Короткий пересказ
· Глава города и депутат Государственной Думы
o • Герой стал главой города и понял, что роскошь не приносит счастья.
o • Он стал депутатом Государственной Думы и начал принимать законы.
o • Он забыл о семье и начал питаться в думском кафе.
· Президентство и его последствия
o • Герой стал президентом и начал проводить радикальные реформы.
o • Он засеял поля кукурузой, прекратил холодную войну и разогнал национальности.
o • Он отдал промышленность уголовникам и закрыл границы.
· Возвращение к реальности
o • Герой оказывается в психбольнице, где санитарка пытается его успокоить.
o • Он вспоминает свою жизнь и понимает, что его действия привели к наказанию.
o • Герой осознает, что он душевнобольной, и задается вопросом о других политиках.
Вам политики…посвящаю…посмертно…
Я сидел на огромной раскаленной сковороде и горько плакал. Нестерпимо жгло зад и казалось, что еще немного и сознание покинет меня. Огромные песчаные часы на подставке медленно сыпали свой песок и я видел, что он вопреки течению времени пребывает. Лохматый, неопрятный бес сидел за столом и листал порнографический журнал. На его слюнявой роже застыли похоть и восторг.
Истекая потом, я дрожал от холода, потому как леденел от мысли о неминуемой близости с бесом, который поглядывал на меня отнюдь не с ненавистью.
Как же так, я и здесь? Как такое могло случиться?
В детский сад я пошел в три года. Воспитатели меня не любили, потому что я всегда их закладывал, рассказывая родителям согрупников, как бесчеловечные тетки отвратительно обходились с их чадами. Всякий раз, когда мне удавалось подглядеть очередной акт экзекуции, я отводил родителя в раздевалку и красочно описывал ужасы, которые пришлось пережить их ребенку. Все это я делал не из ненависти к грубым и жестоким воспитателям, а от жалости к бедным и беззащитным детям.
В первом классе я уже капал на директора, который поощрял школьную дедовщину и имел нездоровый интерес к мальчиком. Учился я на отлично, поэтому избавиться от меня было очень трудно. Последние три класса я окончил за один год и только благодаря этому директор остался на своем месте. Я просто не успел закончить начатое дело. Впереди был университет и на некоторое время я ушел "с головой" в учебу.
В университете я вступил в студенческое движение, и очень скоро стал лидером. За четыре года моего председательствования из университета не был отчислен ни один студент, а стипендия, мы добились, стала выдаваться даже неуспевающим студентам.
К сожаленью, распределившись в один из столичных Научно Исследовательских институтов я покинул свое студенчество и махровый геноцид преподавателей снова расцвел буйным цветом. Отчисление неуспевающих студентов стало обычным делом, а стипендию перестали давать даже троечникам.
Работая над серьезной научной проблемой, параллельно, я серьезно занялся общественной деятельностью, и даже выдвинул свою кандидатуру в депутаты городского Совета. На одно место депутата баллотировалась 18 кандидатов, но я всегда с легкостью побеждал в любом конкурсе, прошел и в этот раз, написав и огласив перед избирателем своего 31 округа понятную простому человеку и правдивую предвыборную программу.
Писать программу было легко и приятно. Я точно знал чего хочет народ, потому что сам ходил в магазин и ужасался катастрофическому росту цен, лечился за деньги и жил в комнатушке 2х3м и куда не смел привести даже девушку, потому что до смерти боялся соседей, которые вечно подглядывали и подслушивали.
Став депутатом, первым делом, я принялся бороться с жилищной проблемой. Вскоре получил квартиру, обставил ее и понял, что это не так уж и важно - иметь свое отдельное жилье. Ну вот теперь оно у меня есть, а стал ли я от этого счастливее - нет. Чертовски не хватало денег и рост заработной платы не догонял рост цен на продукты питания. Помог случай. Однажды ко мне, как к депутату обратилась директор рынка. Естественно я не мог отказать ей в помощи. В знак благодарности цены на рынке перестали расти с такой стремительностью, и теперь мне всегда хватало не только на белую булку, но и на масло с икрой. Всякий раз, когда я звонил своему очаровательному директору рынка и спрашивал, не стала ли дороже икорка, приятный голос отвечал мне: "Нет уважаемый". Я проходил на рынок через черный ход и брал икру по смехотворной стоимости, радуясь тому, как просто, можно решить проблему повышения цен.
Здравоохранение тоже с некоторых пор перестало быть платным. Оказалось, что есть масса бесплатных услуг предоставляемых населению, только то по собственной "темности" и безграмотности не знало об этом.
Когда я стал главой города, а это произошло благодаря моим врожденным чувствам - меры и обостренной справедливости, я понял, что личный автомобиль и собственная дача это ненужная роскошь. Каждое утро без четверти восемь около моего подъезда останавливался темно-зеленый "Нисан" который вез меня на работу. Это было страшно удобно, сидеть рядом с водителем и глазеть по сторонам. Мой народ шел на работу, дышал воздухом и вел здоровый образ жизни, в то время как я дышал бензином в заграничном лимузине, часами сидел в кабинете с кондиционером извергающем ароматизированный воздух и люстрой какого-то изобретателя-гения, вырабатывающего озон.
Разглядывая прохожих, сквозь матовые стекла автомобиля я с радостью отмечал, что никто из них не падает от голодных обмороков, что одеты они не слишком плохо и тащат из магазинов огромные продуктовые сумки. Решив, что все что мог хорошего сделать для города - я сделал, я со спокойной душой двинулся дальше и в скором времени стал депутатом Государственной Думы. Природные ум и жажда справедливости вывели меня на совершенно новый уровень развития. Теперь я читал и принимал законы. Я штудировал тонны разнообразной литературы, я слушал и говорил сам. Я обличал, я спорил, я даже угрожал. Я забыл про сон, про молодую жену, дочку крупного столичного банкира, на которой женился по безумной любви. Я перестал обедать в ресторане - и начал питаться в думском кафе, где было все так дешево, что мне противнику любых повышений показалось вдруг, что страна не рухнет, если мы немного отпустим цены, а заодно, чтобы не мелочиться, снимем льготы с бюджетников и увеличим пенсионный возраст.
На выборах народ поддержал меня и выбрал президентом. Тут-то я развернулся по полной программе. Глянув на запад, я понял, что солнце встает именно там. Засеял все поля перловкой, прекратил холодную войну, отловил в рабочее время по магазинам всех праздношатающихся, разогнал по своим территориям национальности и закрылся от них границами, потом наоборот открыл для всех и даже нелегалов, развязал войну подарил промышленность уголовникам, отдал им же нефть, газ, свет, воду, воздух и встал перед ними на колени. Это было …
Теперь я сидел на огромной раскаленной сковороде и горько плакал. Нестерпимо жгло зад и казалось, что еще немного и сознание покинет меня. Огромные песчаные часы на подставке медленно сыпали свой песок и я видел, что он вопреки течению времени пребывает. Лохматый, неопрятный бес сидел за столом и листал порнографический журнал. На его слюнявой роже застыли похоть и восторг.
- Господи, чего только не увидишь! - сокрушенно покачал головой бес и отложил журнал.
Его огненный взгляд остановился и я сжался, понимая, что мой час пробил.
Санитарка психбольницы отложила журнал в сторону и глянула на помешенного, облокотившегося на подоконник. Его безумные глаза выражали ужас и отчужденность.
- Ради Бога Петров или как тебя там Президент, отойди от батареи, что ты прилип к ней, как к родной. Она же огненная! Смотри, опалишь зад придется тебя в изолятор к Премьеру и Спикеру отправить, а ты сам знаешь, что они там с тобой сделают.
Душевнобольной Президент сполз на пол закрыв лицо руками и заплакал.
Бедный Петров плакал и омываемый горькими слезами мысленно возвращался в пропасть "Большой политикой". Он опять видел себя школьником, студентом, депутатом и президентом. Он опять горел в аду, он не мог иначе, потому что понимал всю неотвратимость наказания. Петров был душевнобольным, а вы господа политики кто?