В компании всё было солидно: стеклянные двери, кофе из машины с характером, бухгалтерия – как храм точности, где даже степлеры лежали параллельно судьбе. Поэтому весть о ликвидации юридического лица грянула как гром среди ясного неба. Работников оповестили о предстоящем увольнении. Письмо от руководства пришло вежливое. Такое, знаете, где просят на выход тактично, будто приглашают на танец: «Уведомляем вас о необходимости рассмотреть альтернативные карьерные траектории». То есть: спасайтесь, кто как может.
Больше всех переживала Лариса Павловна из финансового. Женщина серьёзная, с лицом человека, который умеет закрыть квартал и банку огурцов легким движением руки. Возраст – «сорок с хвостиком», но хвост уже лениво помахивал в сторону пятидесяти. За плечами – два высших образования, трое взрослых, но отпирающихся от самостоятельной жизни детей, ипотека и почти одобренный кредит неприличных размеров на неотложные нужды. Деньги нужны на курс похудения в клинике, где ей пообещали «новую себя» к ближайшему пляжному сезону.
Лариса Павловна разместила резюме. Ей начали звонить с однотипными предложениями, не имеющими отношения к ее компетенциям:
– Приглашаем вас в кафе быстрого питания на вакансию кассира. У нас все очень вкусно и точка! – бодро рапортовал голос, которому было двадцать два и который ещё верил в людей.
– Я экономист, – осторожно отвечала она.
– Да какая разница? Вы же считать умеете?
Звонили из сетевых магазинов, в которые никаким магнитом сотрудников не заманишь. В каком-то супермаркете с названием, похожим на чих, были уверены: два высших образования – это чтобы быстрее отличать капусту от картошки при раскладке. У них это именовалось эффектно – мерчандайзер.
– В вашем возрасте стабильность важнее амбиций, – доверительно сообщила одна HR-девочка по телефону.
– Это вы про табуретку у кассы? – съязвила Лариса Павловна и положила трубку.
Она решила не ждать хороших предложений, а найти их сама. Стала штудировать сайты, предназначенные для занятости населения. Листала вакансии с выражением лица, с которым люди обычно изучают свои диагнозы в Интернет. И вдруг попалось объявление: «Требуется ловец кур на птицефабрику. З/п высокая. Обучаем на месте. Возраст и жизненный опыт не имеют значения. Любовь к животным приветствуется».
Лариса Павловна даже очки протерла. Куры? Зачем их ловить? Впрочем, за такие деньги любой каприз, как говорится! В объявлении предлагали в полтора раза больше, чем она получала в своем финансовом отделе.
– А что? Цифры я ловила, кур как-нибудь тоже поймаю, – уговаривала она себя.
На собеседование на птицефабрику она ехала с настроением «хуже уже не будет». Когда женщине нечего терять, она ничего не боится. Ее сразу пригласили в цех ознакомиться с условиями работы и дружным кудахтающим коллективом. В цехе было, как бы это помягче сказать… Оживлённо! Куры носились так, как будто знали про инфляцию. Работники двигались зигзагами, как мысли перед сном. Воздух имел плотность супа.
Городскому человеку трудно понять, зачем ловят кур. Кажется, что они на этой своей птицефабрике должны лежать, сидеть или хотя бы осмысленно стоять в очереди, как люди в МФЦ. Но курица – существо с характером и альтернативным взглядом на производственный процесс.
Ларису Павловну ввели в курс дела. Птицу регулярно нужно куда-то переносить, пересаживать, пересчитывать и напоминать, что она участвует в затее по получению прибыли, а не в марафоне свободы. Автоматика с этим не справляется: курица умеет делать вид, что её нет, принимать управленческие решения на бегу и постоянно мнит себя самой главной. Поэтому кур ловят вручную – не из жестокости, а из философских соображений. Чтобы поддерживать в мире хрупкий баланс между планом, отчётом и птицей, которая считает, что она никому ничего не должна.
Бригадир, мужчина с философским прищуром, объяснил:
– Работа, конечно, не самая престижная. Но это если думать, что вы их просто ловите. А вы думайте, что с ними сотрудничаете. Тогда и карьерный рост будет чудиться, и перспективы замаячат.
Лариса Павловна хотела потренироваться. Подошла к первой попавшейся курице. Та посмотрела на женщину взглядом бывшего начальника. Через десять минут соискательница поняла несколько важных вещей: 1. Куры быстрее, чем её мысли. 2. Куры хитрее, чем налоговая. 3. Куры не уважают два высших образования.
Домой Лариса Павловна вернулась молча. С выражением лица человека, который видел систему изнутри, и система посмотрела в ответ. Она предприняла еще несколько попыток устроиться по специальности. Но рынок труда отвечал ей автоответчиком: «Вы прекрасны, молоды душой, но нам нужен кто-то помоложе телом».
И она вышла на птицефабрику. Знакомые сочувствовали:
– Ну… жить захочешь… И не так раскорячишься…
– Ну, а куда тебе еще идти…
– Ну, каждому по способностям…
Кто-то из доброжелателей даже счел нужным позвонить Ларисе Павловне и строго проинструктировать:
– Ты хоть деньги откладывай, экономь! Долго-то поди там не протянешь! Плакало теперь твое похудение горючими слезами. Не до этого, наверное…
Лариса Павловна впервые за долгое время улыбнулась хищно, как мокрая курица перед стартом.
– Да я тут так постройнела, что вы все обзавидуетесь!
– В смысле постройнела? Без клиники?
– Я бегаю по цеху так, что клиника по похудению нервно курит в сторонке. У них сомнительные процедуры, а у меня – естественный кардио-инвестмент.
Через месяц Лариса Павловна влезала и в старые джинсы, и в разговоры без стыда.
– Где работаешь? – спрашивали бывшие коллеги, которые все еще находились в творческом поиске вакансий.
– В антикризисном управлении, – отвечала она. – Очень нервная отрасль. Все куда-то бегут. А я управляю процессом и аккуратно возвращаю активы в производственный контур.
*****
Что нового в моем ТГ-канале?
- Еженедельно проходят розыгрыши моих печатных книг «Если баба не захочет…» Условия участия здесь
- Наша домашняя шпротная вечеринка здесь