Утро после автобусного триумфа началось с научного эксперимента, удачно совмещённого с уборкой в подъезде в качестве подработки. Маргарита Аполлинариевна приготовилась отмыть до блеска забрызганные неизвестно чем стены между этажами. В руках она сжимала бутылку «Доместоса» — синеву такого ядовитого оттенка, что, казалось, он разъедает не только грязь, но и сам воздух. Рита всегда ненавидела этот едкий запах, щипавший глаза и оставлявший в горле привкус химической тоски.
«Ну что ж, — подумала она с вызовом, — проверим, чья возьмет: твой едкий дух или мой невидимый диванчик».
Она надела резиновые перчатки, но вместо того чтобы судорожно задерживать дыхание, сделала нечто иное. Сконцентрировалась. Представила вокруг себя тончайшую, в миллиметр, оболочку, словно второй, идеально чистый кожный покров. Щелчок в сознании — и мир слегка приглушился. Она брызнула «Доместосом» на замызганную поверхность. Резкий запах ударил в нос... и остановился. Буквально. Он витал вокруг, но не проникал внутрь, к ней самой. Будто между ней и хлорным облаком опустилось невидимое стекло.
Радость открытия была такой острой, что Рита протерла всю стену с непривычным азартом, даже насвистывая. Химическая атака была отбита. Пузырь защищал не только от толчков, но и от назойливых ароматов жизни — будь то перегар в лифте или духи тети Глаши, пахнущие затхлой розой и навязчивостью.
Это маленькое открытие подтолкнуло к дальнейшим изысканиям. Если можно отгородиться от запаха, то почему бы не отгородиться от шума? Сосед сверху, гитарист-будильник, в шесть утра субботы обрушил на пол свою чугунную гантелю. Рита, уже наученная горьким опытом, лишь поворочалась во сне. Накануне она, ложась спать, обернула изголовье кровати мягкой звукопоглощающей «подушкой» из силового поля. Грохот дошел до нее приглушенным, далеким, как раскат грома за горой. А когда в час ночи зазвучал заунывный блюз, она, не открывая глаз, довела изоляцию до максимума. Наступила блаженная, бархатная тишина, в которой было слышно только тиканье ее будильника и собственное спокойное дыхание.
«Рай, — подумала она, утопая в подушке. — Это и есть пресловутый личный комфорт».
Это чувство неприкосновенного комфорта она, осторожно, как драгоценность, понесла с собой в мир. Очередь в сберкассе, обычно — спецоперация на выживание, превратилась в неспешную медитацию. Включив «микробордюрчик» вокруг себя, она стояла в своем личном пузырьке воздуха. Дыхание пенсионерки сзади, пахнущее камфорной мазью, стало просто теплым ветерком. Колесо детской коляски, методично давившее ей на ногу, уперлось в невидимую упругую шину и откатилось. А когда мужик с пачкой купюр, размахивая руками, попытался оттеснить ее от окошка, он сам же, наткнувшись на барьер, отправил себя в сторону. Рита получила свою квитанцию с лицом таким спокойным и недоступным, что усталая кассирша, встретившись с ней взглядом, неожиданно для себя выдавила: "Хорошего дня".
************
Но настоящим испытанием стал визит тети Глаши. Она считала себя необходимым человеком в жизни Риты и регулярно наведывалась к ней в любое время утра, дня, вечера, а бывало и ночи, если ей припадала охота поговорить "за жизнь". Тётя Глаша была вездесуща и неутомима, её было нелегко выпроводить из гостей. Поэтому Рита обычно тяжело вздыхала, проводя полдня своего выходного под аккомпанемент громогласных рассуждений обо всем на свете. О тишине и покое можно было только мечтать. Вот и сейчас, услышав, видимо, от Людки про «сильную ауру», женщина пришла с инспекцией и пакетом старого тюля, который собралась было выбрасывать, но вспомнила про Риту.
Рита, открыв дверь, не отступила на привычный шаг назад, а осталась на пороге, активировав тончайший барьер, как москитную сетку. Тетя Глаша, уже занося руку для хватательного объятия, уперлась в невидимую, слегка пружинящую преграду.
— Ой, — сказала она, потирая нос. — Сквозняк, что ли?
— Самый что ни на есть, — кивнула Рита, стоя в двух сантиметрах, но физически недосягаемая. — И я, знаете, кашляю что-то. Чтоб вас не заразить. Поговорим как-нибудь на улице, на свеженьком.
И мягко, но неумолимо прикрыла дверь, глядя, как тетя Глаша, тычась лицом в невидимую сетку, в полном недоумении пятится назад. Визит длился двадцать секунд. Рекорд.
**********
Окрыленная, она решилась на стратегическую операцию — поход в ЖЭК. Место, где наглость кристаллизуется в чистом виде. Прием вел Аркадий Семеныч, живой памятник бюрократическому бессилию.
— Белосельская? — буркнул он, не глядя. — Опять крыша? Может, вы сами сверху льете? Форма 7-Б. Не знаете? Следующая.
Старый комок обиды подкатил к горлу. Она подошла вплотную к столу. Аркадий Семеныч, болтая по телефону, жестом отмахнулся. Она не отступила. Вместо этого создала маленький, плоский, невидимый щит и аккуратно подсунула его под кипу бумаг на самом краю стола.
— Я, собственно… — начала она вежливо.
— Не видите, я занят?! — рявкнул он.
Рита легонько толкнула щитом. Стопка бумаг съехала со стола и рассыпалась по полу идеальным белым веером.
— Ой, упало! — воскликнула она с искренним сочувствием. — Стол наверное скользкий.
Рита сама удивлялась своей наглости, потому что даже не подумала поднимать с полу бумаги, хотя обычно всегда считала своим долгом помочь в таких ситуациях. Пока красный, пыхтящий Аркадий Семеныч ползал под столом, она «подмела» щитом еще одну папку ему прямо на голову.
— Батюшки, опять! Ветер, наверное.
Когда он, обливаясь потом, вылез из-под стола, Рита уже стояла у окна с лицом невинной овечки. В ЖЭКе царил легкий хаос, будто сама материя бюрократии восстала из бумаг. Диспетчер в полном ошалении уставился на Риту, ему показалось, что с ней что-то не так, но он никак не мог сообразить, в чём дело. Взглядом он уловил, как Рита задумчиво смотрит на стопку неподшитых квитанций недалеко от них...
— Ладно, хватит! — закричал Аркадий Семеныч, сметая все в кучу. — Какая проблема? Диктуйте! Быстро!
Он оформил все за пять минут и даже лично позвонил сантехнику. Выходя, Рита услышала, как он шепчет секретарше: «Полтергейст… Надо санузел проверить…». Она улыбнулась. Впервые поход в ЖЭК не вытянул из нее все силы.
************
Вечером она поливала фиалки. Раньше она жаловалась им на жизнь. Теперь — делилась новостями.
Она поймала свое отражение в темном окне. Та же женщина. Те же тапочки. Но взгляд, всегда устремленный куда-то внутрь, в свои обиды, теперь смотрел наружу, спокойно и оценивающе. В глубине глаз горела крошечная, но неумолимая искра — искра человека, которого нельзя тронуть. Который выбрал не драться, а просто отодвинуться. На невидимый, но абсолютный сантиметр.
Ее самооценка, годами лежавшая на дне, как та соседская гантеля, тихо всплывала. Она не стала агрессивной. Она стала непроницаемой. И в этой новой плотности обнаружилась огромная, тихая сила.
«Завтра, — подумала она, глядя на самый капризный цветок, — если будет солнце, проверю, можно ли сделать пузырь тонированным. От солнца. Чтоб в глаза не слепило».
И засмеялась. Тихим, радостным, совершенно новым смехом. Смехом волшебницы, обнаружившей, что ее старая, надоевшая жизнь — всего лишь грязная стена. А у нее в руках оказался невидимый, но идеально работающий «Доместос».
Эта скромная и чуточку фантастическая история состоит из нескольких глав, которые можно найти в специальной подборке на канале Невидимый пузырь для интроверта) Пишите комментарии, ставьте лайк, если понравилось!