Его звали Тяпой не из обиды, а потому что он шаркал по цеху в огромных ботинках — на два размера больше, чем нужно. Ноги у него болели с детства: плоскостопие, искривлённые пальцы, хронический артрит. Врачи советовали носить ортопедическую обувь, но Тяпа смеялся: «Да у меня работа такая — пол в самолётах чинить. Не в театре служить». Поэтому носил старые армейские башмаки, свободные, потрёпанные, с дыркой у большого пальца. И когда он шёл по бетонному полу, раздавался глухой, тяжёлый звук: тяп-тяп-тяп.
— Смотри, как чапает-тяпает! — сказал однажды кто-то из новичков.
Прозвище прилипло. Он не обижался. Был человеком добрым, молчаливым, но с тёплой улыбкой, которую редко показывал, но всегда чувствовали.
Любил вторую и третью смены. Днём — шум, начальники, проверки. А ночью — тишина, простор, свобода. Цех пустел, и Тяпа с ящиком инструментов забирался в огромный авиалайнер, где ремонтировал напольное покрытие в салоне первого класса. Обед приносил из дома — каша, кусок хлеба, иногда котлета. А половину откладывал в сторону — для котов.
Заводские коты жили в подвалах и за гаражами. Днём прятались, а вечером выходили встречать Тяпу. Особенно — Мусичка. Чёрно-белая, с зелёными глазами и хвостом, как вопросительный знак. Она терлась о его штаны, мяукала, звала за угол. Однажды решилась — вошла вслед за ним в цех. Поднялась по лестнице, нашла его в самолёте и уселась рядом, будто говорила: «Теперь я с тобой».
Он переживал — вдруг придут днём, найдут кошку в технической зоне? Но Мусичка была умной. Ждала у входа, пока он не выйдет, и только тогда шла за ним. Они не разговаривали — просто смотрели друг на друга. Она — тихо: «иу-иу». Он — кивал, гладил, улыбался.
Впервые за много лет Тяпа стал приезжать на работу с удовольствием. У него появился смысл: не только закручивать винты, но и видеть эти зелёные глаза, слышать это мягкое мяуканье.
А потом — однажды вечером — её не было.
Он обошёл весь завод. Заглянул под машины, в щели между контейнерами, в вентиляционные шахты. Ползал на четвереньках, звал: «Мусичка! Мусичка!» Голос дрожал. Сердце стучало так, будто вот-вот вырвется.
В самолёт зашёл уже после полуночи. Руки дрожали. Начал сверлить — и испортил целый участок пола. Пришлось звонить начальнику. Тот, вместо выговора, сказал: «Отдыхай. Завтра всё починим вместе».
Тяпа вышел покурить. Ночь была тихая, тёплая. Он дрожащими пальцами зажигал сигарету — и вдруг услышал: «иу-иу».
Сначала подумал — померещилось. Но звук повторился. Чёткий. Родной.
Бросил зажигалку. Побежал к кустам у забора. Раздвинул ветки — и увидел: в гнезде из старой тряпки лежит Мусичка, а у неё трое котят — чёрно-белых, как она.
Он упал на колени. Плакал, гладил, шептал: «Глупая… хорошая…»
Погрузил их всех в багажник — на старый плед, на полотенце. Поехал к проходной.
Но вёл себя странно: глаза бегали, руки дрожали, голос срывался. Охрана сразу заподозрила неладное.
— Выходи из машины!
Отобрали пропуск. Начали обыск. Один даже вызвал подкрепление: «Человек явно что-то украл!»
Когда открыли багажник — все замерли.
В свете фонарей — четыре пары глаз. Мусичка — тревожная, котята — растерянные.
Начальник охраны долго смотрел. Потом вздохнул:
— Ах ты, черт… Ты что, котов с завода воруешь?
— Ага, — честно ответил Тяпа.
Охранники рассмеялись. Кто-то осторожно взял котёнка на руки. Другой — достал из кармана колбасу. Все улыбались. Даже суровый начальник.
— Ладно, — сказал он, возвращая пропуск. — В следующий раз, когда будешь воровать котов, сразу признавайся. Личное моё благословение на такое воровство. Ты — правильный вор.
Котят Тяпа раздал охранникам — те сами просили. Мусичку стерилизовали. Она до сих пор живёт с ним, встречает у двери, спит на его тапках.
А на заводе его теперь зовут Тяпа-вор.
Когда приходят новички, все с удовольствием рассказывают эту историю. Смеются, вспоминают, как охрана плакала над котятами.
Но проходит год за годом — и никто больше не повторяет этот «подвиг».
Никто не приносит домой бездомного пса. Не кормит голубей в перерыве. Не останавливается, чтобы помочь старушке с сумками.
И я часто думаю: почему?
Почему Тяпа один такой?
Неужели мы стали такими занятыми, что забыли — иногда самое важное в жизни — это не выполнить план, а просто протянуть руку тому, кто тебя ждёт?