Валерий Подмаско
Когда нам в нашем присутствии произносят слово «казарма», мы представляем себе большую комнату с двумя длинными рядами аккуратно заправленных металлических кроватей с тумбочками между ними и лавками или стульями в проходах между кроватями. Когда мы слышим слово «поликлиника», мы представляем себе длинный коридор со множеством дверей, с диванчиками или рядами стульев вдоль стен, на которых сидят пациенты, ожидающие своей очереди к тому или иному врачу. Мы прекрасно представляем себе типичный кабинет участкового врача. При слове «больница» мы представляем себе не казарму, а очень светлую и чистую комнату с четырьмя или шестью кроватями для больных, с умывальником в углу справа или слева от двери, с большими окнами со шторами.
Но что мы представляем себе, когда кто-то упоминает Государственную Думу Федерального Собрания?
Зал Государственной Думы
Когда я слышу слова «Государственная Дума», передо мной всплывает картина довольно большого актового зала. От зала кинотеатра он отличается тем, что в нем есть президиум и трибуна с золотым двуглавым орлом на фасаде, стоящая в некотором отдалении от президиума, а перед каждым креслом в зале есть небольшой столик для бумаг. На стене за президиумом вместо киноэкрана размещен российский триколор.
Люди, выросшие в СССР, подумав, скажут, что в подобных залах проходили заседания Верховного Совета СССР, съезды КПСС и ВЛКСМ и даже Съезды народных депутатов СССР. Разница лишь в том, что на фасадах советских трибун было изображение герба СССР, а за президиумом – скульптура или плоское изображение В.И. Ленина. Если вспомнить все залы, в которых проходили заседания верховных советов, съездов и прочих собраний советского периода, то окажется, что зал пленарных заседаний Государственной Думы – это осколок советского прошлого, и в нем нет ничего нового, кроме двуглавого орла, триколора, микрофонов с пультами для голосования и электронными планшетами на столах, а стиль – тот же самый и в архитектуре, и во всем остальном.
Типичный парламентский зал
Наверно все мы знаем, что Государственная Дума – это нижняя палата Федерального Собрания, т.е. Парламента Российской Федерации. Тем не менее, лично я, когда слышу слово «парламент», представляю себе не зал пленарных заседаний Государственной Думы. В моей памяти возникает совсем другая картина: очень красивый зал по образцу древнегреческого театра. В нем тоже есть трибуна и президиум, но они по-другому устроены. Они намного выше госдумовских. Они сделаны из ценных пород дерева и покрыты резьбой и позолотой. Стена за президиумом парламента сделана из мрамора и ценных пород камня. Ее украшают колонны, фризы, фронтоны, скульптуры и рельефы, а также мозаики, фрески и картины, как это было в театрах древней Греции и Римской Империи. Зал заполнен полукруглыми восходящими рядами кресел, обитых красным бархатом. Перед каждым креслом – столик для бумаг с пультом и микрофоном. Стены, окружающие места парламентариев, тоже украшены колоннами, фризами и скульптурами. На них размещены балконы или галереи и ложи, и когда зал заполняют народные избранники, балконы и галереи занимает публика, желающая послушать выступления парламентских ораторов и посмотреть на то, как работает парламент страны. Общую картину парламентского величия завершает расписной потолок, центральная часть которого застеклена, и на трибуну и президиум падает мягкий естественный свет. Кругом позолота, но роскошь ограничена безукоризненным художественным вкусом. Короче… Красота неописуемая!
Самое удивительное в том, что я описал вам не свои видения, а типичный зал пленарных заседаний типичного парламента. Многие парламенты мира внутри выглядят именно так или как-то так. Причем главной особенностью большинства парламентских залов Планеты является их подобие древнегреческому театру.
Конечно, не все парламентские залы построены по образу и подобию древнегреческого театра. Кстати, голландские дизайнеры из бюро XML Макс Коэн де Лара и Давид Мюльдер ван дер Вегт выпустили в 2016 году книгу «Парламент», в которой они привели итоги своего исследования залов пленарных заседаний 193 стран Мира. В ней они сгруппировали все исследованные ими парламентские залы в 6 типов: (1) «две скамьи», (2) «классная комната», (3) «круг», (4) «подкова» и (5) «полукруг», который я предпочитаю называть «веером».
Так вот, зал пленарных заседаний Государственной Думы в Охотном ряду, зал пленарных заседаний Верховного Совета СССР в Большом Кремлевском дворце относятся к типу «классная комната», хотя ряды в зале Государственной Думы немного изогнуты, но этой «изогнутости» очень далеко до древнегреческого театра. А вот описанный мною идеальный парламентский зал относится к типу «полукруг», и конструкция залов этого типа точно воспроизводит конструкцию древнегреческого театра. Кстати, господа де Лара и ван дер Вегт признали, что парламентские залы типа «полукруг» являются самыми распространенными парламентскими залами в Мире.
Между прочим, в здании Государственной Думы на Охотном ряду есть-таки зал типа «полукруг», построенный по образцу древнегреческого театра. Это Малый зал, в котором проводят пресс-конференции и парламентские слушания. Правда, в нем всего 250 мест, но важен сам факт.
Возвращаясь к книге голландских дизайнеров М.К. де Лара и Д.М. ван дер Вегта, скажу, что эти господа пришли к выводу о том, что форма зала пленарных заседаний парламента соответствует содержанию политического режима в стране. Вы будете смеяться, но наши голландские друзья уверены в том, что залы типа «классная комната» характеры для парламентов стран с недемократическими, авторитарными и коммунистическими режимами. К счастью, с коммунизмом в России в целом покончено, а вот с коммунистическим наследием в виде парламентских залов типа «классная комната» мы, я уверен, рано или поздно разберемся, но без помощи наших западных «друзей».
Прагматизм в основе выбора
Вы скажите: зачем в здании современного парламента нужно воспроизводить древнегреческий театр? Зачем в зале пленарных заседаний нужен стеклянный потолок?
Не заблуждайтесь. Во всем этом намного больше рационального, чем это может показаться на первый взгляд. Когда в Европе конца XVIII – начала XIX веков строили первые парламентские залы, выбор древнегреческого театра в качестве образца основывался на вполне прагматических соображениях. Уже тогда было известно, что древнегреческие, а затем и римские театры обладали великолепными акустическими свойствами, тайна которых до конца все еще не разгадана. Размещение мест зрителей или парламентариев восходящими вверх рядами по образу и подобию древнегреческих театров обеспечивает прекрасную слышимость без какой-либо современной аппаратуры усиления мощности звука.
Ко всему прочему, древнегреческий театр обеспечивал прекрасную видимость для всех, кто в нем находился. В парламентском зале, построенном по образу и подобию древнегреческого театра, все парламентарии и все гости прекрасно видят тех, кто стоит на трибуне и сидит в президиуме, а тем, кто стоит на трибуне и сидит в президиуме, хорошо видно тех, кто сидит в зале. Не нужно тянуть шею и привставать в кресле. И все это благодаря конструкции зала, изобретенного древними греками.
Стеклянный потолок, конечно, является признаком Нового времени. В эпоху освещения горящими свечами его естественный свет спасал от хлопот и огромных расходов. Позднее, когда появилось газовое, а затем и электрического освещение, стеклянный потолок спасал от тьмы египетской при отсутствии подачи газа, а затем и электроэнергии, гарантируя освещение зала и создавая необходимое условия для работы парламента. И в наше время стеклянные потолки спасают парламенты от блекаутов.
Иными словами, если вы выбрали в качестве образца зала заседаний парламента вашей страны древнегреческий театр, да еще и закрыли этот зал хотя бы частично светопроницаемой кровлей, то ваш парламентам сможет работать, как минимум, при полном отсутствии электроэнергии. И это очень важно, ведь высшие органы государственной власти должны работать даже в условиях чрезвычайных ситуаций, даже если нет электричества и не работают микрофоны и система электронного голосования.
С площадей в театры
Но выбор создателей первых парламентов был мотивирован не только отсутствием электрического освещения и современного звукоусиления. Подчеркнутое воспроизведение античных архитектурных форм призвано показать преемственность представительных демократий XVIII-XXI веков полисным демократиям Древней Греции. Именно преемственность. Попадая в зал пленарных заседаний Парламента, вы как бы погружаетесь в эпоху расцвета полисной демократии древних Афин, Сиракуз, Фив, Коринфа, Аргоса, Мегары и т.д. Вы в Древней Греции с ее статуями богов, героев, стратегов и ораторов, с ее стоями (портиками) и, конечно же, театрами, вмещающими тысячи и даже десятки тысяч зрителей.
Хотя мы должны понимать, что театры строились не для политических мероприятий. Для проведения заседаний городских советов («буле») и проведения народных собраний («экклесий») греки строили специальные здания и сооружения – «булевтерии» и «экксесиастерии». Кроме того, для проведения народных собраний греки обустраивали специальные площади, как, например, площадь Пникс в Афинах.
Кстати, на площади Пникс умещалось всего около 6-8 тысяч человек, а афинский театр Диониса после реконструкции начала IV века до н.э. вмещал в себя 17 тысяч (!) зрителей. Неожиданно, не правда ли? И так было по всей Греции: театры вмещали в разы больше людей, чем площади для проведения народных собраний. Например, театр в Эфесе (Иония, Малая Азия) вмещал около 25 тысяч зрителей, театр в Мегалополе (Аркадия, Пелопоннес) – 21 тысячу, театр в Додоне (Эпир) – 18 тысяч, театр в Милете (Иония, Малая Азия) – 15 тысяч и т.д. Вместимость древнегреческих театров, как правило, соответствовала численности граждан полиса, и, как бы это не звучало парадоксально, именно театры, а не специальные площади для проведения народных собраний, могли собирать на своих трибунах всю или почти всю гражданскую общину полиса, а также еще и проживающих в городе иноземцев и даже рабов, но при наличии особого разрешения властей
В классической Греции народные собрания проводились в театрах по необходимости: в чрезвычайных обстоятельствах, когда нужно было собрать не просто кворум, а всех граждан полиса. Дошедшие до нас постановления народных собраний иногда содержат в своей преамбуле формулу «когда народ собрался в театре». Сохранились официальные надписи, например в демократическом Теосе (Иония, Малая Азия), которые прямо указывали на необходимость проводить некоторые народные собрания именно в театре. Однако в IV-III вв. до н.э., когда население греческих полисов выросло, народные собрания все чаще проводились в театрах, и это отражено в дошедших до нас официальных документах.
Площадь Пникс в Афинах, служившая местом проведения народных собраний до конца IV века до н.э., представляла собой узкий склон холма с таким же названием. Кстати, слово «пникс» переводится с древнегреческого языка как «давка». Попытки властей города собрать здесь более 8 тысяч человек действительно приводили к ужасной давке. Не знаю почему, но даже в начале IV века до н.э. афиняне не менее двух раз в год все-таки проводили свои народные собрания в Театре Диониса. Но после того, как в 326-325 г. до н.э. театр был реконструирован, и его деревянная сцена и места зрителей были заменены на каменные, народные собрания Афин стали проводить только там. Также поступали и в других демократических полисах. В эпоху римского господства такая практика стала повсеместной. Так театр превратился во вместилище древнегреческой демократии.
Булевтерии
В качестве прообраза залов пленарных заседаний современных парламентов можно рассматривать и древнегреческие булевтерии, т.е. здания и залы заседаний городских советов – «буле» (отсюда и «булевтерий» или «булевтерион»). Нужно признать, что булевтерии были разные, но все они были похожи на древнегреческие театры, хотя в отличие от них булевтерии обычно были крытыми. При этом крупные булевтерии вмещали в себя от 500 до полутора тысяч человек, хотя численность типичного городского совета Древней Греции приблизительно соответствовала численности нижней палаты современного парламента, т.е. от 100 до 500 человек.
Если посмотреть на современную реконструкцию, например, булевтерия города Милет (Иония, Малая Азия), то в ней легко увидеть типичный древнегреческий театр, который, кстати, в Милете был. Он вмещал в себя 5,5 тысяч зрителей, а милетский булевтерий – 1,5 тысячи советников – булевтов, и он в отличие от театра был крытым. Так было в большинстве городов Древней Греции: булевтерии строились по образцу театров, но при этом были крытыми. Именно поэтому археологи часто путают их с «одеонами» (буквально «место пения»), т.е. небольшими крытыми театрами, предназначенными для вокальных и музыкальных концертов, а также для проведения поэтических конкурсов. Была в Древней Греции и такая разновидность «учреждений культуры». Путаница с булевтериями и одеонами вызвана еще и тем, что в эллинистическую и римскую эпохи многие булевтерии перестраивали и расширяли, превращая в одеоны, и в них, кроме камерных концертов, по-прежнему проводились заседания городских советов. Вот такая рационализация – «два в одном».
Экклесиастерии
Древнегреческие экклесиастерии были похожи на булевтерии. Хотя в отличие от них экклесиастерии могли быть и крытыми, и открытыми. Конечно, при упоминании крытых экклесиастериев у неискушенного человека возникает вопрос: как можно было проводить в них многотысячные народные собрания? Дело в том, что не все гражданские общины Древней Греции насчитывали тысячи и тем более десятки тысяч граждан. Многие древнегреческие полисы имели всего по несколько сот граждан, и они легко помещались даже в сравнительно небольшом крытом здании. Между прочим, в Спарте с ее жесткими требованиями к спартиатам на закате ее истории осталось чуть более трехсот граждан.
Конечно, если в конкретном древнегреческом полисе был театр и экклесиастерий с булевтерием, то экклесиастерий был больше булевтерия, и оба они были значительно меньше театра. При этом экклесиастерий, как и булевтерий, по конструкции своего зала был похож на театр. Некоторые театры, такие как театр в Метапонте (Южная Италия), даже были построены на месте экклесиастериев, которые, по всей видимости, были открытыми. Правильнее сказать, что такие театры не строили, а просто перестраивали и расширяли имеющийся экклесиастерий. Кстати, театр в Метапонте был небольшим и вряд ли намного превышал размеры экклесиастерия.
Со временем крытые экклесиастерии так же, как и булевтерии перестраивали в одеоны, и в них, помимо хоровых и музыкальных концертов, проводились народные собрания. В итоге, до наших дней дошло очень мало экклесиастериев в их первозданном виде, и когда туристы фотографируют остатки одеона, они даже не подозревают, что перед ними руины не только одеона, но и здания, в котором когда-то проводились народные собрания.
Получается: как ни крути, всюду древнегреческий театр, т.к. в основу всех типов древнегреческих публичных зданий заложены одни и те же конструктивные принципы, которые наиболее наглядно представлены именно в античных театрах. Поэтому на вопрос о том, можно ли древнегреческий театр рассматривать как один из символов античной демократии и прообраз современных парламентов, мы можем уверенно сказать, что можем, причем, с чистой совестью.
Древнегреческий театр
Сердцем любого парламента мира является зал пленарных заседаний. Существует несколько типов организации внутреннего пространства таких залов, но наиболее распространенным и наиболее пафосным является тип, воспроизводящий древнегреческий театр. Как я уже сказал, этот тип зала называют «полукругом». Однако такое название не отражает особенностей древнегреческого театра. Древнегреческие театры в плане похожи на широко раскрытый восточный веер. Поэтому и парламентские залы, построенные по типу древнегреческих театров, правильнее было бы называть «веерообразными». Если кто-либо увидит план хотя бы одного античного театра, он вряд ли будет спорить с этим утверждением.
Но античные (греческие и римские) театры похожи на веер на плане. Если мы увидим античный театр в реальности, то обнаружим, что он имел вид перевернутого усеченного конуса, из которого «выпилили» довольно большой сектор, составляющий около 40-45% его площади в горизонтальной проекции. Такая удивительная форма театра неслучайна. В древности театральные представления разыгрывались у подножия холмов. Зрители рассаживались на его склонах и смотрели на происходящие на орхестре, устроенной прямо у основания холма. При таком расположении зрителей им было лучше видно и лучше слышно. Со временем на склонах стали строить деревянные, а затем и каменные лавки. В городах, где не было удобных склонов для размещения театра, строили искусственные насыпи, а затем и сооружения из камня, которые воспроизводили идеальные условия для зрителей и участников театральных представлений.
Римляне часто размещали свои города на равнинах. Поэтому театры им приходилось строить в лучшем случае на пологих склонах. В итоге их театры часто представляют собой массивные каменные здания, внутри которых под открытым небом размещался тот самый перевернутый усеченный конус с выпиленным сектором.
Греки построили театры почти во всех мало-мальски крупных городах материковой Греции, Малой Азии, Великой Греции (Сицилия и Южная Италия) и Киренаики (Ливия). Затем после завоеваний Александра Великого театры появились во многих древних и новых эллинистических городах Ближнего Востока (Египет, Палестина, Сирия, Месопотамия, Персия).
Эстафету греков приняли римляне. Благодаря им театры появились в Центральной и Северной Италии, в Северной Африке, Испании, Галлии, Иллирии, Паннонии, Фракии и даже в Германии и Британии. Ряд театров очень хорошо сохранились до наших дней. От большинства театров сохранились руины, которые, однако, дают достаточно полное представление об их былом виде.