— А зачем я вам нужен? Мама, тебя же ничего, кроме работы не интересует! Отец напивается все чаще и чаще, и каждый раз он ко мне цепляется! Футболку мне в прошлый раз порвал, кидался, обзывался…Мам, вы ведь всех детей растеряли… Наташка к вам носа не кажет, Кирилл при первой возможности сбежал. И я сбегу, мама! Сразу же уйду, как только мне исполнится восемнадцать!
***
Андрей сидел на табурете, подтянув колени к подбородку, и слушал, как в коридоре капает кран. Этот звук бил по нервам. Через неделю ему исполнится шестнадцать, и этой даты он совсем не ждал…
Входная дверь хлопнула так, что дребезжание стекол в серванте отозвалось у Андрея в зубах. Он не шевельнулся. По тяжелому, шаркающему шагу было понятно — отец сегодня «хороший».
Вячеслав ввалился в кухню, не снимая куртки. От него несло морозом и тем самым кислым запахом дешевой водки, который Андрей научился определять с первого вдоха. Отец уставился на сына затуманенным взглядом, пытаясь сфокусироваться.
— Что сидишь, как сыч? — буркнул он, наваливаясь плечом на косяк.
— Просто сижу, — тихо ответил Андрей, не поднимая глаз.
— «Просто»... — передразнил Отец, и в его голосе прорезались опасные нотки. — Мать где?
— На работе еще. Сказала, задержится.
— Задержится она... Деловая, блин. Все вы деловые. А дома — хлев. Руки отсохли посуду помыть?
Андрей поднял взгляд. Отец выглядел старше своих лет: глубокие борозды у рта, красные белки глаз, тяжелые кулаки, привычно сжатые.
— Я уроки делал, па.
— Уроки он делал! Я в твои годы уже на заводе в ночную смену выходил, деда твоего кормил, когда он слег! А ты — белоручка. Тряпку взял и пошел шуршать, пока я добрый.
— Ты всегда так говоришь, — сорвалось с языка Андрея прежде, чем он успел себя остановить.
Воздух в кухне мгновенно наэлектризовался. Отец сделал шаг вперед, и Андрей инстинктивно вжал голову в плечи. Сейчас последует лекция о том, как дед воспитывал отца ремнем и железной дисциплиной, как из него «делали человека», и как нынешнее поколение превратилось в слизняков.
— Ты что, огрызаться вздумал? — голос отца упал до шепота. — Ты хоть копейку в этот дом принес, чтоб рот открывать? Ты на чьи деньги эти кроссовки купил? На мои. Ешь чей хлеб? Мой.
— Я просто сказал, что…
— Рот закрой! Я из тебя дурь-то выбью. Меня отец в узде держал, и я тебя научу, как старших уважать. Ишь, распустился. Кирилл уехал, думаешь, тебе всё можно?
Кирилл, старший брат, уехал в другой город поступать в колледж полгода назад. С тех пор Андрей остался на передовой один. Сестра, Наталья, давно жила своей жизнью — ей было тридцать четыре, у неё была своя семья, свои проблемы, и в этот «филиал ада», как она сама называла родительскую квартиру, она заходила только по большим праздникам, и то ненадолго.
— При чем тут Кирилл? — Андрей чувствовал, как внутри закипает бессильная злость. — Он просто не выдержал. Как и я скоро.
Отец резко сократил расстояние и схватил сына за шиворот футболки, рывком поднимая с табурета. В лицо ударил спиртной перегар.
— Чего ты не выдержал? А? Сдриснуть хочешь? Да ты без нас с голоду подохнешь в первой же подворотне, щегол!
— Пусти, — Андрей попытался оттолкнуть его руки, но отец держал крепко.
— Посмотри на меня! — крикнул Отец. — Я из тебя человека делаю! Чтоб ты не стал таким, как те, с кем ты по дворам шаришься!
— Ты из меня не человека делаешь, ты на мне свою злость срываешь, — выдохнул Андрей, чувствуя, как футболка трещит по швам.
В этот момент в замке повернулся ключ. Мать вошла в квартиру и, даже не сняв сапоги, сразу прошла на кухню, на ходу вытаскивая из сумки пачку сигарет.
— Опять? — холодно бросила она, глядя на то, как Отец трясет сына. — Слав, оставь его. У меня голова раскалывается.
Отец неохотно разжал пальцы, и Андрей едва не упал обратно на табурет.
— Он мне хамит! — взревел он. — Сидит тут, барином, посуду помыть не может!
— Да мне плевать на посуду, — мать щелкнула зажигалкой, глубоко затянулась и выпустила дым в потолок. — Вы оба мне всю кровь свернули. Один пьет с обеда, другой вечно с кислым лицом ходит. Андрей, иди в свою комнату.
— Мам, он меня только что чуть не ударил, — голос Андрея дрогнул.
— Не преувеличивай, — отмахнулась она, даже не глядя на сына. — У отца стресс на работе. Всем тяжело. Ты думаешь, мне легко? Я на себе всё тащу, пока вы тут комедии ломаете.
— Стресс? — Андрей вскочил. — У него стресс уже десять лет не проходит! А ты? Тебе вообще на нас наплевать. Главное, чтоб на работе всё было «красиво», чтоб отчеты сошлись. А то, что мы с Кириллом тут как в клетке…
— Закрой рот! — мать наконец посмотрела на него. — Это вы во всём виноваты. Вечно какие-то проблемы, вечно вам что-то надо. Одежда, еда, репетиторы… Я всю жизнь на вас угробила, а никакой отдачи. Одни претензии.
— Какая отдача, мам? Мы для тебя — обуза. Ты же нас не замечаешь, пока мы не начнем тебе «мешать»!
— Иди в комнату, я сказала! — закричала она, теряя самообладание. — Слава, уведи его, я не могу на это смотреть!
Андрей не стал ждать, пока отец снова пустит в ход руки. Он выскочил из кухни, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась с косяка. За спиной раздались приглушенные крики родителей — они привычно переключились друг на друга, обвиняя во всех грехах мира.
В своей комнате, которая была крошечной и темной, Андрей упал на кровать. На стене висел старый плакат, который они вешали вместе с Кириллом. Брат был единственным, кто понимал, каково это — жить в вечном ожидании удара или окрика. Он достал телефон. Сообщение от Кирилла висело в уведомлениях уже два часа:
«Как там обстановка? Батя опять на стакан сел?».
Андрей начал быстро печатать, но пальцы дрожали.
«Хуже. Они оба как с цепи сорвались. Мать вообще на своей волне. Я больше не могу, Кир. Реально».
Ответ пришел почти сразу.
«Потерпи. Немного осталось. Как 18 будет — заберу тебя к себе, как-нибудь перекантуемся. Главное — не лезь на рожон».
«Не лезь на рожон» — это был главный девиз их детства. Будь невидимым, не дыши, не провоцируй.
***
Через час крики на кухне стихли. Андрей вышел в коридор, чтобы сходить в душ. Родители сидели за столом. На нем стояла уже початая бутылка, в пепельнице дымилась гора окурков.
— Мам, надо поговорить, — сказал Андрей, останавливаясь в дверях.
Елена подняла на него затуманенный взгляд. Она уже успела «приложиться» вместе с мужем.
— О чем еще? Денег нет, сразу говорю.
— Не о деньгах. Послушай меня. Просто послушай один раз, не перебивая.
Отец хмыкнул, разливая остатки прозрачной жидкости по стопкам.
— Ну давай, философ. Просвети родителей.
— Вы постоянно говорите, что учите меня жизни, — начал Андрей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но чему вы меня учите? Как ненавидеть друг друга? Как прятаться в бутылке от проблем? Пап, ты говоришь, что тебя дед бил, и ты вырос человеком. Но ты не видишь, что ты просто транслируешь ту же боль дальше. Тебе больно — и ты делаешь больно мне. Это не воспитание. Это месть.
Отец замер со стопкой в руке. Его лицо побагровело.
— Ты что несешь…
— Подожди, па. Дай договорить. А ты, мам… Тебе вообще всё равно. Ты создала себе мир, где виноваты все, кроме тебя. Ты говоришь, что отдала нам всё, но ты не дала нам самого главного — чувства, что мы дома в безопасности. Я здесь как на минном поле.
Мать горько усмехнулась.
— Ой, посмотрите на него. Психолог нашелся. Мы тебя кормим, поим…
— Вот! — перебил её Андрей. — Это всё, что ты можешь сказать. Кормим и поим. Но вы не дали мне внимания. Ни капли понимания. Вы не знаете, что я чувствую, о чем мечтаю. Вам плевать. И я хотел сказать одну вещь. Очень важную.
Он сделал шаг в кухню, чувствуя странную легкость. Страх исчез, осталась только холодная решимость.
— Если вы сейчас не поменяете своё отношение… если вы не начнете видеть во мне человека, а не боксерскую грушу или досадную помеху, то когда я вырасту — никакой благодарности не ждите.
Отец поставил стопку на стол с гулким стуком.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет. Я тебя предупреждаю. Как только я выйду за этот порог с вещами, я захочу вас забыть. Просто стереть из памяти. Не будет ни звонков по праздникам, ни внуков, ни стакана воды в старости. Вы останетесь вдвоем в этой прокуренной кухне со своими обидами и бутылками. И это будет ваш выбор, не мой.
В кухне воцарилась звенящая тишина.
— Ты еще приползешь, — прохрипел отец, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Жизнь тебя так обломает, что к родителям первым побежишь.
— Не побегу, — спокойно ответил Андрей. — Я уже сейчас живу так, будто у меня никого нет. Просто знайте это.
Он развернулся и ушел в свою комнату. Закрыл дверь на щеколду — слабая защита, но всё же. Слышно было, как на кухне отец что-то грубо прокомментировал, а мать ответила ему резким выкриком. Опять началась привычная грызня, но Андрею уже было всё равно.
Он сел за стол и открыл тетрадь. До шестнадцатилетия оставалось семь дней. До свободы — чуть больше двух лет. Он начал рисовать на полях сложную схему — план подготовки к экзаменам. Это был его единственный путь вон отсюда.
Через час в дверь негромко постучали. Это было странно — обычно в его комнату либо вваливались без стука, либо не заходили вовсе.
— Андрей, открой, — голос матери звучал почти трезво.
Он встал и отодвинул щеколду. Мать подала ему тарелку.
— На. Совсем ничего не ел сегодня…
— Спасибо...
— Ты зря так про «забыть», — она отвела глаза. — Мы с отцом для вас стараемся. Жизнь — сложная штука, Андрей. Ты еще маленький, не понимаешь. На работе подсиживают, зарплату задерживают… Отец сорвался, ну бывает. Он же любит тебя по-своему
— Мам, «любит по-своему» — это не оправдание для того, чтобы унижать. Ты сейчас пришла не извиниться, а чтобы тебе стало легче. Чтобы ты могла сказать себе: «Ну вот, я же мать, я чай принесла». Но это не работает так.
Мать вспыхнула.
— Да что ты за ребенок такой! С тобой по-человечески пытаешься, а ты колючки выпускаешь. Весь в отца своего, такой же упрямый и неблагодарный.
— Вот видишь, две минуты разговора — и ты снова винишь меня. Ты даже не спросила, как у меня дела в школе,ты не знаешь, что я вчера занял второе место на олимпиаде по биологии. Тебе это просто не интересно.
— Какая олимпиада? — она на секунду замешкалась. — Ну, молодец. Мог бы и первое занять, если бы меньше в телефоне сидел.
Андрей грустно улыбнулся.
— Иди, мам. Иди к отцу. Ему там скучно пить одному.
Она постояла еще немного, поджав губы, а потом резко развернулась и ушла.
***
Андрей долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Он представлял себе квартиру, где нет запаха табака, где никто не кричит в коридоре, где можно просто быть собой, не ожидая ежесекундного упрека. Интересно, есть такая?
Он вспомнил сестру. Когда она уходила из дома в свои двадцать два, она не оборачивалась. Она просто взяла одну сумку и уехала к будущему мужу, которого родители ненавидели просто за то, что он «забрал помощницу». Теперь Андрей понимал мотив ее поступка.
Утром он вышел. Отец спал на диване в гостиной, не раздевшись, мать уже ушла на работу, оставив на столе записку:
«Купи хлеба и молока. Деньги на тумбочке».
Андрей собрал рюкзак. В коридоре он в тысячный раз взглядом наткнулся на старую фотографию в рамке, висевшую у зеркала. На ней они были все вместе — лет десять назад. Кирилл еще маленький, Наталья улыбается, а родители выглядят почти счастливыми. Или это просто память так милосердно ретуширует прошлое?
Он провел пальцем по стеклу.
— С днем рождения меня, — тихо прошептал он, хотя до праздника было еще несколько дней.
Телефон завибрировал в кармане.
— Алё, Кир?
— Я тут подработку нашел на каникулы, коплю деньги. Летом, может, вытащу тебя к себе на пару недель? Скажешь предкам, что на курсы едешь, или еще чего-нибудь придумаем.
Андрей почувствовал, как в горле встал ком.
— Было бы круто, Кир. Реально круто.
— Слушай, Андрей… — голос брата стал серьезным. — Ты там держись. Не принимай их слова близко к сердцу. Они просто… ну, сломанные они. Оба. Дед их сломал, жизнь сломала. Они по-другому не умеют.
— Я знаю, — Андрей вышел в подъезд и прикрыл дверь. — Но я не хочу ломаться вместе с ними.
— И не сломаешься. Ты сильнее, чем думаешь. Всё, давай, мне на пары пора.
Андрей спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. На улице было морозно и свежо. Воздух казался удивительно вкусным после душной квартиры.
***
Вечером, когда он вернулся, дома было подозрительно тихо. Отец сидел на кухне, трезвый и какой-то сдувшийся. Он чинил старый радиоприемник, копаясь в проводах дрожащими руками.
— Хлеб купил? — спросил он, не поднимая головы.
— Купил. На столе положил.
Отец отложил паяльник и посмотрел на сына. В его взгляде не было ярости, только какая-то бездонная, вековая усталость.
— Ты это… — он запнулся, подбирая слова. — Вчера наговорил много лишнего. Но про отца моего… ты прав в чем-то. Он суровый был. Справедливый, но суровый. Я иногда… заносит меня, короче.
Андрей замер. Это было похоже на извинение — самое близкое к извинению, на которое был способен этот человек.
— Ты просто пойми, — продолжал Отец, глядя на свои руки, — я хочу, чтоб ты мужиком вырос. Чтоб локти не кусал потом.
— Пап, мужик — это не тот, кто кулаками машет и на сына орет, — тихо сказал Андрей. — Мужик — это тот, на кого можно положиться. К кому хочется прийти, когда тебе плохо. А я к тебе прийти не могу. Я от тебя бегу.
Отец ничего не ответил. Он снова взял паяльник, и над столом поднялась тонкая струйка сизого дыма.
Андрей прошел в свою комнату. Он понимал, что этот разговор ничего не изменит в долгосрочной перспективе. Завтра будет пятница, отец снова придет «хорошим», мать снова будет кричать о своей тяжелой доле, и всё вернется на круги своя. Но что-то внутри него уже изменилось навсегда.
Он открыл окно, впуская в комнату ледяной зимний воздух. Где-то там, за горизонтом панельных многоэтажек, была другая жизнь. И он знал — абсолютно точно знал, — что однажды он станет её частью.
А пока… пока нужно было просто пережить эту зиму. И следующую. И еще одну.
Андрей достал наушники, включил музыку погромче, чтобы заглушить звуки телевизора из гостиной, и погрузился в учебник. Каждая решенная задача, каждая выученная страница была его маленьким шагом к тому самому дню, когда он закроет за собой дверь этой квартиры в последний раз.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.