Глава 41
Так больно ей не было еще никогда! Прежде чем уйти, Роберт во всем признался. Что влюбился в эту Валерию, что ему безумно хорошо с ней. Потом сказал, что все у них давно уже было. У Эли просто сорвало крышу, вся жизнь перед глазами пролетела. Как будто в ледяную воду ее окунули! Он даже не просил прощения, и, казалось, ни о чем не жалел... Как такое может быть? Это словно не с ней происходило. Куда делась та его сумасшедшая, сметающая все преграды, всепоглощающая любовь. Он добивался ее. Любил…А теперь…
-Уходи, - сказала Эля сквозь слезы. - Уходи…и будь счастлив с ней и дальше.
Роберт собрал вещи.
***
Все плохо, нет ни мужа, ни какой-либо опоры. Только родители. И у нее двое детей. Внутренних ресурсов тоже не было - она забыла, когда спала нормально. Он ушел. Что она уже только не надумала себе! Ей то безумно хотелось его вернуть, то убить!
Эля думала, что после измены Чернядьева уже ко всему готова. А оказалось - нет! Она поддалась чувству, как девчонка сопливая, а ей уже было далеко не 18 лет! Сначала она хотела найти эту Валерию, поговорить с ней. Потом, вспомнив визит Риммы, передумала. Нет. Она не пойдет. Она не опустится до такого. И детей она сама вырастит, без него.
Роберт…Умный мужчина, с ним было интересно, он был для нее авторитетом, у них было много общего: интересы, бизнес, ребенок, путешествия, хобби. Дом строили вместе, как ни крути. И как теперь без него жить? Правильно говорил папа - рассчитывать можно только на себя. Родители, узнав об их разрыве, были в шоке.
-Эля! Это невозможно! – вскричала Кира Борисовна, - я не верю своим ушам!
-Возможно, - горько усмехнулась Эля.
Виталий Георгиевич только вздохнул. Он как знал, что этот зятек непростой человек, и предупреждал об этом дочь.
Как же она была глупа! Эля потом даже засмеялась над собой. Нет никакой их «особенной» любви, все это лишь картинка. А Роберт, поскольку был весьма обеспечен, смог ее создать! Ему это было не так уж и сложно.
Почему она второй раз она наступила на те же грабли, что она сделала не так? Что вообще им надо, этим мужчинам? Она же не навязывалась ему! Не навязывала беременность! Она вообще всегда была независимой. Хотела встретить того самого близкого человека, который искренне ее полюбит и наполнит сердце новыми чувствами. Но снова получился какой-то абсурд.
Не в силах избавиться от этих больных воспоминаний, Эля стала бояться выходных. Снова бесцельно бродить по этому огромному дому. Одиночество теперь было невыносимым! Николаша проводил время с отцом, Майю забирали ее папа и мама. Сна не было. Сил, чтобы работать, тоже. Какая тут работа, если нет никакого вдохновенья, ее как черной тряпкой накрыли с головой.
Плакать даже нечем. Он, как ушел, даже не позвонил, не спросил как там Майя. Это ведь его ребенок…Эля мучила себя, представляя, как он проводит время с этой молодой девицей. Даже по коже шел ток.
Она включила телевизор, чтобы немного отвлечься, но у нее не было сил даже понять о чем фильм, который шел в это время. В голове было только одно. Элю осенило – да ведь так и с ума можно сойти! Она испугалась.
К вечеру Чернядьев привез Николашу.
- Мама! - сын порывисто, по-мужски обнял ее и с тревогой заглянул в глаза, - ты как тут?
-Все нормально, - механически сказала Эля, и кивнула Чернядьеву, - привет.
-Я войду? - спросил Николай.
-Конечно, - безразлично махнула рукой Эля.
От Николая не укрылось, что Эля пребывает в депрессии. И ее вид. Темные круги под глазами, какой-то лихорадочный взгляд. Николаша рассказал ему, что этот Роберт от них уехал. Внутри у Николая все радостно вспыхнуло! Он говорил ей, что мужик этот ненадежный! А она влюбилась, чуть не померла, рожая ему ребенка. А он на все положил и ушел! Неужели к бабе? Неужели можно предпочесть другую?
-Как ты? – он сел рядом и взял ее прохладную руку в свою.
-Хр@ново, - призналась Эля, - как каток по мне проехал.
Чернядьев прижал ее к себе. Эля бессильно привалилась к нему и почему-то именно сейчас снова заплакала, закрыв лицо руками.
-Эль, ну не расстраивайся ты так, - у Николая прямо сердце обрывалось, сразу вспомнилось, как они тогда расстались. Ну и дурак же он был!
- Послушай, все будет хорошо! - горячо заговорил он, - все пройдет. Забудется. Я рядом! Я разведусь! Я бы все отдал, чтобы быть рядом с тобой!
Он внезапно поцеловал ее так, что у нее захватило дух. Эля в ужасе отстранилась от него. Слезы мгновенно высохли. Она бы сейчас все отдала, чтобы эти слова были сказаны Робертом! Но, увы, их говорил ей Чернядьев, до сих пор явно неровно к ней дышащий.
-Я люблю тебя! - сказал виновато Чернядьев. - До сих пор!
-Коль, ты…ты чего, - Эля вытерла нос и отодвинулась от него. - Даже не думай, у тебя семья и вообще, я люблю только его. Понимаешь? Я не хочу врать никому и тем более, давать надежды. И второй раз я не буду разрушать семью. Очень больно бьет он, этот бумеранг.
И Чернядьева «понесло».
- Да он все время водил тебя за нос и обманывал, давал обещания, которые никогда не исполнит! Мужик! Сразу развестись даже не смог! Да он не хотел! Вот он и тянул с разводом. А зачем ему что-то менять? У него дома была удобная жена, видимо, прощала такие вольности мужу. А ты тут с пузом уже…Ему пришлось! И сейчас…Как он мог бросить вас? Да он не мужик, а флюгер какой-то!
Он говорил, а у нее по щекам текли слезы. Коля вслух называл своими словами ее страхи. И Чернядьев был во многом прав. И ее «прорвало». Она вспоминала слова Роберта о том, он не спит с женой много лет, что отношения давно стали рутиной, что одинок в браке, что живут они как родственники. Ну ладно с Риммой они были 20 лет вместе, да, рутина…А с ней? Пяти лет не прошло! Когда она успела надоесть ему? Или это его обычное поведение? Лицемер! Предатель. Но она его любит! Ждет его! Это не давало ей покоя! Это не детская влюбленность, это то, что переворачивает у тебя все внутренности, и ты не можешь дышать.
-Это пройдет, - слушая ее, приговаривал Чернядьев, - ты сильная. Ты сможешь. Тебе нужно заняться чем-то новым! Отвлечься! Я помогу во всем!
- Да уж, - Эля ладонями вытерла лицо, - наверное, слишком сильная. Он, наверное, и почувствовал во мне не женщину, а партнера.
- Но уже ничего не изменить, - сказал Николай. - Просто надо как-то пережить это. Ладно, мне уже пора.
-Езжай, - тихо сказала Эля, - тебя ждут дома. Со мной все будет в порядке.
Чернядьев ушел, а Эля легла на кровать в спальне.
Она старалась, доказывала Роберту, что она лучше всех, она может все, и взваливала на себя все больше и больше. Что она думала, что ему нужна такая сильная женщина? Она будет нужна ему сильнее от этого?
Такой она была всегда, умница-отличница. Она взяла на себя стройку, он не сопротивлялся. Это удобно…В такой семье мужчина перестает быть рыцарем. И тут рядом появляется Валерия, которая нуждается в помощи, опеке, проявляет слабость. Вот Роберт и попался, с ней он стал, наконец, чувствовать себя мужчиной. Она виновата, что сейчас он счастлив не с ней, своей женой, а с другой женщиной. И Римма, видимо, допустила ту же ошибку.
***
С учебой у Насти была настоящая беда: был окончен первый класс, а ее умения и знания оставляли желать лучшего. Эля недоумевала. Ну как же так? Задержки развития у нее нет. Валя, она сама, Кира Борисовна, учительница в школе – все занимались с Настей - у нее не было свободного времени. Она плакала, отлынивала, как могла от занятий, придумывая разные причины. То у нее живот болит, то голова. Читала плохо, переписать текст – только с боем, со счетом тоже кошмар. И никакого стремления к учебе! Эля, поговорив с учительницей, все же решила оставить Настю на второй год.
-Я же вам говорила рановато, Элеонора Витальевна, - сказала учительница, - видимо, где-то не успела она адаптироваться. Сразу тут все: и новая семья, и новый дом, и школа…И все почти сразу!
Самой Насте были интересны только покупки, путешествия с мамой, игрушки и компьютер. Ее мало интересовала учеба. Но все же, к концу второго класса им удалось добиться положительных результатов. Но внезапно ухудшились их отношения.
Настя отлично научилась манипулировать. Она уже знала, что Эля не родная ее мама. Она росла, и какие-то воспоминания из ее прошлой жизни мучили ее, выходя наружу. Эля не любила разговаривать об этом, но все же однажды пришлось. Настя увидела в одном из домов поселка собачью будку, и, видимо что-то вспомнив, спросила:
-Мама…а моя родная мама где?
-Я не знаю, - честно призналась Эля, сглотнув комок. Она уже давно забыла, что Настя не ее ребенок, настолько привыкла к ней, что казалось, она всегда была с ними.