Найти в Дзене
Макс Лайф

Во французском Санари-сюр-Мер 14-летний ученик колледжа «Гишар» напал с ножом на преподавательницу изобразительного искусства

Утро, учебный день, обычный класс. Несколько ударов, в том числе в область живота. Женщине — 60 лет, она госпитализирована, врачи борются за её жизнь. Нападавший задержан. По предварительным данным, всё началось с обычных замечаний подростку. Формальная часть, как всегда, отработана быстро. Министр образования выразил поддержку, пообещал приехать, разобраться, сделать выводы. Так сегодня выглядит стандартный набор реакций на то, что недавно считалось немыслимым. Учитель — с ножевыми ранениями. Ученик — с полицейским протоколом. Школа — как место опасности. И всё чаще возникает ощущение, что речь уже не о частных случаях и не о «трудных детях». Проблема взаимодействия школьников с учителями явно выходит за пределы одной страны. Она становится общемировой. И именно это делает происходящее по-настоящему тревожным. Потому что речь не только о насилии. Речь о разрушении самой идеи учительства как авторитета. Учитель всё чаще перестаёт быть фигурой, перед которой возникает внутренний стоп

Во французском Санари-сюр-Мер 14-летний ученик колледжа «Гишар» напал с ножом на преподавательницу изобразительного искусства. Утро, учебный день, обычный класс. Несколько ударов, в том числе в область живота. Женщине — 60 лет, она госпитализирована, врачи борются за её жизнь. Нападавший задержан. По предварительным данным, всё началось с обычных замечаний подростку.

Формальная часть, как всегда, отработана быстро. Министр образования выразил поддержку, пообещал приехать, разобраться, сделать выводы. Так сегодня выглядит стандартный набор реакций на то, что недавно считалось немыслимым. Учитель — с ножевыми ранениями. Ученик — с полицейским протоколом. Школа — как место опасности.

И всё чаще возникает ощущение, что речь уже не о частных случаях и не о «трудных детях». Проблема взаимодействия школьников с учителями явно выходит за пределы одной страны. Она становится общемировой. И именно это делает происходящее по-настоящему тревожным.

Потому что речь не только о насилии. Речь о разрушении самой идеи учительства как авторитета. Учитель всё чаще перестаёт быть фигурой, перед которой возникает внутренний стоп. Он превращается в обслуживающий персонал, в человека, которому «можно ответить», «можно нагрубить», «можно пойти дальше». Замечание воспринимается как унижение, граница — как провокация, дисциплина — как личное оскорбление.

Буквально на днях я случайно встретил своего педагога. Мы не планировали эту встречу, не виделись много лет. Она давно на пенсии, давно не преподаёт. Но то благоговение, тот тихий трепет и бесконечное уважение, которое сразу же возникло при виде этого человека, никуда не исчезли. Оно не требовало усилия — оно просто было.

И вот здесь возникает вопрос, от которого не отвернуться. Почему сегодня этого больше нет? Что произошло с обществом, с культурой, с воспитанием, если учитель из фигуры, к которой тянулись и перед которой внутренне выпрямлялись, превратился в объект агрессии? Почему там, где раньше было уважение, сегодня возникает нож?

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE