Солнечный луч, пыльный и назойливый, упёрся в экран смартфона, превратив яркую ленту соцсетей в нечитаемое бликующее пятно. Наташа, не отрываясь, щурилась, пытаясь разглядеть последний комментарий под фото из отпуска подруги. В квартире стояла тишина, густая, как кисель, нарушаемая лишь поскрипыванием половиц под чьими-то осторожными шагами.
— Наташа, я не хочу с тобой ссориться, — голос Елены Александровны прозвучал негромко, но в этой тишине он ударил, как колокол. — Просто мне кажется, что ты слишком много времени проводишь в телефоне.
Наташа медленно, будто через силу, подняла голову. Свекровь стояла в дверях гостиной, вытирая руки об фартук. Ее лицо, обычно мягкое и уставшее, сейчас было напряжено.
— Мне кажется, — повторила Елена Александровна, делая ударение на первом слове. — Вся жизнь проходит мимо. Матвей маленький, он каждый день новый, а ты… Ты в этом своем мире.
— Он спит, Лена, — отрезала Наташа, нарочито опуская отчество. Ее пальцы сами потянулись к смартфону, чтобы пролистать ленту еще раз, просто чтобы чем-то занять руки. — И я не в «своем мире». Я общаюсь, читаю новости. Это двадцать первый век на дворе, если вы не в курсе.
— Новости, — с горькой усмешкой повторила свекровь. — А новость о том, что твой сын сегодня впервые сам перевернулся на животик? Это ты в каких новостях прочитаешь?
В груди у Наташи что-то ёкнуло, но она тут же подавила эту слабость. Чувство вины было самым ненавистным.
— Я рядом. Я всё вижу.
— Видишь через камеру? Ты же снимаешь его постоянно, для своего… своего инстаграма. А сама не прикоснешься, не почувствуешь, как он пахнет, не услышишь, как он сопит. Он для тебя — контент.
— Хватит! — Наташа резко встала, и стул с противным скрипом отъехал назад. — Не учите меня жить! Вы свои методы воспитания уже применяли, посмотрите на вашего сына — невротик и перфекционист, который боится собственной тени! Вы теперь и моего хотите под себя подстроить?
Елена Александровна побледнела, будто ее ударили по лицу. Губы ее задрожали.
— Миша… Миша хороший человек. И отец он хороший. Просто…
— Просто вы его задавили своей опекой и контролем. И теперь моя очередь пришла? — Наташа истерически засмеялась. Ее пальцы бешено застучали по экрану, она открыла мессенджер, будто ища там спасения, подтверждения своей правоты. — Я устала от этой тотальной слежки! Каждый мой шаг, каждый вздох под вашим микроскопом! «Не так держишь, не так пеленаешь, слишком много гаджетов». Да отстаньте вы от меня!
Слезы, горячие и злые, подступили к горлу. Но плакать при ней — значило проиграть. Наташа собрала всю свою обиду, всю усталость от этих серых стен, от вечного незримого сравнения с идеальной, по мнению свекрови, матерью, в один плотный клубок.
— Знаешь что, Елена? — выдохнула она, и от опущения отчества в воздухе повеяло ледяным сквозняком. — Иди ты… Иди ты на три буквы!
Тишина, воцарившаяся после этих слов, была оглушительной. Она была физической, давящей на барабанные перепонки. Елена Александровна замерла, ее глаза расширились от неподдельного ужаса и боли. Казалось, она не дышала. Потом, медленно, беззвучно, она развернулась и вышла из комнаты. Ее плечи, обычно такие прямые, ссутулились.
Наташа тяжело дышала, в висках стучало. «Ну вот, сказала. Выпустила пар». Она ткнула пальцем в экран, но картинки расплывались перед глазами. Чувство триумфа было мимолетным, его тут же сменила липкая, неприятная пустота. «Но она сама начала. Она лезет не в свое дело».
Из кухни донесся звук текущей воды. Елена мыла посуду. Монотонный, привычный звук. Наташа, чтобы заглушить внутренний дискомфорт, включила на смартфоне громкое видео — смешные котики. Звук детского смеха из колонок заглушил все остальные шумы.
Прошло полчаса. Кошмарики закончились. Наташа потянулась и прислушалась. Было слишком тихо. Даже вода на кухне не текла. Матвей обычно просыпался через сорок минут после засыпания, чтобы его перевернули. Она поднялась с дивана, лениво потягиваясь. Нужно было зайти к нему, может, даже сфоткать спящего для сторис. «Спит, как ангелочек», — можно было бы подписать.
Она подошла к двери детской, но ее остановил странный звук — тихий, булькающий, словно вода куда-то переливалась. Сердце внезапно упало. Наташа распахнула дверь.
Сердце остановилось.
Елена Александровна лежала на полу у кроватки, неестественно скрючившись. Ее лицо было пепельно-серым, рот полуоткрыт. Одна рука была судорожно вытянута в сторону кроватки, как будто в последнем порыве она пыталась что-то достать, до кого-то дотянуться. Рядом валялась маленькая погремушка. А из кухни, навязчиво и монотонно, доносился звук льющейся из-под крана воды.
— Лена? — хрипло прошептала Наташа, не веря глазам. — Лена!
Она бросилась к ней, тряся за холодное плечо. Никакой реакции. Панически нащупав пульс на запястье, она не почувствовала ничего, кроме ледяной, восковой кожи. В ужасе Наташа отпрянула, ударившись спиной о кроватку. Матвей кряхтнул во сне.
«Скорую! Надо вызвать скорую!» — пронеслось в голове. Она рванулась в гостиную, хватая телефон. Пальцы дрожали, не попадали на иконки. Наконец, она набрала номер. Пока ждала гудков, ее взгляд упал на экран, все еще яркий и живой. Там, в параллельной вселенной, подруга выложила новое селфи с хештегом - счастье. А здесь, в этой реальности, на полу детской лежала мертвая женщина, которую она только что послала на самое страшное русское проклятие.
— Скорая помощь, — раздался в трубке спокойный женский голос.
Наташа открыла рот, но вместо связных слов из горла вырвался лишь сдавленный, безумный стон. Она смотрела в полутемный коридор, ведущий в детскую, где в луче закатного солнца теперь танцевала пыль над неподвижным силуэтом. А в ушах, поверх голоса диспетчера, навязчиво, как приговор, стучало эхо ее же собственных слов: «Иди ты на три буквы».
Трагедия была не в том, что она не успела вызвать помощь. И даже не в том, что ее последние слова к этому человеку были такими. Трагедия была в тишине, которая последовала за ними. В том, что это молчание закрепилось навсегда. И в том, что теперь, глядя на сына, она всегда будет видеть не только его, но и ту последнюю, отчаянную попытку свекрови дотянуться до него, до его мира, из которого Наташа ее так яростно выгоняла.