Паника в голосе Вероники была заразительной. Алиса, все еще держа в руках ноутбук с тайными записями мужа, почувствовала, как пол уходит из-под ног.
«Вызвали полицию?» — спросила она, заставляя свой голос звучать твердо.
«Нет! Я боюсь! А вдруг... вдруг это они? Те, от кого скрывается Максим? Если я вызову полицию, они узнают, что я здесь, что София здесь...»
В ее словах был дикий, животный смысл. Страх выдал ее интуицию: взломщики были не обычными грабителями.
«Вероника, слушай меня внимательно. Упакуй самые необходимые вещи и документы для себя и Софии. Сейчас же. Поезжайте в любой крупный торговый центр, побудьте там среди людей. Я позвоню тебе через час и скажу, что делать дальше».
«Куда нам ехать? У меня нет...»
«Я решу. Просто сделай, как я говорю. Ради Софии».
Фраза «ради Софии» сработала как щелчок выключателя. Вероника замолчала, потом тихо сказала: «Хорошо», и бросила трубку.
Алиса опустилась на стул. В комнате стояла гробовая тишина. Даша, бледная, смотрела на нее.
«Это про... тех других?» — тихо спросила она.
Алиса кивнула. Пришло время еще одной полуправды.
«Да. К ним в квартиру вламывались. Искали что-то. То же, что, возможно, ищут и у нас. То, что скрывал твой отец».
«Значит, мы в опасности?» — в голосе Даши прозвучал не страх, а странная, холодная ясность.
«Возможно. Но я не дам никому вас тронуть».
Алиса поднялась и начала действовать на автомате. Она собрала тревожные чемоданчики для себя и детей — документы, немного денег, смену одежды, зарядки. Прятать их было бессмысленно. Она поставила их у выхода, на виду. Пусть видят, что мы готовы бежать. Потом позвонила матери.
«Мама, слушай, не задавай вопросов. Забери завтра Артема из школы и отвези к себе на дачу. На неопределенный срок. Скажи, что у нас дома проверяют трубы, противный запах, опасно для детей».
«Алиса, что происходит? Где Максим? Ты меня пугаешь!»
«Мама, пожалуйста! Ради Артема, просто сделай это! Я потом все объясню. Обещаю».
Уговорив мать, она набрала номер Вероники. Та была уже в торговом центре, в детском игровом городке.
«Езжай по этому адресу, — Алиса продиктовала ей адрес загородного дома своей сестры, которая была в полугодовой командировке в Европе. — Ключ под ковриком. Там есть все необходимое. Никому не открывай. Я свяжусь с тобой завтра».
Она не знала, почему делает это. Почему спасает женщину, разрушившую ее жизнь, и чужого ребенка. Но логика «ради детей» теперь включала и Софию. Она была его кровью. И если за ней охотились, значит, охотились и за частью Максима. Алиса не могла этого допустить.
Поздно вечером, когда Даша наконец уснула, Алиса вернулась к записям в ноутбуке. Фраза «Старый дом. Мать. Никто не должен знать» не давала ей покоя. Она полезла в свои архивы, в коробку со старыми бумагами. Свидетельство о смерти Елены Викторовны Максимовой, матери Максима, действительно было. Копия. Выданная... двадцать лет назад. И все эти годы она ни разу не видела могилу. Максим всегда отнекивался: «Далеко, запущено, не хочу туда ехать, больно».
Она открыла карту и начала искать. «Старый дом» — они с отцом Максима жили в маленьком городке в двухстах километрах отсюда. Она нашла в интернете телефон районного ЗАГСа. Звонить сейчас было безумием, но она не могла ждать.
На следующий день, отправив детей (Артема — к бабушке, Дашу — якобы к подруге, но на самом деле тоже к тете, к Веронике), она позвонила.
«Здравствуйте, мне нужна информация... о смерти Елены Викторовны Максимовой, примерно двадцать лет назад».
«А вы кто ей приходитесь?»
«Невестка».
Долгая пауза, шелест бумаг. Потом голос на другом конце провода, усталый и равнодушный:
«У нас нет записи о смерти Елены Викторовны Максимовой с такими данными. Может, ошиблись с годом? Или местом?»
Алиса медленно опустила трубку. В ушах звенело. Нет записи. Значит, свидетельство о смерти было поддельным. Его мать могла быть жива. И он скрывал это. Зачем? Из-за чего? И при чем здесь его нынешние проблемы?
Ее мысли прервал стук в дверь. Не звонок, а настойчивый, твердый стук. Алиса подошла к глазку. На площадке стоял следователь Кирилл Анатольевич. И вид у него был уже не нейтрально-официальный, а собранный и жесткий.
Не тот свидетель
Открывать было бессмысленно. Алиса сделала глубокий вдох, поправила халат (она намеренно не переодевалась, чтобы выглядеть обычной домохозяйкой) и открыла дверь.
«Кирилл Анатольевич? Вы... забыли что-то?» — попыталась она изобразить легкое удивление.
«Можно войти, Алиса Сергеевна? Появилась новая информация».
Он вошел, не дожидаясь ответа. Его взгляд моментально сфокусировался на двух чемоданах у прихожей.
«Собираетесь в поездку?» — спросил он небрежно, проходя в гостиную.
«К маме на дачу. Дети уже там. Там... воздух лучше», — солгала она, следуя за ним.
*«Правильно. За городом сейчас безопаснее», — сказал он так, что у Алисы похолодели руки. Он сел в кресло, предлагая ей сделать то же самое жестом. — «Вчера вечером было совершено квартирное хищение по адресу: улица Гризодубовой, дом 12, квартира 407. Хозяева отсутствовали. Взломали дверь. В квартире проживает гражданка Вероника Семенова с пятилетней дочерью Софией. Знакомы?»
Он смотрел на нее, не мигая. Алиса почувствовала, как под махровым халатом ее спина покрывается липким потом. Она собрала всю свою волю, чтобы лицо оставалось спокойным.
«Нет. Не знакомы. Почему вы спрашиваете у меня?»
«Потому что вчера, примерно за час до взлома, на ваш номер с мобильного телефона Вероники Семеновой был совершен звонок. Длительный. И сразу после него — еще один. Вы уверены, что не знаете, кто это?»
Он отслеживает звонки. У мыслей перехватило дыхание. Она недооценила его.
«А, — сделала она вид, что только сейчас вспомнила. — Вероника... Да, кажется, звонила. Ошиблась номером. Спрашивала какого-то Андрея. Я сказала, что она не туда попала».
«Ошиблась номером, — повторил следователь с легкой, едва уловимой усмешкой. — И после этого позвонила снова, чтобы снова ошибиться? Любопытная настойчивость».
Он помолчал, давая ей понять, что в эту ложь не верит.
«Алиса Сергеевна, давайте договоримся не врать друг другу. Это не допрос пока. Это разговор. Ваш муж исчез. Квартиру его... знакомой обыскивают неизвестные. Вы отправляете детей к бабушке и пакуете чемоданы. Связь между этими событиями очевидна. Я хочу вам помочь. Но для этого мне нужна правда. Вся».
Алиса сжала руки на коленях. Сказать правду? Выложить все про вторую семью, про ключ, про странные записи? Но это означало втянуть Веронику и Софию в официальное расследование, выставить их на всеобщее обозрение. А что, если те, кто их ищет, следят и за полицией? Она не могла рисковать.
«Я не знаю эту женщину, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Звонок был. Я не стала вдаваться в подробности. У меня своих проблем хватает. А чемоданы... Я просто устала быть здесь одной. Хочу к детям».
Кирилл Анатольевич вздохнул, разочарованно, и достал из портфеля фотографию. Он положил ее на стол перед Алисой.
«Узнаете?»
На снимке, сделанном камерой наблюдения в бизнес-центре, была она. Четко видно ее лицо. Она выходит из лифта на четвертом этаже в доме на Гризодубовой. Дата и время — суббота, день ее визита к Веронике.
Комната поплыла перед глазами. Он знал. Он знал все с самого начала.
«Объясните, — сказал он мягко. — Почему вы, якобы незнакомая с Вероникой Семеновой, посещаете ее квартиру в день исчезновения вашего мужа? И почему скрываете это от следствия?»
Ложь рухнула. Алиса закрыла глаза. Когда она снова их открыла, в них была только усталость и отчаяние.
«Хорошо. Я скажу вам правду. Но вы должны мне гарантировать безопасность. Не только моих детей. И ее ребенка тоже».
«Я не могу давать гарантий, пока не знаю, от чего именно нужно защищаться», — честно ответил следователь.
И Алиса начала рассказывать. Все. Про ключ и записку. Про квартиру и вторую семью. Про шок и жалость. Она не сказала про найденные Дашей файлы и про счет с деньгами — это было ее последним козырем, ее страховкой. Но рассказала достаточно, чтобы следователь свистнул про себя.
«Двойная жизнь... — он потер переносицу. — Это меняет дело. Значит, мотивом мог быть конфликт между... вашими семьями. Или его попытка разорваться между ними. Вы не думали, что эта Вероника может быть причастна к его исчезновению?»
«Нет, — сразу ответила Алиса. — Она такая же жертва, как и я. Она тоже боится. Ее квартиру тоже обшурили».
«Или сделали вид, что обшурили, чтобы замести следы», — заметил он. Но в его глазах Алиса прочла, что он скорее верит ее версии.
Он встал.
«Спасибо за откровенность. Это усложняет, но и проясняет картину. Я постараюсь проверить историю этой женщины. И найду вашего мужа. Обещаю. А пока... вам действительно стоит пожить у родственников. И посоветуйте то же самое Веронике Семеновой. Официально я этого не говорил».
Проводив его, Алиса поняла, что сделала выбор. Она впустила закон в свою и без того запутанную жизнь. Но у нее не было другого выхода. Следователь был профессионалом. Возможно, единственным, кто мог докопаться до правды, пока та правда не докопалась до них всех.
Она позвонила на дачу к матери, поговорила с Артемом, убедилась, что он в порядке. Потом набрала номер загородного дома.
«Вероника, это Алиса. У нас были гости. Следователь. Он знает про тебя. Будь осторожна вдвойне. Но он, кажется, на нашей стороне».
«Алиса... я нашла кое-что. Когда собирала вещи. В старом альбоме Софии, между страниц... — голос Вероники дрогнул. — Это фотография. Максим, я и... какая-то пожилая женщина. Он никогда мне ее не показывал. Он сказал, что это дальняя родственница. Но на обороте его почерк: «С мамой. Все будет хорошо».
Алиса замерла. Значит, она жива. И он водил к ней Веронику с Софией. Значит, это был не просто секрет. Это было частью его двойной жизни, которую он все-таки пытался как-то объединить.
«Пришли мне фото, — тихо попросила Алиса. — Мне нужно ее лицо».
Пока она ждала сообщения, в голове выстраивалась новая, пугающая цепочка. Пропавшая мать. Поддельное свидетельство о смерти. Опасная работа. Взломы. «Старый дом».
Он что-то спрятал. Не деньги. Не компромат на работодателя. Что-то более личное, более страшное. И, возможно, это «что-то» было связано с женщиной на фотографии. С его матерью, которую все считали мертвой.
Фото пришло. Пожилая, худая женщина с грустными, но живыми глазами. На ней простенькое платье. На заднем плане — деревянный дом, покосившийся забор.
Алиса узнала это место. По старой фотографии из альбома Максима. Это был тот самый «старый дом» из его детства. Тот самый, куда он отказывался ехать.
Теперь у нее был адрес. И новая, невыносимая правда: чтобы найти мужа и понять, как спасти всех своих детей — и родных, и «чужих», — ей придется отправиться туда. Туда, где, возможно, и была спрятана разгадка. И где, возможно, ее уже ждали.
Конец 4 главы.
Продолжение следует...