Советское военное присутствие в Египте достигло пика после Шестидневной войны 1967 года, когда президент Гамаль Абдель Насер обратился за масштабной помощью. На берега Нила отправились десятки тысяч специалистов — от ракетчиков до летчиков. Однако за пять лет сотрудничества (1967-1972) советских военных поразила не столько пустынная жара, сколько цивилизационная пропасть между двумя армиями, разделёнными не только языком, но и понятием о дисциплине, долге и человеческом достоинстве.
Армия двух каст: оскорблённые, голодные и забытые
Первым и самым шоковым открытием для советских офицеров стало кастовое устройство египетской армии. Офицерский корпус формировался из аристократии и крупной буржуазии, часто с европейским образованием, в то время как солдаты набирались из беднейших и зачастую неграмотных крестьянских семей. Общего между ними, как отмечали советники, не было ничего, кроме языка.
Это порождало откровенно презрительное отношение командиров к подчинённым, немыслимое в Советской Армии. В мемуарах нередки описания избиений. Переводчик Виктор Якушев вспоминал, как генерал Абдельгани аль-Гамаси ударил сержанта стеком по лицу за медленную подачу напитков. Солдат молча вытер кровь — подобное было в порядке вещей.
Быт также подчёркивал неравенство: офицеры жили в комфортабельных условиях даже на фронте, а солдаты часто спали прямо на земле, рискуя стать жертвами змей и скорпионов. Их порой забывали накормить, в то время как офицерский обед состоял из нескольких блюд с кофе и фруктами. Для египтян это была данность; для советских людей — вопиющая несправедливость.
Парадоксы неготовности: пустые винтовки и танки без горючего
Боевая подготовка и дисциплина оставляли желать лучшего. Многие офицерские должности, по наблюдениям советников, были просто куплены, а их обладатели видели службу лишь как способ отбить вложения, появляясь в частях от случая к случаю.
Солдаты же служили, «как могли». Подполковник Виталий Тестов рассказывал, как часовой, охранявший позицию советских ракетчиков, стоял на посту с разряженной винтовкой, бережно завернув патроны в тряпочку и спрятав их в карман.
Уровень технической грамотности также был критически низким. Один яркий эпизод, описанный послом СССР Виноградовым, стал анекдотом: советские дипломаты встретили на каирской обочине танк, водитель которого яростно ругал «советскую рухлядь». Проверка показала, что у машины просто… кончилось горючее, чего механик-водитель даже не понял.
Дорогостоящие ошибки: дружественный огонь и стратегические молитвы
Низкая выучка оборачивалась трагедиями. Во время инспекционной поездки в Египет для оценки состояния египетского ПВО генерал армии Павел Батицкий, командовавший войсками ПВО СССР, остался крайне недоволен увиденным и дал негативную оценку уровню профессионализма египетских военных. Вскоре они подтвердили мнение генерала, неоднократно сбив собственные самолёты из-за ошибок в определении «свой-чужой». В одном случае оператор ракеты просто выполнил полученный накануне приказ считать все самолёты, летящие ниже 6 км и ближе 25 км, вражескими. Пуск был выполнен по египетскому гражданскому Ан-24.
Вот что умели египтяне мастерски — это переваливать вину за ошибки и промахи на других. Как минимум известен один эпизод, когда это чуть не стоило карьеры советскому офицеру. В середине марта 1970 года была обнаружена низколетящая цель, державшая курс на аэродром. Начальник штаба 86 зенитно-ракетной бригады подполковник Ржеусский послал запрос, есть ли в воздухе свои самолёты. Египтяне ответили отрицательно. Ржеусский отдал приказ на поражение и цель сбили. Как потом оказалось, это был египетский самолёт-разведчик, возвращавшийся на базу с задания. Экипаж погиб. Египтяне выставили виновным Ржеусского, тот получил предупреждение о неполном служебном соответствии от министра обороны СССР.
Ещё одна поражавшая советских военных советников черта — отсутствие приоритетов. Точнее, неверная их расстановка. Так, даже во время боевых действий весь личный состав совершал одновременно намаз по пять раз в день. Никто не подумал организовать хотя бы некую посменную молитву, чтобы пока одни совершают намаз, другие занимали бы боевые позиции. Израильтяне прекрасно знали об этой особенности и старались приурочить свои удары и атаки именно ко времени намаза. В результате в боестолкновения приходилось вступать непосредственно советским военнослужащим, хотя это была совсем не их задача.