Курьи ножки, или тайна бабкиной избушки
Сказки мне рассказывал мой дедушка.
Помню, как он растапливает печь, закидывает в топку березовые полешки и говорит сказку — неторопливо и обстоятельно. А я, маленькая, сижу за столом, у окошка, слушаю и рисую цветными карандашами волшебные сказочные картинки.
И вот как-то раз изобразила я избушку на курьих ножках (точно таких же, как у наших кур ) и показала дедушке.
Дедушка помолчал, разглядывая рисунок, а потом вдруг и говорит:
-Нет... Не такие ножки были у бабкиной избушки.
-А какие же? - растерялась я.
-А вот какие.
Дедушка взял красный карандаш и закрасил курьи ножки сверху донизу энергичными штрихами. А поверх них прошёлся ещё и чёрным карандашом.
Теперь избушка Бабы-Яги парила в воздухе на двух дымно-огненных столбах.
-Вот! - дедушка отложил карандаш. - Вот на каких ножках стояла эта избушка. На огненных!
-Но ведь в сказке-то курьи, - заупрямилась я.
И ещё долгое время пририсовывала к избушке Бабы-Яги исключительно кривые куриные ножки.
Я так бы и верила в свою правоту, если бы однажды не встретила в одной из книг слова, вернувшие меня к нашему с дедушкой разговору.
Это была повесть Алексея Толстого «Гадюка».
И в ней эпизод: красный командир Дмитрий Емельянов реагирует на козни мировой буржуазии против молодой советской республики.
Вот как описал это автор.
Емельянов «садился перед огнем читать вслух фельетон, где «гвоздили» из души в душу последними словами мировую буржуазию...
Не пулей — КУРИНЫМ СЛОВОМ доедем... Ай, пишут как, ай, черти!» — кричал он, топая ногами от удовольствия...».
И тут уж сомневаться не приходилось.
Понятно было, что не кудахтаньем кур угрожал врагам командир красных конников, но куриным, то есть огненным, сжигающим до тла, извергающим смертоносный дым словом.
«А дедушка был прав», - с запоздалым раскаянием вздохнула я.
Ему ли, деревенскому мужику, прошедшему гражданскую и Великую Отечественную, было не знать истинное значение слова «куриный».