Дело в том, что в то время использовали УФ-лампы для дезинфекции служебных помещений. И сегодня в поликлиниках и больницах используют для дезинфекции ультрафиолет. А Иванов был криминалистом, естественно, что УФ-лампа была в его кабинете.
"СВЕЧЕНИЕ" МИНЕРАЛОВ
Доктор геолого-минералогических наук, профессор Б. ГОРОБЕЦ
Зеленое свечение минералов урана уже более 50 лет используется как поисковый признак этого стратегического сырья (фото 3). Мельчайшие зерна и пылинки урановых соединений хорошо видны в темноте под ультрафиолетовыми лучами.
Флюоресценция урана надежно служит еще и при проверках уровня загрязнений территорий, транспортных путей, помещений предприятий, ведущих переработку руд урана.
:
Если взять ультрафиолетовую лампу, например такую, как у кассиров в банках, и рассматривать в ее невидимых лучах образцы различных минералов и горных пород, можно узнать много любопытного. Некоторые минералы "откликаются" свечением красного или синего, зеленого, желтого цвета - это люминесценция. Свечение, которое, после того как лампа выключена, мгновенно прекращается, называют флюоресценцией. А если идет медленное затухание - секунды, минуты или даже часы, то это - фосфоресценция.
Геологов особенно интересует способность к флюоресценции самих минералов. Она обусловлена тем, что в их кристаллической решетке присутствуют химические элементы-люминогены. Обычно ими бывают некоторые из металлов, имеющих недостроенные электронные оболочки. Это, прежде всего, металлы из группы железа - хром, марганец, трехвалентное железо, группа лантаноидов (редкоземельные элементы), а также молибден, вольфрам, уран.
А раз тогда подобные приборы использовались не только для дезинфекции кабинетов в поликлиниках и больницах, как до сих пор иногда сегодня, но и во всех учреждениях, то становится понятна фраза Иванова, что "одежда дятловцев светилась у него в кабинете" - из интервью Богомолова.
То есть, свитера действительно могли светиться в УФ лучах.
По словам самого Иванова, он стал потихоньку распрашивать знакомых и ему рекомендовали проверить одежду на радиацию (ссылку не нашла).
Потом был товарищ в штатском, изъявший образцы и акты исследования из лаборатории, несколько дней между направлением палатки на экспертизу и ее фактическое туда прибытие (возможно - это мои домыслы - в это время палатку в Ленинграде исследовали на радиацию целиком или только 2 вырваных лоскута), потом Абрам Кикоин прибыл с дозиметром на перевал. В марте прибыл.
Из всего выше перечисленного следует, что светилась одежда первой пятерки.
Абрам Кикоин на перевале с дозиметром
Ортюков После возвращения с поисков студентов, начиная с весны 1959г. стал сильно прибаливать. Умер 28 января 1979г от рака мочевого пузыря.
1. Г.С. (Ортюков) мало рассказывал о событиях 59 года. В подпитии в кругу товарищей говорил, что это были испытания взрывчатого вещества 3-х ступенчатой ракеты. А что? Он, дескать, и сам не знает. Не надо это нам знать, мамка.
2. Г.С. своими руками даже без рукавиц стаскивал к носилкам трупы. На штормовках был желтоватого цвета налет.
3. Г.С. говорил, что счетчики излучения, которые сильно щелкали, реагируя на трупы и одежду, показывали повышенный фон радиации. Но они не придавали этому никакого значения.
4. Г.С. после возвращения начал болеть, жалуясь на головные боли и кишечный тракт. Потом оказалось, что у него неизлечимо больной мочевой пузырь и пошли метастазы. Надо было вовремя удалять, но денег на дорогую операцию у него не было, он отмахнулся от предложения родных.
5. Однажды придя на обследование врач обнаружила большую пораженность Г.С. радиацией. Где это он мог нахватать такую большую дозу? Единственно правильный ответ: в районе новой стоянки поисковиков, где они жили, и днем и ночью круглосуточно хватали радиационно-повышенные дозы.
6. Г.С. рассказывал, что все делали голыми руками, поэтому от желтого налета у него возникла экзема, долго не проходила.
На том же сайте возник вопрос по п.6 - как врач определил радиационное поражение? Просто посмотрел и без специальноц подготовки и анализов поставил диагноз?
Сюникаев так же говорил о том, что многие из его сослуживцев — поисковиков умерли именно от онкологии. Совпадение?
Теперь обратимся к результатам исследования Кикойна.
Что нам сегодня известно?
1. Лев Иванов утверждал, что "ящик трещал не переставая, особенно на склоне", из чего он делает вывод о повышеном фоне радиации.
2. Петр Иванович Бартоломей рассказывал, что Кикойн (в те далекие года) сказал ему о том, что радиации на перевале не было.
Таким образом, имеем два противоположных мнения.
Давайте перевернем ситуацию, может, получим одинаковый результат?
1. Если "ящик" трещал, улавливая естественный фон радиации, то Иванов ошибся, радиации не было.
2. Если Кикоин, находясь под подпиской, не мог сказать правду, то радиация могла быть повышена. Но говорил он со Штейном, а Штейн "был назначен по совместительству на должность начальника дозиметрической службы (дозслужбы) УПИ имени С. М. Кирова", значит, ему Кикойн и докладывал официально о результатах. А вот мог ли сказать правду Штейн (подписка о неразглашении, режим секретности), вопрос.
Опять мнения противоположны.
Не будем усложнять и считать, что один прав, а другой ошибся, ответа мы все равно не получим. Известно, что летом 1960 года экспедиция с дозиметром радиации не обнаружила.
Вопрос:
Почему Абрам Кикоин захватил с собой "ящик"?
Скорее всего, это не была его личная инициатива. А значит, он кому-то дал подписку о неразглашении. И должен был предоставить письменный отчет. Каковой отчет, возможно, до сих пор лежит в недрах архива (если он не уничтожен по тстечении времени хранения).
Кто мог дать распоряжение о проверке уровня радиации на перевале?
Сразу приходит на ум КГБ. Я думаю, что если и КГБ, то не вообще организация, а конкретно первый отдел УПИ. Еще возможны военные. Или прокуратура закрытого города ЭНска.
Но точно не Иванов единолично (даже если он был инициатором, окончательное решение принял кто-то еще), иначе он бы результаты измерений знал точно, а не предполагал. А вот Штейн мог дать такое указание. И поделиться результатами с теми, кто по должности обязан был знать. Я про СЭС. Ну, и соответствующий отдел госбезопасности. Но не с прокуратурой или студентами.
То есть, вопрос о радиации на перевале остается открытым.
И еще: почему Иванов не отдал образцы для ФТЭ в лабораторию УПИ, если она была хорошо оснащена и связана с СЭС?
Не были нужны реальные результаты? Или он не знал об этой возможности?
Следователь Окишев: Смерть группы Дятлова была связана с секретами
«Мы знали правду, но родственникам рассказывали басни»: следователь откровенно рассказал о трагедии на перевале Дятлова
1 июля 2023. Все права принадлежат Комсомольской правде. Авторы Николай Варсегов и Наталья Варсегова
https://dyatlovpass.com/evgeniy-okishev-2016-ru
–– Тогда и вы, и Иванов, и другие ваши коллеги понимали, что причиной могло стать какое-то военное происшествие?
– Это была одна из версий, которую выдвинули сразу среди прочих. Это безлюдное место, и там только могли быть военнослужащие из ближайших частей.
- Кстати, военные же принимали участие в поисках?
– Были большие сложности с поиском пострадавших. Я связался с командиром конвойного полка и попросил, чтобы он выделил солдат.
– Со стороны обкома партии был какой-то контроль за этим делом?
– Все тогда, как под Богом, ходили под партийным контролем. Обком партии активное участие принимал в расследовании. По-моему, приезжал кто-то из ЦК КПСС или туда постоянно докладывали по телефону о деталях следствия. Еще помню, что когда я собрался выехать на место происшествия, мне позвонили из Генеральной прокуратуры и сказали, что «к вам срочно вылетает наш работник, повремените с выездом на место».
– Насколько известно, вы тогда запрашивали радиоактивную экспертизу?
– Да. В связи с чем у нас потом отобрали это дело и сказали, что меньше разговоров вокруг него должно быть. Я родственникам начал объяснять, что это мог быть несчастный случай, как мне было приказано этим товарищем из Генеральной прокуратуры. Несчастный случай и никаких разговоров о каком-то убийстве! Мне приходилось изворачиваться. Рассказывать басни родственникам. Потому что для меня и других оперативных работников, было известно, что произошло. И уж точно не ординарный несчастный случай, связанный с природной стихией, как мы говорили родственникам.
– Это же была неправда…
- Неправда, конечно. Сколько случаев в практике каждого следователя было, что он вынужден по долгу службы скрывать настоящие обстоятельства преступления? Или пока не будет ясности, или преступления прямо связаны с военной тайной.
Уголовному делу по гибели дятловцев доверять нельзя
https://dyatlovpass.com/evgeniy-okishev-2014-ru
К нашему расследованию также присоединился известный адвокат, а в прошлом прокурор-криминалист, Леонид Прошкин
2 января 2014. Все права принадлежат Комсомольской правде. Авторы Николай Варсегов и Наталья Варсегова
- Мне было приятно увидеть в деле фамилию Ештокин. После Свердловска Ештокин у нас в Кемерово работал первым секретарем обкома. Я несколько раз по конкретным делам докладывал ему. А вот скажите, пожалуйста, почему когда растаял снег, на перевале не был проведен повторный осмотр места происшествия? Ведь повторные осмотры дают больше результатов.
Когда у нас возникла версия военных испытаний, мы планировали повторно выехать на место происшествия вместе с солдатами. И там по мере того, как будет сходить снег, сделать детальный осмотр. Мы даже в план следственный так записали. Хотели изучить тряпье (вещи, палатку) тщательно на различных экспертизах. Но ничего не получилось.
- Почему?
- Табу! Нам запретили. Поэтому и повторного осмотра не было.
- Из-за этого и на радиацию местность не проверяли, когда были найдены последние четыре трупа?
- Наша следственная группа проверок местности на радиацию не проводила. Но они точно были, потому как после того, как нашли последние четыре трупа, всех людей, которые прикасались к вещам на перевале, на экспертизу по радиоактивности отправляли. А для нас в то время развернулись другие события. Приехал заместитель прокурора республики по следствию Ураков. В спешном порядке взял дело. Сказал – пишите постановление. И поехал вместе с Клиновым в обком партии и Иванов с ними. Когда Иванов вернулся, он сказал мне – есть указание прекратить дело. Стали мы с ним обсуждать, как прекратить, по каким мотивам? Ведь девять трупов!
- Да, и дело возбуждено по трупам!
- Да. Тогда не было еще известно о заражении радиоактивностью. И вот тогда решили мы с Ивановым в отношении руководителей организаторов турпохода прекратить дело, а трупы оставить. А когда разрешат, то будем работать по ним. А после я получил прямое указание от Уракова – родственникам объяснять, что это был несчастный случай. Нам всем тогда показалось происходящее очень странным. Мы решили, что все было связано либо с ракетами, либо с каким-то испытаниями. Но больше мы при всем желании не могли сделать. И дело у нас уже забрали. Мог бы Ураков, конечно, всё прояснить, но не стал. Ведь он прямо получил указание от генеральной прокуратуры, а те тоже от кого-то свыше. Потому что ведь дело было в самом разгаре, когда вдруг появился Ураков и всё закрыл.
…
- В постановлении о прекращении дела по поводу гибели туристов говорятся, что это последствия непреодолимой силы. Что понималось под этой фразой?
- (Окишев тяжело вздыхает). Что может сказать следователь, если версии до конца не проверены? А основную версию, основанную на радиоактивности, вообще не дали разработать. Ведь откуда в чистом поле радиация появилась?! Испытания какие-то проводили, я уверен.
….
- Опять о радиоактивности. Я уверен, что тогда исследование местности на радиацию проводилось. Но не в рамках этого уголовного дела.
- Конечно!
Потому что в то время слово радиация было ого-го каким!
И не только это. Даже если речь шла об испытаниях каких-то, надо было улики-то все уничтожить. Надо было принять срочно меры. Я совсем не исключаю, что была команда какая-то. И там могли кое-что уже поправить. Потому что для нас с Ивановым все стало понятно, когда поднялся вопрос о секретности. И наша версия, связанная с полигоном, может оказаться верной.
- Скажите, в вашу бытность были дела, которые забирали в производство из Свердловской области в прокуратуру республики или союза?
- Такого не было. Дятловское дело в моей большой практике единственное, которое забрали в Москву. Можно догадываться, насколько оно было значимым.
«Нам велели говорить, что людей погубил несчастный случай»
https://dyatlovpass.com/evgeniy-okishev-2013-ru
Про то рассказал нашим корреспондентам Евгений Окишев, курировавший в 1959 году следствие по гибели туристов в горах Северного Урала
15 августа 2013. Все права принадлежат Комсомольской правде
- А вы точно помните, что там горелые спички были?
- Точно помню, что эти спички были указаны в протоколе осмотра места происшествия.
- Но ведь за месяц спички должно бы снегом засыпать?
- Я верю протоколу. (Примечательно, что в той версии уголовного дела, которая хранится в Свердловском областном архиве, упоминаний о спичках нет. Стало быть, это еще одна загадка перевала Дятлова. - Авт.)
- Почему в поисках тел туристов участвовали военные?
- Военных мы сами попросили помочь. Это было сделано с большим прицелом. Нами был допрошен работник одного из северных лагерей. Он показал, что они с женой возвращались домой поздним вечером из кино и увидели странные вспышки в той стороне, где погибли туристы. Кроме этого, были еще местные жители, которые подтвердили это явление. Все эти показания мы записали в протокол. И у нас возникло подозрение: нет ли там какого-то военного полигона? Или, может, какой неудачный ракетный запуск убил туристов?
- Этого протокола тоже нет в уголовном деле! И что же было дальше?
- Группа военных прибыла на место во главе с полковником Артюковым, если не ошибаюсь. Я поговорил с ним, и он меня убедил, что никаких у них там объектов нет, никакие ракеты там не летали. Однако нас очень насторожило вот что. Когда уже в мае были обнаружены последние трупы, поступила команда: все вещи, найденные на перевале, отправить на радиологическое обследование. А также и всем нашим сотрудникам, работавшим с этими вещами в палатке и в других местах, тоже было приказано обследоваться на радиацию. Так было и сделано, но никаких утешительных или других результатов этого обследования нам не дали. И вот тогда мы вновь заподозрили, что там на перевале могли быть какие-то секретные военные испытания. Мы обратились с письмом за подписью прокурора области то ли к генеральному, то ли, не помню, к республиканскому прокурору: мол, просим разъяснить, что мы тут все ж таки расследуем? И как это связано с радиацией? Не было ли там каких-то испытаний оружия, что неизвестно даже командованию Уральского военного округа? В ответ на это письмо к нам приехал заместитель прокурора РФ товарищ Ураков и распорядился - всем говорить, что туристы погибли в результате несчастного случая. На все наши прямые вопросы про испытание оружия Ураков просто отмалчивался. То есть он эту версию не отрицал, он просто молчал. А главное, Ураков совершенно не интересовался ходом наших расследований, словно бы вся картина была ему абсолютно известна. Дело же он изъял и увез с собой. На этом и наше следствие закончилось. Представляете, в самый разгар расследования, когда были найдены трупы с непонятными травмами, у нас изъяли дело! А ведь я помню, что, когда мы подписывали письмо у прокурора области - Клинов тогда был областным прокурором, - Клинов засомневался: может быть, еще проверить вот то-то и то-то? Мы говорим, что, если руководство отвергнет военную версию, тогда и следует проверять все прочие. Мы его убедили, и он подписал письмо. Москва же, повторюсь, наши предположения о военной версии не опровергла…
- Как думаете, почему Ураков распорядился всем говорить, что это был несчастный случай?
- Это была, очевидно, команда из ЦК КПСС.
Какие здесь могут быть выводы? Только предположения.
1. Скорее всего, одежда первой пятерки действительно светилась в кабинете у Иванова в ультрафиолете. А значит, была радиоактивной.
Одежда четверки, как говорил сам Иванов, была уничтожена из-за того, что она была сильно повреждена - "изорвана о камни в ручье"?? (странная фраза), загрязнена, в том числе продуктами гние.,ния и, добавлю от себя, разрезана на кусочки для взятия образцов.
2. Это не следы Кыштымской аварии и не одежда с ее ликвидации.
3. Радиация на перевале все же была. Вопрос — какая. Период полураспада явно меньше года. Обычно считается, что это природный К-40. Не знаю, если судить по последствиям для здоровья — скорее всего, не Калий 40, а что-то серьезнее. Что — не знаю.
4. Что это за источник радиации, неизвестно и вряд ли будет известно.
И если вдруг обнаружатся документы техногенной аварии на Приполярном Урале, да еще и с радиацией, возможно, это наш случай. Иванов не даром в своих письмах «перепутал» Северный и Приполярный Урал. Возможно, в документах испытателей специально указали неверное место, как это было с альпинистами, получившими госпремию за открытие месторождения урана, да так и не узнавших, в каких горах они были.
5. Если причиной покидания палатки стало землетрясение, вызванное подземными испытаниями - взрывами, то приказ с самого верха прекратить расследование в связи с повышеной секретностью (в том числе мораторием на ядерные испытания) понятен. И радиация здесь просто была удобным предлогом для засекречивания дела.
Было ли само землетрясенин, мало кого волновало "на верху". Достаточно факта срочного покидания палатки туристами, чтобы дело закрыли на всякий случай. (О том, что именно на Холатчахле бывали в те времена землетрясения, читала у Майи Пискаревой).
Продолжение следует...