Глава 35
Раннее утро в Москве. 05:15. В квартире Евгения царила та особенная, натянутая тишина, что бывает перед дорогой. Чемодан стоял у двери. Он сам, уже одетый в практичные тёмные джинсы и свитер, допивал кофе у барной стойки, сверяясь с планом дня в голове: через пятнадцать минут – выезд, в 07:40 – вылет, к вечеру – Красноярск, ночь в гостинице, а завтра… завтра он уже будет там, где его ждут.
Мысль об этом вызывала в груди странное, щемящее тепло, почти болезненное от силы. Он уже почти физически ощущал тот воздух, слышал скрип снега под ногами и видел свет в её окне. Он потрогал пальцами карман куртки, где лежала маленькая бархатная коробочка с цепочкой. Просто знак. Начало.
В этот момент его телефон, лежавший рядом на столе, взорвался вибрацией. Не Алиса, не водитель Игорь. На экране горел служебный номер приемной председателя комитета по государственным закупкам. В такую рань? Лёд скользнул по позвоночнику. Он принял вызов.
— Евгений Викторович, доброе утро. Вас беспокоит Марина Витальевна, помощник Сергея Петровича, — женский голос звучал неестественно бодро и официально. — Сергей Петрович просил вас срочно прибыть на совещание. Через полтора часа. Кабинет 1010.
— Совещание? По какому вопросу? У меня запланирован вылет в Красноярск, — холодно парировал Евгений, чувствуя, как сжимаются мышцы челюсти.
— Вопрос касается проекта «Гефест» и его допуска к финальной стадии тендера. Обсуждение неотложное. Ваше присутствие, к сожалению, обязательно. Сергей Петрович настаивает.
В голове пронеслось: ловушка. Чистая, отполированная ловушка из бюрократической стали. «Гефест» — его трёхлетний проект, детище, вершина его карьеры. Допуск к гостайне, контракты на годы вперёд. И сейчас, в последний момент, когда все бумаги были подписаны, все проверки пройдены…
— Я понимаю. Передайте, что буду, — сказал он ровным, ничего не выражающим голосом и положил трубку.
Первой реакцией была слепая, бешеная ярость. Он швырнул чашку с недопитым кофе в раковину. Фарфор со звоном разлетелся на осколки. Он стоял, тяжело дыша, смотря на эти осколки. Как на ту, первую стекляшку от ангела. Символ разбитых планов.
Он тут же набрал номер своего юриста, Павла.
— Павел, «Гефест». Срочное совещание у Захарова. В чём подвох?
На том конце провода послышался озадаченный шум.
— Евгений, никаких новых движений по проекту не было. Всё зависло в ожидании финальной резолюции. Это… нестандартно. Пахнет чьим-то административным ресурсом. Ты уверен, что это именно Захаров зовёт?
— Звонила его помощница. Проверь.
Пока Павел проверял, Евгений набрал номер Игоря.
— Игорь, выезд отменяется. Пока жди.
— Понял, — коротко ответил шофёр, не задавая лишних вопросов.
Через пять минут Павел перезвонил, и голос его был напряжённым:
— Подтверждаю, звонок был оттуда. Но, Евгений, есть нюанс. Вчера вечером в одном из субподрядчиков «Сибирских ресурсов» прошли допросы. И один из топ-менеджеров, по слухам, начал говорить. Очень громко. И упомянул в числе «неудобных людей», мешавших их схемам, не только местных активистов, но и… московского IT-магната, который «влез не в своё дело». Фамилию, правда, не назвал.
Всё встало на свои места. Это была месть. Точечный, изящный удар. Не пуля в тайге, а повестка в кабинет. Они не могли остановить его юридически, но могли задержать. Испортить ему самый важный момент. Отнять то, ради чего он рвался туда, — уверенность, что он контролирует ситуацию, что может защитить её и быть рядом.
Пришла пора принимать решение. Жёсткое, без иллюзий.
Он мог проигнорировать вызов. Сесть в самолёт и улететь. Но тогда «Гефест» был бы похоронен наверняка. А вместе с ним — репутация, влияние, та самая сила, которая только что помогла очистить её небо от коршунов. Он становился уязвимым. И делал уязвимой её. Проблемы могли вернуться к ней бумерангом, а он оказался бы рядом, но безоружен.
Он мог остаться. Пройти через это совещание, парировать удар, сохранить позиции. Но это означало сорвать их встречу. Обмануть её ожидания в самый последний момент. Рисковать тем хрупким мостом доверия, что они с таким трудом построили через пропасти расстояний и непонимания.
Он подошёл к панорамному окну. На востоке, над спящим городом, занималась бледная, безрадостная заря. Он представил себе другую зарю — сибирскую, хрустальную, розовеющую над снежными вершинами. И её лицо, которое озарится разочарованием, когда он не появится.
Звонок Алисы вырвал его из раздумий.
— Женя, что случилось? Игорь сказал…
Он коротко объяснил ситуацию. Алиса молчала секунду, потом выдохнула:
— Чёрт. Это ловушка, да?
— Да.
— И ты остаёшься.
Это был не вопрос, а констатация. Она знала его. Знало его дело.
— Да. Мне нужно быть здесь. Чтобы закончить это раз и навсегда. Чтобы, когда я приеду, за нами не тянулся этот шлейф.
— Она поймёт? — в голосе Алисы звучали сомнения.
— Не знаю, — честно ответил Евгений. — Но я должен попытаться объяснить.
Он позвонил Анне. Сердце билось тяжёлыми, глухими ударами. Наверное, так чувствуют себя предатели. Он ненавидел этот момент.
Она взяла трубку почти сразу, будто ждала. Её голос был лёгким, сонным и таким тёплым, что ему стало физически больно.
— Женя? Ты уже в пути?
— Анна… — он сглотнул комок в горле. — Я не лечу. Сегодня.
Тишина в трубке стала густой, осязаемой.
— Что… случилось? — её голос потерял всю свою теплоту, стал осторожным, как у зверя, почуявшего опасность.
Он рассказал. Кратко, без эмоций, как отчёт. О звонке, о «Гефесте», о возможной мести разгромленных «Сибирских ресурсов». О том, что если он сейчас не разберётся с этим здесь, проблемы могут нагнать их и там.
Она молчала. Он слышал её ровное дыхание в трубку.
— Я понимаю, — наконец сказала она. Но в этих словах не было понимания. Была ледяная, отстранённая вежливость. Та самая, которую он так часто использовал сам.
— Аня, я дам себе максимум три дня. Я разрулю это и вылечу первым же рейсом. Я…
— Не надо, — мягко, но неумолимо перебила она. — Не надо обещаний, Женя. Особенно тех, в исполнении которых ты не уверен. Ты делаешь то, что должен делать. Я это поняла ещё тогда, когда ты улетал в прошлый раз. Просто… просто позвони, когда разберёшься. Если позвонишь.
И она положила трубку. Не резко. Тихо. И от этого было в тысячу раз хуже.
Евгений опустил руку с телефоном. Он стоял посреди своей безупречной, холодной гостиной, и чувствовал себя абсолютно разбитым. Он выиграл корпоративную войну, но, кажется, проигрывал самое главное сражение — за доверие и за право на простое человеческое счастье.
Через час он входил в кабинет 1010. Его лицо было привычной ледяной маской, глаза — двумя серыми осколками. Внутри бушевала метель, похлеще сибирской. Но теперь он знал, за что сражается. Не только за «Гефест». За право с чистым лицом и без хвостов когда-нибудь, может быть, услышать её голос снова не холодным, а тёплым. И чтобы это «когда-нибудь» наступило как можно скорее. Цена отсрочки оказалась невыносимо высокой. Но отступать было некуда. Приходилось идти вперёд, даже если путь лежал не в ту сторону, куда звало сердце.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶