А я любила ранним утром печь топить с мамой. Не знаю почему - вставала раньше всех и ждала когда затрещат поленья в печи.
Обожала смотреть на огонь.
Помню это с раннего детства как трещали поленья и вспыхивали искорки в приоткрытую дверцу печки пока мама не засыпала углем.
И . если отец заставал меня за этим занятием то я получала порку со словами - хочешь дом спалить (сжечь?)
Семья была большая и хозяйство было не маленьким - которое мама кормила и поила добросовестно - только теплым пойлом и теплой пищей.
А для этого надо было зимой в 4-30 утра встать и растопить печь, поставить на плиту два ведра воды и поставить чугунок с вареной картошкой, которая стояла заготовленная с вечера, чтобы подогреть и потом теплой водой замачивались отруби и смешивались с вареной картохой .
Все это делилось на три части.
Одна жменя на ведро воды для коровы и стакан молока для вкуса и сытости жидкости. Остальное делилось между птичником и животными мясокормильцами -свиньей, курицами птицами домашними.
Для свиньи добавлялись отходы с тарелок после еды нашей и остатки супов и каш , кусочек хлеба белого крошился и немного рубленой крапивы или тыквы заготовленной в зиму. Крапиву запаривали кипятком и добавляли. А для птичьего общества добавлялось в еду пшено и немного всячины тоже хлеба немного .
Каждое утро было как первое в жизни - это был ритуал крестьянина неизменный и незыблемый.
Утренний ритуал коротко распишу как это было по плану.
На отце держалась тяжелая часть работы - Утром убрать снег и почистить дорожки к сараям и стожку с сеном, к дровянику, к баньке, к колодцу и выходу со двора.
Занести в дом дрова и надергать из стожка сена железной клюшкой и достать сухой соломы с сеновала на подстилку скоту. Мы все помогали по возможности если это были выходные и нам не надо было в школу.
А после школы также лопаты в руки и за работу если снег валил несколько дней. За это время мы и снега наедались и снегом за шиворот накидались и сосулек нагрызлись.
Хозяйство — как сердце дома
Наша семья была большая, и хозяйство — не маленькое. Всё держалось на маме. В 4:30 утра она уже была на ногах:
- Растопить печь — чтобы тепло разошлось по дому, чтобы можно было готовить.
- Поставить на плиту два ведра воды — для пойла, для мытья, для чая.
- Разогреть чугунок с варёной картошкой — она стояла заготовленная с вечера в коридоре.
Потом начиналось главное — кормление.
Как кормили скотину
Для коровы:
- тёплая вода из ведра;
- жменя запаренной картошки и кусочек белого хлеба;
- стакан молока для сытости и вкуса.
Для свиньи:
- остатки супов и каш с наших тарелок;
- кусочек белого хлеба, мелко покрошенный;
- рубленая крапива или тыква (заготовленные ещё осенью);
- крапиву предварительно запаривали кипятком — чтобы стала мягче.
Для птиц (кур, уток, гусей):
- пшено;
- немного хлеба;
- всякая «всячина» — то, что осталось от обеда.
- отруби
Всё делилось строго на три части. Ни капли лишнего — каждая крошка шла в дело.
Мама — незримый стержень
Мама делала всё тихо и быстро без лишних слов. Её руки, красные от горячей воды, никогда не останавливались: то мешала пойло, то чистила корыта, то подкладывала сено. Она не жаловалась, не кричала, не ругала нас за беспорядок. Просто знала: если не она — то кто?
Иногда я подходила помочь. Она коротко кивала:
— Молодец. Держи ведро.
И я несла, спотыкаясь, чувствуя, как горячо в ладонях от металла. Это было моё маленькое участие в большом деле — в поддержании жизни дома.
Что осталось в памяти
Сейчас, спустя годы, я понимаю:
- те утренние минуты у печи — это был мой первый контакт с тайной мироздания: огонь, тепло, превращение сырого в готовое;
- мамина молчаливая стойкость — пример того, как любовь к семье выражается не в словах, а в делах;
- даже отцовская строгость — не злоба, а страх за нас, за дом, за то хрупкое равновесие, которое держится на ручном труде.
А ещё помню запах:
- дымка от печи;
- тёплого пойла;
- свежего хлеба;
- скотины, которая ждёт корма.
Это запах детства.
Запах дома.
Запах жизни, которую каждый день нужно было заново зажигать — как огонь в печи.
Ностальгия по дому
Я давно уже городской житель.
В моём мире — асфальт, гул машин, высокие дома и вечно спешащие люди. Но порой, закрыв глаза, я вновь ощущаю те запахи, те звуки, тот особенный воздух, который бывает только в деревне.
Чистый снег — его едва уловимый, пронзительно‑свежий аромат.
- Замороженное мокрое бельё на огородной верёвке: когда вносишь его в дом, оно хрустит, а потом медленно оттаивает, наполняя пространство запахом мороза и чистоты.
- Дровяной сарай — терпкий дух сухих поленьев, старой коры, древесной пыли.
- Дым из трубы родного дома — тёплый, уютный, обещающий тепло и покой.
Вспоминаю и другую сторону той жизни: усталость от бесконечной уборки снега во дворе и за двором, тяжёлый труд по уходу за скотиной, ранние подъёмы, чтобы растопить печь. Но даже это теперь кажется чем‑то драгоценным. Потому что за всем этим стояло главное — дом.
Дом — это мама у печи, папа, проверяющий оборудование для посевной, скрип половиц под ногами, треск дров и мягкий свет угольков сквозь чугунную дверцу. Это ледяная вода из речки, которую мы пили, хрустящие сосульки под крепкими детскими зубами.
Это наши снежные катакомбы — потайные убежища с «мебелью» из утрамбованного снега, где мы рассказывали друг другу невероятные истории
и играли в войнушку, катая огромные снежные катыши и возводя крепости.
Вызывают нежную ностальгию.
Всё это осталось в прошлом. Такого уже не будет — не потому, что тогда было лучше или веселее. Это и сейчас есть у детишек в деревне.
- Просто это был мой мир. Мир, где каждый звук, каждый запах, каждое мгновение были пропитаны любовью, заботой, теплом родных стен и рук.
Теперь это лишь память. Но она не тускнеет. Она согревает.
Как огонь в печи. Как дым из трубы.
Как дом, который всегда ждёт нас — пусть даже только в сердце.
С вами были Великолепные коты-найденыши - мы помним всех и желаем каждому из вас иметь теплый уютный домашний очаг любви и заботы!!!