Агния писала статью так, будто выписывала пируэты на коньках - легко, с улыбкой и с отточенным профессионализмом. Её длинные вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы были собраны в небрежный пучок, из которого то и дело вырывались упрямые прядки, касаясь клавиатуры ноутбука. За окном городского офиса «Glamour Look» медленно гасли краски осеннего дня, но свет от экрана освещал её сосредоточенное лицо, делая голубые глаза еще ярче, почти прозрачными. Тема была выбрана ею же: «Почему свободные молодые мужчины не готовят еду?». Статья выходила бойкой, полной ироничных стереотипов и залихватских обобщений. Молодые львы, покорители карьерных вершин, они же - рабы доширака и служб доставки, боящиеся вида сырого куриного филе как вампир солнечного света. Она смеялась, глядя на строчки, но к концу текста смех застрял где-то в горле. Что-то не сходилось. Что-то щемило ее журналистскую совесть, которая, несмотря на гламурную оболочку издания, была у нее железной.
«Нет, - решительно сказала она себе, закрывая ноутбук. - Это слишком просто. Слишком… лениво. Надо идти в поле».
Поле, в данном случае, представляло собой два плацдарма. Первый - её журналистский аккаунт на популярном сайте знакомств. Там, под ником «Агния_Вопросы», без фотографии, но с пометкой «журналист, собираю мнения», она уже не раз находила героев для материалов. Второй - ближайший торговый центр «Европейский», пищевой гипермаркет которого был идеальным местом для наблюдения за видами homo sapiens masculinus в естественной среде обитания у холодильных витрин.
Первые же ответы на её анкету, где она прямо задала вопрос о готовке, вызвали у неё лёгкий когнитивный диссонанс.
«Кирилл, 30, IT-архитектор» откликнулся первым. Они созвонились по аудиосвязи, и его спокойный, уверенный голос прозвучал как контраргумент всему её черновику.
- Ну, я не то что люблю, я, можно сказать, медитирую у плиты, - сказал он, и в его голосе послышалось легкое удивление от самого вопроса. - После десяти часов программирования нужно переключиться. Рублю лук, чувствую запах чеснока на сковороде, слышу, как шкварчит стейк… Это лучше любой йоги. Готовлю и для себя, и для девушки, конечно. В прошлые выходные делал утку конфи с грушевым пюре.
Агния, машинально записывая, уронила ручку.
- Утку конфи? Для себя одного?
- Ну, тогда для нас двоих, - поправил он. - Но если бы она не приехала, съел бы сам. С хорошим бокалом пино нуар. В чём, собственно, проблема?
Проблема, как выяснилось, была в её голове. Следующий собеседник, «Вадим, 29, геолог», и вовсе рассмеялся.
- Не готовить? Да я в полевых условиях, между отборами проб, на примусе банку тушёнки так превращу, что мишки из тайги прибегут просить добавки! А дома люблю борщ сварить, на три дня. Настоящий, на косточке. Девушка моя обожает. Говорит, после моих командировок только ради борща и держится.
Агния задумчиво покусывала кончик карандаша. Её стройная фигура в элегантном брючном костюме казалась воплощением городской утонченности, но внутри всё переворачивалось. Она поблагодарила собеседников и отправилась на «полевые исследования».
Гипермаркет встретил её тёплым дыханием пекарни, холодом от рыбных отделов и мерцающими рядами идеально упакованных продуктов. Агния, с диктофоном в изящной сумочке, стала наблюдать. И тут её ждало новое потрясение. Молодые мужчины - одни, без спутниц - спокойно толкали тележки, изучали этикетки на сырах, выбирали овощи. Она решилась подойти к одному, лет тридцати, который с видом знатока щупал авокадо.
- Простите за беспокойство, - начала она свою заученную реплику, сверкая обаятельной улыбкой. - Я журналист, пишу материал о… о кулинарных привычках. Не могли бы вы сказать, часто ли вы готовите?
Мужчина отвлёкся от авокадо и окинул её оценивающим, но доброжелательным взглядом.
- Часто, - просто ответил он. - Сегодня, например, пасту карбонара делаю.
- Для… для кого-то? - уточнила Агния.
- Пока что для себя, - он усмехнулся. - Но если кто-то заглянет в гости - не выгоню. А почему вы спрашиваете? Вы что, думаете, мы все на одном фастфуде сидим?
Агния смущённо засмеялась.
- Что-то вроде того.
- Предрассудки, - покачал головой её собеседник, отправляя в тележку упаковку пармезана. - Моя бабушка, царство ей небесное, с детства вбивала: «Мужчина должен быть независим. И на работе пригодиться, и суп себе сварить». Я, конечно, не шеф-повар, но голодным не останусь. И девушке моей нравится, когда я что-то для неё делаю. Говорит, это какое-то… древнее проявление заботы. Романтичное.
Он кивнул и покатил тележку дальше, к отделу с пастой, оставив Агнию в легком ступоре посреди блестящего от света рядов консервов. Её статья, такая остроумная и уверенная, начинала рассыпаться как карточный домик. И вместо раздражения её, к собственному удивлению, стала охватывать азартная жадность первооткрывателя. Сколько же их здесь, этих странных, самодостаточных мужчин, способных отличить базилик от орегано не по картинке в интернете? И почему её идеальный, любимый Игорь, её жених, чьё предложение она приняла всего три месяца назад, за все четыре года их отношений ни разу не… Нет, она резко оборвала эту мысль. У Игоря другие достоинства. Совершенно другие.
Но для статьи нужно было копать дальше. Глубже.
Агния продолжала свои изыскания с одержимостью детектива, расследующего собственные заблуждения. Её журналистская анкета на сайте знакомств взорвалась откликами, но теперь она отфильтровывала лишь тех, кто не просто готовил, а делал это с философским подходом. Одна из встреч оказалась особенно показательной.
Она договорилась о встрече с «Романом, 32, звукорежиссером» в небольшой кофейне. Он оказался человеком с тихим голосом и внимательными глазами, наблюдавшими за миром, как за сложным микшерным пультом.
- Я не понимаю вопроса «зачем?», - сказал он, медленно размешивая ложкой капучино. - Для меня это как музыка. Можно слушать готовые треки - это доставка еды. А можно взять инструменты, ноты… ингредиенты… и создать что-то уникальное. Звук, который будет существовать только здесь и сейчас. Запах жареного на сливочном масле чеснока - это же как вступительный аккорд. Шипение лука на сковороде - ритм-секция.
Агния, заворожённая, слушала, забыв о диктофоне.
- А для кого вы «сочиняете»? - спросила она.
- В основном для себя, - пожал он плечами. - Это мой способ диалога с самим собой. Но когда есть слушатель… то есть девушка… это становится дуэтом. Я однажды для неё приготовил паэлью. Это три часа у плиты, постоянный контроль, почти медитация. И когда она попробовала и закрыла глаза… Понимаете, это была не просто еда. Это был мой концерт. И её реакция - лучший афишный сбор.
Эти слова засели в голове Агнии колючкой. «Концерт». «Диалог». Её Игорь, блестящий финансовый аналитик, вел диалоги только с отчетами, а его концерты проходили на конференциях в дорогих костюмах. Он дарил ей украшения, водил в лучшие рестораны, но мысль о том, что он может разделить с ней не просто пространство кухни, а процесс… этого никогда не возникало.
Её финальным «ударом откровения» стал визит в гастрономический магазин для профессионалов. По наводке одного из собеседников она отправилась туда в субботу. Среди медных кастрюль и японских ножей она встретила «Сергея, 27, бармена». Он выбирал вьетнамский соус.
- О, вы про готовку? - оживился он, узнав о теме. - Для меня это продолжение работы. Бармен смешивает вкусы в стакане, повар - на тарелке. Принцип тот же: баланс, контраст, послевкусие. Я живу один, но почти не заказываю еду. Экспериментирую. Вчера, например, делал татар из тунца с авокадо и имбирным соусом. Это пять минут, но кайф - от точности движений, от качества продукта.
- И никому не хочется показать? - не удержалась Агния.
- Конечно, хочется! - он рассмеялся. - Но это как с коктейлем: нужно, чтобы человек был с правильным вкусом. Моя бывшая, например, терпеть не могла рыбу в любом виде. И что я мог сделать? Готовить наггетсы? Не мой формат. Так что пока - только для себя и для друзей-гурманов. Но надежда не умирает.
Агния вышла из магазина с тяжелой суммой мыслей. Её статья была уже не нужна. Вернее, нужна была совершенно другая статья.
***
Она вернулась в свою уютную, выдержанную в бежево-серых тонах квартиру, которую они с Игорем выбрали вместе. Всё было идеально: дизайнерский свет, гладкие поверхности, умная техника на кухне, которой, как ей теперь казалось, пользовался лишь она одна. Игорь уже был дома, разбирал документы за широким обеденным столом, который видел скорее рабочие ужины, чем семейные трапезы.
- Как твой поход за дикарями? - спросил он, не отрываясь от бумаг, и поцеловал её в щеку. - Нашла своих троглодитов, не умеющих варить яйцо?
Раньше она бы посмеялась. Теперь фраза резанула слух.
- Нет, - тихо сказала Агния, ставя сумку. - Нашла шеф-поваров, философов и художников. Оказывается, они есть.
Игорь наконец поднял на неё глаза, уловив необычную интонацию.
- И что? Разочарована? Хотела поиздеваться, а они тебя кулинарными подвигами потрясли?
- Не издевалась я, - с внезапной горячностью возразила она. - Я… заблуждалась. Кардинально.
Она села напротив него и выложила на стол распечатанные тезисы, выдержки из интервью.
- Вот, слушай. Кирилл делает утку конфи, потому что это его медитация. Вадим варит борщ на косточке, чтобы пахло домом. Роман сравнивает готовку с музыкой. А бармен Сергей ищет девушку с правильным вкусом, чтобы не готовить ей наггетсы!
Игорь слушал, его умное, привыкшее анализировать цифры лицо выражало лёгкое недоумение.
- И что? Я очень рад за них. У них есть время и желание. У меня есть другие приоритеты. Я обеспечиваю нас, строю будущее. Мы же не голодаем. Ты отлично готовишь, а в остальное время мы ходим в достойные места. Разве это не рациональнее?
И тогда Агния поняла корень всего. Не в умении или неумении. А в языке. В способе выражать заботу, внимание, любовь. Её язык и язык Игоря совпадали в области карьерных достижений, социального статуса, внешнего лоска. Но был другой диалект - простой, земной, пахнущий базиликом и теплым хлебом, - на котором она никогда не слышала от него ни слова.
- Рациональнее, - согласилась она. - Но я сейчас не про рациональность. Я про… про дар. Не купленный, а созданный. Своими руками. Для одного конкретного человека.
В квартире повисло молчание. Игорь отложил ручку, сложил пальцы домиком.
- Ты хочешь, чтобы я готовил.
- Я хочу понять, - осторожно сказала Агния, - есть ли у тебя внутри что-то, что могло бы захотеть приготовить что-то. Хотя бы раз. Не для галочки. А потому что… потому что вдруг тебе тоже захочется устроить мне «концерт».
Он долго смотрел на неё, и в его глазах мелькало что-то незнакомое: растерянность, легкий вызов, задумчивость.
- Я никогда об этом не думал, - честно признался он. - Для меня забота - это стабильность, безопасность, комфорт.
- А вкус? - вдруг вырвалось у неё. - Не комфорт, а именно вкус? Теплый, живой, неуловимый…
Игорь встал, прошелся до окна, глядя на огни города.
- Я не дам обещаний, Агня. Я могу все испортить.
- А я не прошу совершенства, - прошептала она. - Я прошу попытки.
***
Через неделю в журнале вышла статья Агнии. Она называлась «Оказывается мужчины готовят!». Это была смешная, трогательная и очень личная история о том, как журналистка отправилась искать стереотипы, а нашла людей. Со всеми их диалогами, страстями и философией. Статья заканчивалась так:
«Я не нашла ответа на свой первоначальный вопрос. Потому что вопрос был поставлен неверно. Дело не в том, «почему они не готовят». Дело в том, на каком языке мы готовы говорить о заботе. На языке банковской карты или на языке случайно подслушанного в торговом центре: «…для девушки моей, нравится, это романтичное». Возможно, настоящая роскошь - не в умении отличить трюфель от шампиньона, а в желании, отложив все дела, просто вместе нарезать салат. И пусть он будет кривым. Зато свой».
Вечером в день выхода статьи Агния вернулась домой раньше Игоря. На идеальной кухне пахло иначе. Не чистой техникой и дорогим кофе, а чем-то простым, домашним. На столе лежала открытая поваренная книга, заложенная на странице «Омлет с зеленью». Рядом стояла коробка с большими яйцами, некоторые из которых благополучно разбились в миске, образуя неаккуратную, но искреннюю желтую лужу. На холодильнике магнит держал листок из блокнота с фирменным логотитом Игоря:
«Агня. Пункт 1: Не сжечь. Пункт 2: Сделать съедобным. Начинаю с азов. Жди. (И не смейся). Твой И.»
Агния прислонилась к дверному косяку и улыбнулась. Не смейся. Это было начало нового диалога. Самого вкусного из всех возможных.
Все мои рассказы