«Россия находится в состоянии войны с Европой, даже если мы этого не признаем или не хотим в это верить», с таким провокационным заявлением выступил отставной генерал Б.Ходжес, бывший командующий армией США в Европе (USAREUR). Наши тут же стали оправдываться, дескать, Президент В.В. Путин «неоднократно подчеркивал, что Российская Федерация не собирается ни на кого нападать».
Дело не в этом, кто собирается "нападать", а в том, как расценивать участие в войне конкретных стран, в т.ч. Европы, действия их разведок, спецслужб, поставки живой силы, войск, вооружений и боевой техники для войны нацистского киевского режима против России.
Ответа на этот вопрос за четыре года боевых действий до сих пор нет. Попытки вести переговоры о какой-то «сделке», содержание которой скрыто от публичного обсуждения, говорят о международно-правовой неопределенности. Хотя состоянием войны с первого же выстрела юридически считается «любой вооруженный конфликт, даже в том случае, если» страна «не признает состояния войны». (Ст. 2 Женевских конвенций от 12 августа 1949 г.).
Что ответить по сути провокационных заявлений американских вояк? Из-за океана они привыкли развязывать конфликты на других континентах, а потом глумится над кровопролитием, требовать большей крови и большей платы, то от Европы, то от Азии и везде. Спекулировать на том, вступятся ли США за своих европейских вассалов, если России нанесет по ним термоядерный удар. Провоцируют нас, дескать, вы же воюете с Европой, а боитесь это признать. Обидно, что нам и ответить-то нечем даже этому пиндосскому отставнику.
А ведь, хотелось бы знать ответ, например, от Ставки Верховного Главнокомандования или от Совета Безопасности на счет того, признаем ли мы состояние войны с НАТО и ЕС или нет. У нас уйма высокопоставленных юристов, уж могли бы как-то разъяснить этот вопрос. Например, каким-нибудь законом Госдумы, или официальным заявлением МИД или ТАСС. Но такой обязанности у них нет, есть тысячи законов про то, чьи в лесу шишки, грибы, валежник, трубы, сети и т.п., а про то, что считается войной, нет ничего.
«Casus belli» ‑ основание считать войну войною, был известен ещё древним римлянам, мы так и не удосужились его прописать в нашем законодательстве.
В своё время, лет более тридцати назад, мне довелось многократно на официальном уровне ставить вопрос о том, что конкретно считается «состоянием войны». Это было, когда писали законы «об обороне» СССР, а потом России, закон «о безопасности» и др., моя правовая позиция была в том, чтобы закрепить за Советом Безопасности право «немедленно и безотлагательно» рассматривать любые «ситуации», и в каждом конкретном случае «нарушения мира» выносить вердикт о том, как следует понимать ту или иную «создавшуюся ситуацию» - действие или бездействие другого государства, с точки зрения «casus belli» - состояния войны (наличия его или отсутствия). И в зависимости от этого «вердикта» - акта Верховного командования высшего военно-государственного управления, вводить в стране то или иное военное или чрезвычайное положение или специальный режим по отношению к нарушителю мира. Принимать меры по отражению агрессивных деяний и вылазок иностранных государств, вырабатывать ясные указания дипломатам и журналистам, чтобы общество знало перед лицом какой опасности оно находится. Чтобы было бы на что юридически опереться гражданским и военным правоприменителям.
В действующих конституционных законах «о военном положении» и «о чрезвычайном положении» этот вопрос так и не был окончательно решен.
Припоминаю, как участвовал в их разработке, и как отмахивались от меня высокопоставленные придворные:
— Предлагаешь из Совбеза новое Политбюро ЦК сделать?
— Никто на нас нападать не собирается!
— Вот, когда нападут, тогда и посмотрим!
— Что ты лезешь, без тебя тут есть кому решать, говорили они.
Так и записали. Так и осталось в нынешних законах – «в случае нападения». "Напали" - не "напали" и как сильно, кто определяет? Что за термин «напали»? Это оставили на усмотрение главы государства. Никакие мнения о том, что Президенту нужна коллегиальная, строго процессуальная, профессионально-аналитическая процедура определения "напали", так осталось без юридического урегулирования. Процессуальные кодексы есть. А вот кодекса войны и мира с расшифровкой, что такое "напали", так и нет.
На этом пробеле в законодательстве умело инсинуируют всякого рода иноагенты, скрытная оппозиция, и явные враги нашего Отечества, типа Ходжеса. Именно они спекулируют на теме «casus belli», выворачивая свои измышления как им угодно.
Вот почему нужна правовая определенность, а главное, что она нужна прежде всего воинам для победоносного боя и нужна гражданственному обществу для мобилизации патриотического самосознания и всенародного вклада в победу.
За минувшее 35-летие пытаюсь в докладах, книгах и статьях, с профессорских трибун и кафедр всё же донести до законодателя эту простую мысль о необходимости определенных и своевременных государственно-правовых решений в конкретных изменяющихся величинах: в пространстве, времени, обстоятельствах и состояниях войны и мира.
Надеюсь, услышат и поймут. А нет ‑ так нет.