Уважаемые читатели! Мой канал НЕ МОНЕТИЗИРОВАН, поэтому ВАША МАТЕРИАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ - ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ПОДДЕРЖАТЬ ТРУД АВТОРА. Каждый желающий поддержать канал и труд автора подписчик или читатель может перевести любую сумму, за которую я буду сердечно благодарен.
Сбербанк номер карты: 2202200798448732
С уважением, извинениями за просьбу и наилучшими пожеланиями, мои дорогие читатели!
ЭПИГРАФ
"Итальянский фашизм подобен прекрасному дворцу с захватывающим дух фасадом, проеденным, однако, термитами. Достаточно легкого удара молотком, и он рассыплется в пыль."
(Из докладной оберштурмбаннфюрера Вильгельма Хёттля Эрнсту Кальтенбруннеру, шефу службы безопасности РСХА, май 1943.)
"Скоро, однако ж, обыватели убедились, что ликования и надежды их были по малой мере преждевременны и преувеличенны. Всё на этом приеме у градоначальника вершилось как-то загадочно. Он безмолвно обошел ряды чиновников, сверкнул глазами и произнес: "Не потерплю!" Чиновники остолбенели; за ними остолбенели и обыватели."
(Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, "История одного города")
Последствия свержения любого диктаторского режима поначалу достаточно однообразны - изумлённые народ и элиты отказываются совершившемуся верить, и опасаются, что это подвох - а вдруг любимому руководителю взбрело в голову нас испытать! Эмоции сдерживаются, но тут же все начинают с бешеной энергией искать подтверждение новости. Осторожно обзванивают и опрашивают соседей, родню и тех, кто "уж они-то точно знают."
В Риме, 25 июля 1943 года после ареста Дуче (в 17 часов 20 минут), нарастало "информационное напряжение." Первый вброс информации о падении Муссолини поступил от служащих королевской виллы Ада, на которой происходил арест. Персонал начал дружно звонить домой, и заклинать всеми святыми родных и близких из домов не высовываться, а сидеть смиренно, ждать официальной информации и (не дай Бог!), кому-то об этом секрете сообщить!
Однако уже через час практически вся столица знала, что правлению Дуче пришёл конец. Едва ли не последними об аресте известились в этот день возлюбленные Дуче - жена донна Ракеле и восхитительная Клара Петаччи. Донна Ракеле, женщина практичная, узнала почти случайно - она велела одному из верных ветеранов-фашистов-отморозков, охранявших их дом, позвонить в офис Дуче и спросить придёт ли тот на ужин? Накрывать ли на него или его король покормит, раз уж пригласил? Известие об аресте донну расстроило и озадачило. Донна, как женщина практичная, сразу отправилась на кухню обсуждать с прислугой и кухарками произошедшее. Консилиум с кухарками был бурным, однако решил единодушно - раз Дуче арестован, то вполне возможно король захочет забрать его кур и свиней, которые паслись на территории усадьбы. После этого консилиум в полном составе умчался скотину прятать, перегоняя её на соседнюю ферму к одному из родичей главкухарки.
Восхитительная Кларетта делами хозяйственными себя не обременяла и целый день пила с задушевными подружками чай и не только. Известилась о "великой трагедии" она посредством анонимного телефонного звонка. Позвонил доброжелатель и с горечью сообщил об аресте. Кларетта "безмолвно застыла." Однако аноним резко изменил тон и сообщил восхитительной (delizioso):"Ну, теперь берегись, сука фашистская! (Ora fai attenzione, puttana fascista!)" Кларетта воздела руки к небесам, трагически-мелодраматично рухнула на диван, зарыдала и стала голосить:"Ведь я тебя предупреждала! Ну почему ты, любимый, меня не послушал!" И далее в том же духе.
(От автора - При отстранении от власти у многих былых руководителей что-то щёлкает в голове и когнитивные связи отказывают напрочь. В странах, где существует некое подобие демократии, первыми от них сбегают жёны и любовницы, прихватив драгоценности и сообщив бывшим, что:"Я тебе, козлу, всю молодость отдала!" И бестрепетно исчезают. В странах авторитарных/диктатурах бежать некуда - границы закрыты, чтобы народ не увидел, как там у них, вечно загнивающих, устроено. Поэтому жёнам приходится нести ярмо, именуемое в литературе "верность и преданность." В СССР таких дам пинали после ухода из жизни властителя/руководителя с особой циничностью и безжалостностью, отбирая у них всё - от жилья и дач, до орденов, медалей и даже подаренных им собак. За патологическую жажду властвовать и руководить дамам приходилось расплачиваться по полной программе. Причём, нередко это начиналось тогда, когда любимый руководитель ещё не отправился в чистилище.
Ярким примером может служить Кириленко Андрей Павлович, который в своё время рассматривался как один из претендентов на роль Генсека. Андрей Павлович, как секретарь ЦК, рулил советским ВПК (военно-промышленный комплекс). В начале 70-х годов он входил в руководящую четвёрку Секретариата и Политбюро. В ней состояли товарищи Брежнев, Подгорный - председатель президиума Верховного Совета, Суслов - секретарь ЦК по идеологии и товарищ Кириленко, курировавший ВПК СССР. При отсутствии товарища Суслова Андрей Павлович председательствовал на заседаниях Секретариата ЦК КПСС и "вёл себя властно." При этом, как вспоминали очевидцы:
"...его высокомерно-назидательный тон бил по нервам, а косноязычие приводило к тому, что разговор с ним превращался в сплошную муку - никак нельзя было понять, что он хочет сказать."
Товарищ Кириленко во всех публичных выступлениях упорно требовал от советского народа, чтобы "все предписания ЦК выполнялись рьяно, буквально и со смекалкой." Будучи сам человеком смекалистым, он любил гонять советских кинематографистов в свободное от руления ВПК время. Он просил призвать к ответственности "тех лиц, которые допустили показ почти два раза подряд телекино (так в тексте) "Семнадцать мгновений весны", в котором наш разведчик без особого геройства спокойно разгуливает по Германии, ничего не опасаясь." Смекалистый Кириленко успокоился только после того, как ему разъяснили, что это пожелание лично Леонида Ильича. Не нравился ему и фильм "Блокада":"В нём зачем-то людям страдания и голод показывают. Надо выпукло коммунистов, бойцов и матросов показать. Фильм, считаю, надо смыть. Или переснять."
Весной 1981 года у товарища Кириленко случился инфаркт и врачи категорически запретили ему работать. Однако через три дня он по зову сердца явился на работу. Анатолий Черняев, помощник Генсека ЦК КПСС, затем президента СССР Горбачева по международным делам вспоминал этот период:
"Политбюро поручило ему под конец работы 26 съезда огласить на закрытом заседании список для избрания кандидатов в члены ЦК, а он исказил многие фамилии. Он перевирал почти каждую фамилию, ставил совершенно немыслимые ударения даже в самых простых русских фамилиях...Некоторые он читал по слогам сначала будто бы для себя, а потом целиком - для зала. Фамилии инородцев вовсе невозможно было разобрать. И зал, и президиум во главе с Брежневым откровенно смеялись, в общем, скандал был полный."
Из-за атрофии головного мозга в 1982 году Андрей Павлович впал в старческий маразм (диагноз), тем не менее по его просьбе жена написала товарищу Брежневу письмо с просьбой оставить его на работе. На ноябрьском пленуме ЦК, прошедшем через 12 дней после смерти Брежнева, Андрей Павлович был отправлен на персональную пенсию. Но товарищ не смирился с отставкой от руководства страной. Черняев вспоминает:
"...У Андрея Павловича была явная деградация личности и тем не менее он продолжал ежедневно приезжать в ЦК, в свой кабинет, но не мог вспомнить имена и фамилии своих ближайших помощников. Так продолжалось несколько месяцев...Звонили домой его жене и просили, чтобы она помогла - не пускала его из дома и свозила бы в любой санаторий. Она ответили категорическим отказом:"Андрею Павловичу виднее. Он хороший руководитель и знает, что делает."
Последней каплей стала его стычка с Устиновым, министром обороны. Он случайно наткнулся на Кириленко в коридоре и Андрей Павлович вдруг "властным тоном" заговорил о перебоях в снабжении жителей Тулы продовольствием. Виновным он назвал Устинова, а также агитаторов и пропагандистов, которые не объясняют причин возникновения трудностей. На следующий день товарища Кириленко запретили пускать в здание ЦК, но он по-прежнему приходил, стоял часами у двери, а жена обзванивала все кабинеты, чтобы ему дали поработать. История закончилась только тогда, когда у несчастного Андрея Павловича приключился инсульт. Вопреки положению (он был дважды Герой Социалистического труда) похоронили товарища Кириленко не на Новодевичьем, а на Троекуровском кладбище.)
Желание рулить и отказ принять собственную отставку сопровождали и Бенито Муссолини в первые часы после ареста. Он сидел в казарме карабинеров с "надменно-начальственным видом, время от времени требуя то ручку и бумагу, то телефон, то отвезти его к королю ("Мы не закончили наш разговор!"). Но карабинеры оказались крепкими ребятами и "вели себя по-возможности вежливо, но строго, стараясь не реагировать на очевидные провокации со стороны Дуче."
Наконец, от свежеиспечённого премьер-министра маршала Бадольо пришла в казармы записка с указанием маршрута, по которому Дуче "будет скрыт от негодующего народа и вывезен..." Муссолини на той же машине скорой помощи, на которой его привезли с королевской виллы Ада, переправили в Анцио, а затем на корабле на остров Понца. Генерального инспектора Ксаверио, которому поручили эту великую миссию, маршал Бадольо напутствовал:
"Если случится, что на корабль нападут или Дуче поведёт себя неправильно, то запомните - в таком случае один толчок за борт может решить все..."
Маршал всей душой ненавидел Муссолини с тех пор, когда он был с треском уволен с поста начальника Генерального штаба в 1940 году за разгром итальянских войск в Греции. Его вина была ничуть не больше, чем у других великих итальянских полководцев, но Дуче выбрал именно его на роль козла отпущения. Теперь козёл отпущения занял пост премьер-министра, а Дуче отчалил под конвоем на остров в Понса с населением около тысячи человек.
В Италии, после выступления Бадольо в 22 часа по радио, началась настоящая вакханалия - народ пьянствовал, сносил статуи Дуче, уничтожал его портреты и со слезами сообщал друг другу, что ждал этого известия всю жизнь. Сразу выяснилось, что никто в Италии не был фашистом, никто режиму не симпатизировал и Дуче все презирали и ненавидели. Особенно фашистские элиты.
В это славное время порезвились от души весельчаки - они появлялись в гуще самых больших скоплений ликующих и кричали:"Осторожно, Дуче вернулся!" Народ мгновенно затихал и разбегался, а весельчаки торжественно вносили бюст Муссолини и начинали усердно бить его палками. Когда из тюрем стали выпускать "политических", охранники всегда им сообщали:"Друзья! Люблю вас, ведь я никогда не был фашистом! Да здравствуют король и маршал Бадольо!"
Пока итальянцы дружно сознавались, что никогда не были фашистами, в ставке Гитлера "царило нездоровое оживление." Все генералы и прочие собравшиеся наперебой ругали итальянцев, называли их свиньями, гнусными предателями и извращенцами. Тон совещанию задал сам фюрер:
"Я пойду прямо в Ватикан. Вы думаете, меня смутит Ватикан? Мы захватим его сразу же вместе со всем дипломатическим корпусом! Этот сброд! Мы вышвырнем оттуда это стадо свиней. Позднее можно будет принести извинения..."
Поутихнув, Гитлер отдал приказ перекрыть горные проходы в Альпах как между Италией и Германией, а также между Италией и Францией. С этой целью велено было было собрать около восемь немецких дивизий из Франции и Южной Германии. Они получили наименование группы армий "В" и командовать ими было поручено энергичному фельдмаршалу Роммелю, залечившиму к тому времени хронический понос, вызванный подхваченной в Африке амёбной дизентерией. Вслед за этим Гитлер позвонил по закрытой линии в Рим, где с февраля 1943 года, когда Италия "зашаталась", сидел Герберт Капплер, занимавший должность полицейского атташе при немецком посольстве в Риме. На самом деле он был классическим шпионом, ежедневно отслеживающим настроения в Италии. Он уже давно предупреждал, что свержение Дуче лишь вопрос времени, но Гитлер отказывался в это верить. Капплеру было велено отслеживать маршруты перемещения Муссолини.
(От автора - Интересно, что в том же феврале начальник VI управления Вальтер Шелленберг, чутко улавливавший ход войны, начал свою игру на "итальянском фронте." Он нарушил прямой приказ фюрера не вмешиваться в итальянские дела и послал в Рим бывшего профессора истории, а ныне оберштурмбаннфюрера Вильгельма Хёттля в помощь Капплеру. В офисе Капплера они установили секретную радиостанцию, имевшую прямую связь с РСХА.)
В 9 часов утра 26 июля гауптштурмфюрер войск СС Отто Скорцени прибыл в штаб-квартиру Гитлера под Растенбургом в Восточной Пруссии. Он был начальником секретной тренировочной школы VI управления Главного управления имперской безопасности и в его задачу входила подготовка будущих агентов - от вопросов самообороны до саботажа. Скорцени вспоминал:
"Муссолини, мой друг и добрый товарищ, - сказал мне Гитлер эмоционально, - обманут королем и арестован собственными земляками. Я не могу и не хочу оставить одного из великих сынов Италии в беде. Я хочу сохранить верность старому моему союзнику и дорогому другу - его необходимо срочно отыскать и выручить, или же он будет выдан союзникам."
В тот же вечер Скорцени вылетел в Рим, где на аэродроме его встречал Капплер.
P. S. "26 июля 1943 года. Премьер Черчилль президенту Рузвельту и маршалу Сталину...Я не думаю, что мы должны быть особенно разборчивы в отношении установления контакта с любым нефашистским правительством, даже и с таким, которое не вполне отвечает нашим желаниям. Теперь, когда Муссолини смещен, я готов вести дела с любым нефашистским итальянским правительством, которое способно выполнять взятые на себя обязательства." И Рузвельт, и товарищ Сталин такую точку зрения коллеги одобрили. (Продолжение следует)
Поддержать канал и труд автора каждый подписчик или читатель может, если переведёт любую сумму по номеру карты Сбербанка
2202200798448732
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! НАПОМИНАЮ, ЧТО ВАШИ ЛАЙКИ И КОММЕНТАРИИ ПОМОГАЮТ ПРОДВИЖЕНИЮ СТАТЬИ.
- Ещё, ещё и ещё раз большущее СПАСИБО ЛЕОНИДУ МИХАЙЛОВИЧУ за оказанную помощь, человеческую душевность и поддержку в эти трудные времена!
- Огромное спасибо ЮРИЮ ЕВГЕНЬЕВИЧУ.
Дорогие друзья! Большое вам спасибо! Канал существует ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО благодаря вашей финансовой поддержке.